# 223. Чему нас учит истина старения, что такое духовная безотлагательность и как наладить контакт с ходом времени?

Как только солнце восходит, с каждым мгновением оно становится ближе к закату. Сегодняшний день превращается во вчерашний, и, когда это случилось, уже ничто не может вернуть его. Как только свеча загорается, с каждым мгновением она делается короче. Она постепенно оплывает, составляющий ее воск теряет форму, и, наконец, свеча выгорает полностью, возвращаясь в мир в новом, дезинтегрированном качестве, чтобы когда-нибудь стать чем-то другим.

Таков фундаментальный закон: все, что возникает, подвержено износу, распаду и исчезновению. В физике это называется энтропией. Энтропия не является отдельной разрушительной силой, довлеющей над Вселенной, а представляет собой универсальную статистическую закономерность, отражающую структуру самой реальности.

Энтропия показывает, что в любой замкнутой системе существует намного большая вероятность, что сложное и упорядоченное станет простым и беспорядочным, чем наоборот. И даже если система является открытой, с течением времени она все равно неумолимо производит внутреннюю энтропию, поскольку сломаться для сложной системы относительно легко, а повысить уровень организации и устойчивости относительно трудно. Усложнение и созидание требуют более редких и хрупких условий, чем упрощение и разрушение. Это означает, что всякая наблюдаемая нами система самопроизвольно перейдет из менее вероятных состояний (упорядоченных) в более вероятные (состояния с максимальным хаосом), так как число возможных хаотических комбинаций элементов несоизмеримо выше, а условия для их возникновения более распространены.

Как и все вокруг, мы непостоянны, неустойчивы и подвержены холодной математике энтропии. Каждый миг в нас происходят миллиарды и триллионы процессов разных масштабов. Наши легкие наполняются воздухом и насыщают кровь кислородом. Сердце гонит кровь по венам и артериям, и вместе с ней кислород и питательные вещества попадают во все клетки нашего тела. Внутри каждой клетки работает сложнейшая машинерия из органелл, синтезируются одни молекулы и расщепляются другие, активируются и деактивируются гены в нашей ДНК, возникают и угасают электрические импульсы.

В нас кипит непрерывная деятельность, и все процессы в нашем организме непостоянны и нестабильны. Они протекают неидеально — с небольшими погрешностями и флуктуациями. Статистически и физически вероятнее, что в них самопроизвольно что-то сломается, упростится и ухудшится, чем улучшится. Кроме того, на нас непрерывно оказывается дестабилизирующее воздействие извне. Это значит, что с течением времени в нашем теле и уме накапливаются маленькие поломки, которые организм либо не успевает, либо не умеет чинить: мы стареем.

Годы идут, и наша кожа утрачивает способность синтезировать коллаген и удерживать влагу — она становится дряблой, покрывается морщинами и теряет прежнее сияние. Меланоциты в волосяных фолликулах теряют прежнюю хватку и перестают производить пигмент, и наши волосы седеют, а сами фолликулы истощаются, отчего волосы редеют и выпадают. Эмаль зубов истончается от десятилетий механического износа и воздействия кислот, обнажая более темный дентин, а десны отступают, оголяя корни. Хрящевая ткань суставов постепенно стирается, а синовиальная жидкость вырабатывается в меньших количествах, и суставы начинают болеть, скрипеть и утрачивать подвижность.

Хрусталик глаза уплотняется и становится менее эластичным, из-за чего глаз все хуже фокусируется на близких предметах, а затем мутнеет и пропускает все меньше света. Барабанная перепонка огрубевает, слуховые косточки теряют подвижность, волосковые клетки внутреннего уха отмирают, и слух притупляется. Мышечные волокна атрофируются, костная ткань теряет минеральную плотность, и тело становится слабее, а движения — медленнее и неувереннее. Старея, мы не можем двигаться так проворно, как раньше, и есть все то, что мы ели раньше. Наш сон ухудшается, мы теряем аппетит, острота ума притупляется, и сама наша память понемногу оставляет нас.

