НОВО-ЧАЙКИНСКИЕ ЗАМЕТКИ (ЧАСТЬ 6)

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Часть 1: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-1

Часть 2: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-2

Часть 3: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-3

Часть 4: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-4

Часть 5: https://vk.com/@amper58-novo-chaikinskie-zametki-chast-5

Глава 9. И снова – жилищный вопрос

В результате принятых мер, за первые три года Советской власти Макеевским рудникам, входящим в трест «Югосталь», удалось увеличить добычу угля почти в 4 раза: с 8 млн. пуд. в 1920 г. до 30 млн. пудов в 1923 г. При этом шахта «Ново-Чайкино» не только внесла достойный вклад в общее дело, но и, как прогнозировала газета «Диктатура труда», имела возможность выйти в передовики производства:

«Несмотря на затяжные перебои в получении денежных средств, административно-технический персонал по-возможности сделал всё от него зависящее по поднятию производства. Мы видим: из развалившегося полутрупа шахта «Капитальная» стала на ноги, шахта «Чайкино» обещает быть центром внимания Макеевки (выделено мной), великаны – «София» и «Иван» бороздят новые разработки и стойчески выдерживают недостаток многих технических материалов» [6] (фото 42).

Как было сказано в предыдущей главе, к 1923 г. количество рабочих на шахте «Ново-Чайкино» достигло почти полтысячи человек, и штат её продолжал увеличиваться – сказывались рост производительности предприятия и, как следствие, приток на шахту новых людей из разных уголков страны. При этом речь идёт о количестве именно рабочих – без учёта служащих, а также общего количества членов их семей.

Согласно итогам сплошной подворной переписи Донецкой губернии 1923 г., в населённом пункте при руднике «Ново-Чайкино», (конгломерате нескольких небольших посёлков), проживало 645 чел., из них 316 мужчин и 329 женщин [2]. При этом следует учесть, что часть «новочайкинцев» (особенно «сезонников») числились постоянно проживающими в других, более отдалённых от предприятия местах, и в эти подсчёты, скорее всего, включены не были (фото 43).

Ситуация с проживанием работников ещё более обострялась тем обстоятельством, что буквально в километре от промплощадки предпрятия было намечено строительство новой мощной шахты т. н. «Чайкинского куста» – «Чайкино-бис» (будет заложена в 1925 г., пущена в 1936 г. под названием «Им. С. Орджоникидзе»). Естественно, всё острее поднимался вопрос как строительства для трудящихся нового современного жилья, так и благоустройства уже существовавшего, которое, в лучшем случае, состояло из плотно заселенных бараков.

Описание одного из таких старых посёлков, прилегавшего к юго-западной стороне ново-чайкинского террикона, оставил в своих мемуарах его бывший житель В.А. Борисов (1927 г. р.). Его отец, подобно многим (в т. ч. – и моему деду), приехал на Донбасс в 1923 г., где остался работать на шахте. К сожалению, не могу точно сказать, в какое точно время были возведены дома этого посёлка. Приведенные ниже записи относятся уже к послевоенному периоду, но здесь, похоже, мало что менялось десятилетиями…

«Посёлок, где жили мои родители, да и я до поступления в институт, принадлежал шахте «Ново-Чайкино» и ранее назывался именем Воровского. Там было семь чёрных, облепленных угольной пылью длинных каменных домов барачного типа по десять квартир в каждом, четыре четырёх - и два двухквартирных дома и три деревянных общественных туалета, разделённых стенами на женские и мужские.
Между рядами бараков и настроенных деревянных сарайчиков и летних кухонек были проходы, а между группами из шести бараков — один проезд. К двухквартирным домам почти вплотную примыкал грохочущий поминутно терриконник шахты им. Орджоникидзе, а у крайних больших бараков дымил уже заброшенный терриконник отработанной шахты «Ново-Чайкино». Земля под ногами была пропитана угольной пылью и частицами пустой породы.

Терриконники горели и исторгали из недр дым и смрадный газ. Металлургический, коксохимический и труболитейный заводы, расположенные в трёх километрах от посёлка, выбрасывали из труб чёрные, сизые, бурые и жёлтые дымы, воздух постоянно насыщался углекислым и угарным газом, серой и сажей. Нигде ни деревца, ни кустика» [4] (фото 44).

