А.В. Бузгалин. Что такое СССР: основные точки зрения

Вопрос о природе СССР, как мы отметили в предисловии к нашей книге [1], не отпускает нас. Практики советской жизни заставляют спорить о них ста­рых и молодых, наследие СССР заставляет задумываться о нем государствен­ных деятелей, необычность его экономической, социальной и политической системы, его идеологии культуры провоцирует бесконечные споры ученых о том, что же это было. И только ли было, завершен ли проект «СССР»? На эти вопросы я хочу ответить циклом из нескольких кратких тек­стов, в основу которых положены основные положения доклада на конфе­ренции «20 лет без СССР», а также выступлений автора в России, Китае и Венесуэле последних лет и ряда написанных автором разделов наших со­вместных с А. И. Колгановым книг [2]. Предпослать же авторской версии ответа на этот вопрос мне хотелось бы краткое схематичное изложение основных вариантов ответа на вопрос «Что такое СССР?», положив в основу первичной систематизации взглядов простейший критерий: то, как те или иные группы авторов оценивают ме­ру «социалистичности» советской системы.

Что такое СССР: основные точки зрения

Очевидно, что в этом случае первой (одной из полярных) окажется по­зиция тех ортодоксально-консервативных авторов (преимущественно из числа ностальгирующих по СССР постсоветских сталинистов) для кого Со­ветский Союз был адекватным воплощением социализма, который, в свою очередь, рассматривается как первая фаза коммунистической формации.

Основными аргументами в пользу этой позиции является трактовка социализма как системы, где доминирует государственное планирование и государственная собственность, образование, здравоохранение и ряд дру­гих социальных благ являются бесплатными для граждан, социальная дифференциация невелика. Соответственно в пользу этого взгляда говорят все известные успехи СССР (победа в Великой Отечественной войне, ос­воение космоса, высокий уровень образования и геополитическая мощь).

Возникновение СССР в этом случае считается объективно неизбежным результатом противоречий империализма, предпосылки возникновения социализма минимально достаточными и «достроенными» в процессе ин­дустриализации, методы строительства — не всегда гуманными, но единст­венно возможными в условиях сохранения внутренней оппозиции и враж­дебного окружения, вид системы — оптимальным для того времени. Соот­ветственно к числу основных причин распада СССР относят субъективные и внешние: предательство Горбачева (в ряде случаев его корни видят в поли­тике Хрущева) и подрывную деятельность мирового империализма.

К числу так квалифицирующих природу СССР авторов относятся идейные лидеры ряда российских и постсоветских коммунистических пар­тий, а так же некоторых коммунистических партий за рубежом (прежде всего, в Азии). В постсоветской России эта позиция наиболее точно и аргу­ментировано была выражена, на мой взгляд, в работах Р.И. Косолапова.

Замечу, что многое в этой кажущейся ортодоксальной догмой позиции заслуживает серьезного внимания: у нашей страны, действительно, были достижения мировой значимости; минимальные предпосылки для начала движения по пути социализма в мире в начале XX века уже сложились; дав­ление мирового капиталистического окружения было чрезвычайно мощным и принимало самые жесткие — вплоть до фашистской агрессии — формы. Однако ключевые идеи — трактовка причин распада СССР как прежде всего субъективных и характеристика сложившейся в период сталинизма репрес­сивно-бюрократической модели как адекватной формы социализма, равно как оправдание всех ее преступлений как исторически неизбежных — все это заслуживает серьезной критики. Причем критики, объясняющей неслучай­ность этой позиции и причины ее столь широкого распространения в России и ряде других стран постсоветского пространства в 2000-е годы.

Ряд ключевых недостатков описанного выше подхода преодолевают сторонники второго блока взглядов на природу, причины генезиса и распада СССР, к числу которых относятся многие постсоветские левые «шес­тидесятники» (Б. П. Курашвили, А. А. Пригарин, Б. Ф. Славин и др.). Они видят наибольшие успехи СССР в политике времен хрущевской оттепели и ранней горбачевской перестройки. Сталинизм, по их мнению, есть отступ­ление от основной линии строительства социализма, и подвергается жест­кой и вполне заслуженной критике. СССР квалифицируется как ранний социализм с определенными бюрократическими деформациями. При этом в трактовке социализма акцент делается на общественной собственности и власти народа, а так же на таком критерии как развитие Человека.