Никто не хочет стареть, и все-таки старение неизбежно. Никто не хочет слушать о тяготах старости, и все-таки услышать о них необходимо. Но почему? Зачем мы взялись говорить о таких неприятных вещах? Не правильнее ли наслаждаться жизнью здесь и сейчас и гнать все неудобные мысли прочь? Определенно, нет. Если мы не поймем базовые реалии собственной жизни и не выработаем к ним искусный подход, то наше здесь и сейчас, в котором мы наслаждаемся жизнью, довольно скоро сменится совсем другим здесь и сейчас, в котором мы страдаем и мучаемся от жизни. Это второе здесь и сейчас продлится долго, и мы не будем к нему готовы.

Представьте, что в вашу комнату заползла ядовитая змея. Пока вы не видите ее, пока вы намеренно и безответственно отказываетесь исследовать неудобные аспекты происходящего, некоторое время вам хорошо и комфортно. Но вскоре змея кусает вас, и вместе с укусом вас настигает великая боль, ужас и отчаяние, поскольку вы не были готовы к встрече. Вы не знали, что змея ползет к вам — или, вернее, делали вид, будто не знаете. Боль от ее укуса соединится с болью от накопленного подавленного страха и — в сочетании с внезапностью — разом опрокинет поверхностный комфорт прошлого.

Неведение не защищает нас, а лишь подвергает еще большей опасности. Если бы вы увидели эту змею заранее и на расстоянии — год назад, два года, десять лет назад, — вы пережили бы некоторый дискомфорт осознания, но у вас появилась бы возможность развить в себе мужество и мудрость. Вы смогли бы найти подход к этой змее и сперва победить ее в своей голове, прежде чем она с неизбежностью вас настигнет.

Мы должны приготовиться к старости, болезни и смерти, к расставанию с любимым и утрате любимого, будь то любимые ощущения, вещи, обстоятельства или люди. Это все равно происходит со всеми, независимо от того, хотим мы этого или нет и отдаем ли мы себе в этом ясный отчет. Мы можем до поры до времени игнорировать неудобные факты, боясь исследовать их. Но это значит, что, когда реальность в очередной раз сильно разойдется с нашими желаниями, мы будем безоружны.

Если мы научимся ясно видеть старость и другие аспекты реальности, идущие вразрез с нашими желаниями, мы будем готовы. Змея, столь пугающая других, ничуть нас не шокирует. Увидев ее, мы скажем: «А, это всего лишь змея. Я давно ее знаю. Не стоит из-за нее переживать. Я знаю, для чего она здесь. Я знаю, почему она необходима».

Освобождение от страха есть первый дар истинного познания. Далее мы сможем приручить эту змею и понять, что старение не является врагом. Нам может быть трудно это принять, но смерть необходима для жизни, болезнь необходима для здоровья, старость необходима для молодости, а энтропия необходима для существования мира. Из физики мы знаем, что именно разность уровней энтропии заставляет энергию двигаться: переход от порядка к хаосу и совершает всю полезную работу в нашей Вселенной. Горение топлива в двигателе, химические реакции в батарейке и таяние льда — это проявления энтропии. Эти процессы происходят только потому, что всякая система стремится к более вероятному (то есть хаотичному) состоянию.

Далее, исключительно энтропия создает разницу между прошлым и будущим. Так как энтропия изолированной системы неумолимо растет, процессы становятся необратимыми: разбитая чашка не соберется сама, а тепло не перейдет от холодного тела к горячему. Без энтропии времени в нашем понимании не существовало бы. Энтропия позволяет протекать физическим и химическим процессам и определяет эволюцию Вселенной. Если бы энтропия не росла, Вселенная находилась бы в абсолютном термодинамическом равновесии, где ничего не меняется, не движется и не рождается. Мир был бы статичен и мертв.

Если бы живые существа не умирали, а только рождались, где бы мы все жили? Если бы старения не существовало, как бы мы росли и развивались? Как бы сменялись поколения, происходила эволюция видов и их адаптация к условиям?

Пока мы молоды и не понимаем истину старения, мы живем в иллюзии контроля. Мы можем тренировать тело, и оно становится сильнее. Мы учимся, и наш ум становится острее. Мы строим планы, и многие из них воплощаются в жизнь. Эта обратная связь создает убеждение: «Я управляю своей жизнью. Если я постараюсь достаточно, я получу желаемое».