Для выхода из создавшейся ситуации по жилищному вопросу, было принято решение о постройке при шахте «Ново-Чайкино» крупного жилищного комплекса со всей необходимой социально-хозяйственной инфраструктурой. Причём, делать это планировалось по проекту, в основу которого были положены передовые идеи тогдашних мировых разработок в сфере обустройства рабочих посёлков крупных промышленных предприятий. И для знакомства с ними нам пришло время покинуть возрождающийся послереволюционный Донбасс и заглянуть на далёкие берега «Туманного Альбиона» конца 19 века.

Глава 10. Урбанистические идеи Эбенезера Говарда

Наверняка, многие читатели этих строк, особенно получившие полноценное среднее образование в советской школе, вспомнят ударный рефрен известного стихотворения В. Маяковского, посвящённого энтузиастам-строителям новой, социалистической жизни времён первых пятилеток:

«Здесь будет город-сад!»

И завершающие стихотворение строки:

«Я знаю – город будет, я знаю – саду цвесть,

Когда такие люди в стране советской есть!» [5].

В данном случае, выражение «город-сад» воспринимается как яркая метафора. Однако, это не только поэтический образ, использованный пролетарским поэтом, но и название вполне реальной градостроительной концепции, предложенной английским урбанистическим утопистом Э. Говардом (1850-1928 гг.). По профессии он не был ни архитектором, ни ландшафтным проектировщиком, ни социологом, ни экономистом: его основная трудовая деятельность, начиная с 1876 г. и до конца жизни, протекала в лондонской фирме Hansard, занимавшейся выпуском стенографических отчётов британского парламента. Здесь, вплотную соприкасаясь с потоком информации о положении общества, в т. ч., – социальных противоречиях в городской среде крупных промышленных центров и сельской глубинки, герой нашего рассказа всё более задумывался над возможными вариантами решения нараставших проблем.

А было их немало. С одной стороны, техническая революция и бурный рост промышленности вызвали увеличение количества расположенных в городской черте различного рода предприятий, токсичные выбросы которых катастрофически усугубляли и без того бедственное положение местной экологии – один дым из бесчисленного количества очагов, печей и каминов чего стоил!

С другой, – заводы, фабрики, мастерские и проч. требовали всё большего количества трудящихся, а прибывающие из деревенской местности многочисленные соискатели рабочих мест неизбежно осложняли ситуацию перенаселённости больших городов. В самом деле: решить эту проблему тогдашних мегаполисов было крайне непросто – их земля находилась в частной собственности, стоила баснословно дорого, что делало для подавляющего большинства трудящихся невозможным приобретение участка под частную постройку, а также абсолютно нерентабельным строительство на ней социального жилья или рабочих общежитий. Соответственно, малообеспеченным слоям населения приходилось ютиться в тёмных, плохо вентилируемых и битком забитых такими же бедняками трущобах, при всём сопутствующем «букете»: скученности, антисанитарии, болезнях, социальных пороках и т. д., усугублённом безработицей или нищенской зарплатой.

Ярким примером этого положения являлась столица Великобритании, в которой к началу 20 века проживало около 5 млн. человек. В течение почти века (до 1925 г.) она оставалась самым густонаселённым городом планеты, одновременно являясь крупнейшим промышленным центром (фото 45).

Возникающие при этом проблемы, дополненные катастрофическим обезлюживанием и упадком сельской местности, далеко не радовали английскую общественность. Так, председатель Совета Лондонского графства лорд Розбери в июне 1891 г. охарактеризовал ситуацию следующим образом: «Мысль о Лондоне не вызывает во мне никакой гордости. Этот город всегда стоит передо мною точно призрак: эти миллионы людей, казалось случаем брошенные к берегам этого благородного потока, работающие каждый в своей клетке, не обращая внимания и не зная один о другом, даже без малейшего представления о том, как этот другой живёт, эта слепая случайность в судьбе бесчисленных тысяч людей – преследуют меня, как призраки.» Далее оратор в своей речи сетует, что Лондон стал «проказою, всасывающею в своё переполненное чрево половину жизни, крови и богатства деревенской части страны» [7]. Заметим, что в Манчестере, Ливерпуле и других промышленных центрах ситуация была не лучше, чем в столице.