Иллюзия контроля заставляет нас ожидать от жизни то, чего она никогда не может нам дать. Это ожидание есть прекрасная дефиниция страдания. Подлинное знакомство с истиной старения разрушает эти иллюзии и, разрушая их, оно разрушает и страдание. Вы можете сколько угодно тренироваться — тело все равно будет терять силу. Вы можете планировать путешествия — но врач скажет, что вам больше нельзя летать. Вы можете решать кроссворды — память все равно будет подводить, поскольку ум также стареет. Воспоминания и впечатления не получится накопить, ибо и они подвержены всеобщему закону непостоянства.

Есть такая картинка: сверху молодая пара стоит на вершине горы, взирая на раскинувшийся перед ними прекрасный ландшафт. Мужчина завороженно говорит: «Будет что вспомнить в старости!» Ниже мы видим другую сцену. Прошло время, эти люди уже состарились, и муж спрашивает жену: «Ты помнишь, как меня зовут?» Она отвечает: «А вы кто?»

Старение является величайшим учителем непостоянства и неподконтрольности обстоятельств. Когда мы в достаточно юном возрасте постигаем их, они подрывают наши надежды на стратегию удержания, обладания и контроля. И прекрасно, что эти надежды рушатся, поскольку тем самым расчищается внутреннее пространство для более совершенного подхода к жизни: мы учимся быть в том, что есть, и ценить то, что есть. Мы перестаем желать того, что мы все равно не получим, и ожидать того, что никогда не случится. Из-за чего тогда нам страдать?

Тщетная война со временем и непостоянством теряет свой накал, и мы смотрим на время уже другими глазами. Вместо контроля, который всегда предельно хрупок в мире энтропии, старость учит нас коммуникации с реальностью. Мы начинаем работать над качеством своего присутствия в потоке непостоянства, а не количеством накопленных ощущений, впечатлений, достижений и вещей, ибо понимаем, что накопленное все равно будет унесено его потоком. Мы словно перемещаемся в другое время — в большое настоящее, где исчезновение идеально уравновешивается новым возникновением, а цепляние за убегающие моменты прекращается.

Краткий и вечно ускользающий миг между прошлым и будущим становится большим и на удивление надежным в тот самый момент, когда мы перестаем за него цепляться и открываем ум исконной ясности.

Хронос и Кайрос

У древних греков было два главных бога времени. Первый — это бог Хронос, родившийся из первозданного Хаоса при возникновении мира. Хронос олицетворяет количественное и линейное время энтропии. Это время часов и календарей. Это время, которое пожирает своих детей. Именно в хроносе мы и стареем: каждая секунда уносит нас дальше от рождения и ближе к смерти, свеча становится все короче, клетки делятся ограниченное число раз, а вчерашний день уже не вернуть.

Второй бог, Кайрос, — это бог счастливого мгновения, удачи и умелого использования благоприятных обстоятельств. Кайрос — это миг, когда пересекаются готовность человека и внешние обстоятельства. Хронос говорит: «Сейчас 14:00». Кайрос говорит: «Именно в этот момент нужно сказать правильные слова и сделать нужный шаг». В кайросе время измеряется не длительностью и соответствием ситуации нашим ожиданиям, а смыслом, наполненностью и качеством нашего присутствия в уникальных возможностях момента.

В повседневной жизни древних греков культ Кайроса был очень практичным. Греки изображали его как юношу с крыльями на спине и пятках, который балансирует на шаре или колесе. Отличительной чертой юного бога были волосы: Кайрос был абсолютно лысым на затылке, но имел длинный чуб на лбу. Греки верили, что, когда Кайрос стремительно пробегает (или пролетает) мимо человека, его нужно успеть схватить за чуб. Если момент упущен — ухватиться сзади за лысую голову уже невозможно. Отсюда пошло античное выражение «поймать удачу за чуб». В английском языке до сих пор используется идиома to take time by the forelock, означающая «действовать без промедления».