Ему вторил декан Ферар: «Наша страна постепенно делается страной больших городов. Деревни либо остановились в своём развитии, либо идут назад; города же растут непомерно. Говорят, что большие города имеют тенденцию превращаться в могилы нашей силы. Разве можно удивляться этому, когда мы видим, в каком ужасном состоянии находятся дома, как они зловонны, плохо осушены, заброшены и грязны?» [7].

А о критической ситуации в деревне сообщал на демографическом конгрессе доктор Родес: « Многие дома находятся в таком ужасном состоянии, что их с трудом можно назвать домами, а люди так опустились физически, что они не в состоянии выполнять то количество работы, какое можно было бы требовать от здорового человека» [7].

Проникшись социальными идеями, Э. Говард принялся за разработку собственной концепции градостроения. Она была призвана искоренить недостатки, присущие отдельно взятым городу и деревне, а также сохранить и преумножить положительные свойства каждого из них, обеспечив жителям достойную среду обитания. Свои предложения по этому поводу Э. Говард в 1889 году изложил в эссе «Завтрашний день: мирный путь к реальным реформам», которое, после существенной переработки, в 1902 г. было опубликовано в виде книги под названием: «Города-сады завтрашнего дня» (фото 46).

Анализируя ситуацию, в дополнение к двум существующим типам притяжения населения, т. н. «магнитам» (городу и деревне), он выделяет третий, промежуточный «магнит» – город-деревню («город-сад»), сочетающий инфраструктурную развитость и деловые возможности мегаполиса с комфортным проживанием в недорогих домах коттеджного типа. Располагать их предусматривалось, согласно рационально продуманному плану, в живописной загородной местности, вблизи вновь созданных экологически чистых производств, но с обязательным разделением жилой и промышленной зон полосами зелёных насаждений. Кроме того, обязательными элементами городской инфраструктуры являлись многочисленные общественные парки и приусадебные сады. Немаловажным являлся тот факт, что возведение нового поселения на новом месте «с нуля» давало возможность осуществить оптимальное планирование схемы прокладки подземных инженерных коммуникаций, поверхностной транспортной сети и рациональной разбивки участков под постройку домов. Приобретение земельного участка (имения) для создания города-сада и финансирование строительных работ осуществлялось создаваемым на добровольных началах Товариществом, каждый член которого вносил в общую кассу первичную сумму, а впоследствии – регулярный платёж сообразно стоимости его жилья. Чтобы исключить спекуляции недвижимостью, пайщик мог получить в пользование не более одного дома. Свободные средства от поступающих платежей и квартплаты пускались в оборот, для чего помещались под проценты в соответствующие финансовые структуры.

Реализацию подобных идиллических предложений планировалось проводить на основе ряда социальных реформ. В частности, – обеспечивающих коллективную собственность на землю и строения новообразованных поселений с последующим переходом домов в личную собственность членов Товарищества, полностью выплативших взносы в счёт стоимости своего жилища. В итоге, со временем весь посёлок должен был стать собственностью проживающих в нём рабочих. Административно-хозяйственное руководство его функционирования планировалось вести согласно принципам самоуправления: важные проблемы подлежали обсуждению на общем собрании, а текущими занималось избранное им Правление. Вообще, перечень вопросов создания и практического функционирования «города-сада», автор проработал весьма детально, в чём можно убедиться, ознакомившись с оглавлением русского издания книги, вышедшего в 1911 г., а ещё лучше – с первоисточником (фото 47).

Население жилой части города-сада, располагающейся в середине имения и представляющей собой круг радиусом чуть более 1 км, должно было составлять порядка 30-32 тыс. человек. В её центре разбит сад круглой формы, а вокруг него выстроены общественные здания: городская дума, главный концертно-лекционный зал, театр, библиотека, музей, картинная галерея и больница. Отсюда берут начало 6 широких бульваров, направленных по радиусам круга к периферии и делящих город на равные сектора (фото 48).

Участок общественных зданий окружен Центральным парком с зонами отдыха и игровыми площадками. К его внешней стороне примыкает «Хрустальный дворец» – широкая кольцевая крытая стеклянная аркада, предназначенная для прогулок в дождливую погоду и размещения торговых точек, а также служащая зимним садом.