Кайрос олицетворяет качественное проживание времени и прямой контакт с текущей ситуацией. Пока мы в прямом контакте с потоком непостоянства, мы не стареем в том смысле, который обычно вкладывают в это слово, ибо мы не цепляемся за уходящее. Есть то, что есть. И мы такие, какие есть. У нас отсутствует убеждение, что все должно быть как-то иначе, нежели оно происходит, и что с нами в нашем старении происходит нечто неестественное. Нет впечатления упадка и ухудшения, нет сопротивления ходу вещей. Неслучайно Кайроса считали самым молодым из бессмертных богов. Пять минут в кайросе могут перевесить годы рассеянной суеты в хроносе.

Есть притча о мастере дзен, которого спросили, не страшно ли ему умирать. Он ответил:

«Чего мне бояться? Я всю жизнь практиковал умирать для каждого момента, чтобы полностью родиться в следующем. Смерть тела — просто продолжение этой практики».

Этот ответ и это мироощущение возможны лишь в кайросе, когда мы отбросили желание накопить и удержать непостоянные моменты и можем позволить себе жить и умирать в каждом из них без цепляния и сожалений.

На глубинном уровне понимания бог Кайрос символизирует большое настоящее в смысле уникального окна возможностей здесь и сейчас, которое создается присутствующим в нем прошлым и распахивает перед нами будущее. Если хронос — это «сейчас» как мимолетная точка на часах между прошлым и будущим, то кайрос — это «сейчас» как соприсутствие прошлого, настоящего и будущего. Временем кайроса нельзя обладать, и его нельзя отложить на завтра, потому что рисунок ситуации изменится и это уникальное окно возможностей закроется.

Может сложиться впечатление, что пребывание в кайросе связано с суетой и настороженностью, с желанием не упустить свою мимолетную удачу, однако при правильном подходе это совсем не так. Чтобы поймать юного бога за чуб, нам не нужно за ним бегать; это только помешает. Кайрос сам бегает перед нами взад и вперед. Нужно осознанно, внимательно и свободно быть в ситуации и слушать ее сигналы. Тогда, когда Кайрос в очередной раз пробежит, мы плавным движением рук и без всякой спешки ухватим его за чуб — а затем опять, опять и опять.

Вся трагедия борьбы со старением в том, что мы пытаемся набрать очки и одержать победу в хроносе, где победа принципиально невозможна. Это фундаментальное правило самой игры. Мы хотим добавить годы, замедлить часы, продлить последовательность и накопить количество. Но Хронос, бог энтропии, неумолим. Такая уж у него работа, и он выполняет ее безукоризненно. Если бы он ее не делал, игра не могла бы состояться.

Мудрость старения — в переключении внимания с Хроноса на Кайроса, с которым мы вполне можем договориться. Мы примиряемся с непостоянством и перемещаемся в большое настоящее и прямой контакт с его сигналами. Мы переносим акцент с размышлений о том, как нам взять жизнь под контроль, сколько нам осталось лет и как продлить молодость, на заботу о том, как мы проживаем всякую уникальную ситуацию, в которой оказываемся, понимая, что она не может быть удержана. Когда мы видим новую и красивую чашку, для нас она заранее разбита. Но это не трагично, это просто факт. Трагично лишь сопротивление незыблемым фактам, ибо оно обречено.

В хроносе нам кажется, что вместе с воспоминаниями исчезаем и мы сами, поскольку мы привыкли считать собой коллекцию сюжетов и переживаний, накопленных за жизнь. Мы отождествляем свое «Я» с накопленным, и, когда мы понимаем, что нашим полкам суждено опустеть, возникает паника. Однако с точки зрения кайроса угасание автобиографической памяти в старости — не катастрофа, а всего лишь реальность непостоянства.

Угасание памяти что-то забирает у нас, но и дает что-то взамен. Если мы практиковали в молодости, то там, где в старости заканчивается реконструкция прошлого, нам может открыться невыносимая яркость неуловимого момента. В хроносе мы ведомы жаждой обладать и удерживать, и старость для нас — это поражение. В кайросе старость — это возможность наконец отпустить обладание и научиться искусно быть в том, что есть, оставив попытки его подчинить.

При условии, что мы правильно распоряжаемся своим временем, наши духовные силы во второй половине жизни только растут, но мы так упорно боремся со старением, что лишаем себя прекраснейших аспектов второй половины жизни, а первая ее половина омрачается тревогой. Юнг хорошо написал об этом:

«Человек почти всегда прикован к своему прошлому: он застревает в иллюзорном ощущении юности. Старость всех отталкивает. Люди словно бы не замечают, что нежелание стариться так же глупо, как нежелание вырастать из детских штанишек.