Следующий пояс образован чередующимися окружностями зелёных насаждений и жилой застройки, разделёнными радиальными бульварами и пятью кольцевыми улицами. Центральная из них, третья по счету (т. н. «Большая Аллея»), имеет ширину около 150 м и фактически образует ещё один круговой парк, в котором расположены публичные школы с игровыми площадками, сады и храмы различных религий. Отметим, что линия домов, выходящих фасадами на Большую Аллею, состоит из фрагментов, имеющих форму полумесяца. Это сделано для того, чтобы ещё больше расширить улицу, а также увеличить протяжённость линии застройки и, вследствие этого, её заселённость. Всего же в городе имеется 5500 строительных участков, на которых расположены малоэтажные дома коттеджного типа (различных архитектурных проектов), окружённые садом. Часть строений имеет общие сады и корпоративные кухни.

Промышленно-складская зона отделена от жилой части и вынесена во внешний пояс города; фасады её строений обращены к окружной железной дороге, соединённой ветками с пересекающей имение магистральной линией. Разумеется, в производстве предусмотрены все необходимые меры для экологичности (оборудование электрифицировано) и безопасности. Кстати, радиально-кольцевую форму застройки Э. Говард отнюдь не считал единственно возможной и вполне допускал другие варианты, наиболее подходившие для тех или иных местных условий.

За пределами города-сада простирается сельскохозяйственная зона, на которой проживают порядка 2 тыс. человек. В этой части расположены фермерские участки, поля, огороды, пастбища, сады и прочие угодья, а также учреждения филантропически-благотворительного характера и проч. Но как быть в том случае, если население города превысит максимально допустимую численность – ведь для размещения нового жилья придётся застраивать зелёную или сельскохозяйственную зоны, что напрочь сведёт к нулю первоначальную идею единения с природой? Для предотвращения подобного был предложен единственный выход – за пределами уже существующего имения необходимо создать новый город-сад (в перспективе – их группу), соединённых транспортными артериями в единую группу, численностью до 250 тыс. жителей. Так, «на орбите» Лондона предполагалось создать более 20 подобных городов-спутников (фото 49).

Возможно, социально-урбанистические идеи Эбенезера Говарда так бы и осталась утопией, но они легли на благодатную почву, вследствие чего получили довольно широкий отклик специалистов и общественности (хотя, разумеется, имелось немало критиков, особенно – социальной части). Уже через год после выхода книги, в Англии было создано «Общество городов-садов», породившее впоследствии акционерную компанию под названием «Общество Первого Города-Сада». Оно, купив под Лондоном земельный участок площадью 1910 га, в 1904 г. приступило к практической реализации намеченного замысла согласно генеральному плану, разработанному Р. Паркером и Р. Анвином. Так возник первенец проекта – г. Лечворт (фото 50, 51).

Забегая вперёд, добавим, что на сегодняшний день в Лондоне насчитывается 23 города-сада, а сама говардовская концепция градостроения (в той или иной мере), несмотря на трудности, нашла, и продолжает находить, отражение в проектировании населённых пунктов по всему миру – от рабочих посёлков до столиц государств (фото 52).

Её автор, канцелярский служащий Эбенезер Говард, за свою деятельность на ниве градостроения в 1924 г. был награждён Орденом Британской империи, а в 1927 г. – удостоен рыцарского звания. С 1913 г. и до конца своих дней он возглавлял основанную им же организацию, которая в наши дни называется «Международная федерация жилищного строительства и планирования».

Ну вот, с предысторией вопроса мы в общих чертах ознакомились, а теперь пора нам возвращаться в родные края…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…

Александр Перетятько

г. Макеевка, Донбасс, 21 сентября 2024 г.

ИСТОЧНИКИ:

1. Частные архивы, печатные издания и сетевые ресурсы.

2. Группа ВК «Шахтные жетоны»: https://vk.com/mine_tokens

3. Итоги сплошной подворной переписи Донецкой губернии (январь-февраль 1923 г.), том 6. Киев, 1924 г.

4. В.А. Борисов. Мемуары. Опубликовано: https://tamara-borisova.livejournal.com/489455.html

5. В. Маяковский. «Рассказ Хренова о Кузнецкстрое и людях Кузнецка». 1929 г.

6. Газета «Диктатура труда» №113 от 07.06.24 г.

7. Э. Говард. Города будущего. СПб., 1911 г.

8. П. Кузнецов. Идеальный город Говарда: http://www.berlogos.ru/article/idealnyy-gorod-govarda/