Тридцатилетний человек, так и оставшийся инфантильным, правда, достоин сожаления, но разве молодой старик обычно не вызывает восхищения? Нет, то и другое — извращение, безвкусица, психологический абсурд.

Юноша, который не боролся и не побеждал, упустил лучшее, что могла дать юность; старик, не умеющий вслушиваться в тайну ручьев, бегущих с вершины, нелеп, он — мумия рассудка, окаменевшее прошлое. Он стоит на обочине собственной жизни, механически воспроизводя самого себя до полной потери смысла. Хороша же культура, которая нуждается в таких призраках!» [1]

По мере хода лет мы лишаемся каких-то из радостей первой половины жизни, но тем настойчивее она подталкивает нас освоить уникальные задачи ее второй половины — радость бытия и отпускания, то самое «вслушивание в тайну ручьев». Сегодня наука установила, что очень часто пожилые люди испытывают более устойчивое эмоциональное благополучие, чем молодые. Они реже застревают в тревожных мыслях, лучше регулируют негативные эмоции и ценят простые радости жизни. Сужение временного горизонта переориентирует их ум от накопления и достижения к присутствию и смыслу и подталкивает их к развитию состояний, которые буйство желаний мешало развить в молодости.

Кроме того, есть качества ума, которые не могут возникнуть раньше времени: подлинная мудрость, основанная на пережитом опыте утрат; умение отличать существенное от несущественного и способность видеть ситуацию в долгосрочной перспективе. Дерево дает самые сладкие плоды не в начале своего роста, и процесс накопления мудрости в полную силу разворачивается только после достижения нами зрелости. Старик, который не научился этому, поистине остался у разбитого корыта. Он больше не имеет богатства молодости и еще не открыл для себя богатство старости.

В современном мире господствует культура отторжения старости, и она делает несчастнее как старых, так и молодых. Мы предпринимаем колоссальные попытки замедлить или обратить вспять неизбежный и естественный процесс старения, заменяя старые зубы на новые, делая подтяжки и омолаживающие инъекции, используя слуховые аппараты и притворяясь, что мы все те же, что и раньше.

Сами по себе наши технологические достижения прекрасны, как и человеческое стремление к здоровью и красоте. В любом возрасте нам нужны здоровые суставы, зубы, зрение и слух, но нельзя не заметить стоящий за этим ажиотажем страх и стремление сохранить статус-кво. Мы лихорадочно пытаемся победить энтропию не для того, чтобы иметь в своем распоряжении здоровые тело и ум для выполнения задач второй половины жизни, а чтобы первая ее половина не заканчивалась. Мы хотим удержать молодость, остаться в своих детских штанишках и даже в преклонном возрасте делать все то же самое, что и в прошлом. Так старение превращается в преследующую нас Тень, а задачи второй половины жизни не могут быть оценены по достоинству.

Как говорил Будда, «изнашиваются даже роскошные царские колесницы. И это тело тоже стареет» [2]. Наш ум, однако, способен сохранять молодость дольше, чем тело, поскольку практика омолаживает его изнутри. Молодость ума — это наша энергия и вовлеченность в жизнь, наша открытость, ясность, сострадание и мотивация к творческому действию. Все это не просто ниспосланные нам характеристики, но и навыки, которые можно развивать. Пока мы делаем это, внутри нас горит огонь молодости, и подчас в возрасте 70 или 80 лет он горит ярче, чем в 20. В буддистском контексте воплощением этого факта жизни является образ старого монаха с сияющими глазами, легкой улыбкой и неутомимой энергией. Он возник не на пустом месте.

Безотлагательность

Сколько бы мы ни отказывались принять старение, оно все равно настигает нас. Оно уже здесь, и оно говорит с нами; было бы желание слушать…

<…>

Смотреть полную версию статьи и подкаста

© Олег Цендровский

Что такое «Письма» и как с ними работать?

Заказать новую книгу автора (2025 г.)

Оповещения о новых выпусках

Telegram // YouTube и другие площадки