Продолжением этой же позиции с несколько более радикальной кри­тикой советских практик (включая и хрущевско-горбачевские) является трактовка СССР как деформированного социализма.

Подчеркну, что с моей точки зрения эти акценты правомерны и заслу­живают поддержки. Однако заслуживающим критики является существен­ный «нюанс»: сведение причин трагедий 1930-х годов к преимущественно субъективным причинам и рассмотрение истории СССР как искривления (в ряде работ — деформации) в принципе верной линии, началом которой стала ленинская новая экономическая политика. Столь же субъективными видятся в этом случае и причины распада СССР, которые, в конечном счете сводятся к ошибкам горбачевского руководства.

На мой взгляд, главным недостатком этой позиции является неакцентированность ключевых объективных проблем генезиса социализма в стра­нах среднего уровня развития. Это определенное упрощение проблемы пу­тем редуцирования социализма к двум ключевым параметрам: обществен­ному присвоению благ и власти трудящихся, что создает иллюзию большей простоты построения основ нового строя, нежели это есть на самом деле. А ведь на самом деле речь идет о начале снятия всех основных форм соци­ального отчуждения («царства необходимости»), и ключевым параметром здесь становится не форма (собственности, власти), а действительное содер­жание: мера развития отношений социального освобождения, ассоцииро­ванного социального творчества трудящихся как системного качества «цар­ства свободы», вне развития которого нет генезиса социализма.

И это системное качество в СССР было рождено преимущественно энергией Октябрьской революции, а не объективными предпосылками, и потому от рождения деформировано, что и стало объективной основой всех противоречий и трагедий СССР и Мировой социалистической системы.

Этот взгляд развивается в третьей (в нашей систематизации) позиции, которую автор будет отстаивать ниже. Кратко ее суть состоит в том, что Мировая социалистическая система возникла как мутация общемировой тенденции генезиса «царства свободы» (гипотеза мутантного социализма). Эта мутация стала продуктом прорыва в «слабом звене» тех мировых про­тиворечий империализма, которые предельно обострились в результате Первой мировой войны в условиях, когда предпосылки снятия социально­го отчуждения вообще и противоречий капитализма, в частности, были минимальны, а необходимость их революционного снятия — предельно остра. Результатом этой «ловушки XX века» стала мутировавшая от рожде­ния в основе своей некапиталистическая система, включавшая немало ро­стков «царства свободы» (прежде всего в таких постиндустриальных, пот- скапиталистических сферах как общедоступное образование, культура, здравоохранение, подлинная Культура, новые качества Человека, его цен­ностей, мотивации, образа жизни). Все эти ростки развивались, однако, в мутантном, бюрократически и капиталистически деформированном виде, что и поставило в конечном виде проблему: либо революционное снятие мутаций, либо коллапс. Первое исторически не состоялось...

Авторская позиция ниже будет раскрыта и аргументирована подроб­нее, поэтому продолжим наши краткие характеристики основных взглядов на природу советской системы.

Еще более решительными критиками СССР стали сторонники чет­вертой (в нашем перечне) позиции — авторы, продолжающие и разви­вающие идеи Л. Д. Троцкого (к их числу следует отнести, прежде всего, работы Эрнеста Мандела). Суть этой точки зрения состоит в том, что СССР был по своему рождению рабочим государством с бюрократиче­скими извращениями. Отдавая должное наличию ряда социальных за­воеваний, используемых во благо трудящихся, эти авторы главный ак­цент делают на том, что экономическая и политическая власть в СССР принадлежала бюрократии. Она все более разрушала ростки социализма в СССР, имея тенденцию перерождения в особый правящий социальный слой. В перспективе его интересом, как справедливо показал еще в 1930-е годы Л. Троцкий, должен был стать и стал обмен власти и бюрократиче­ских привилегий на собственность и капитал и, соответственно, буржуаз­ная контрреволюция в СССР.

Этот прогноз оказался вполне справедливым и автор этих строк, равно как и многие мои товарищи продолжили линию критики советской номенк­латуры (термин Восленского) как одной из «движущих сил» разложения на­шей страны. Однако автор в ряде пунктов не согласен с троцкистской поста­новкой проблемы. Прежде всего, это касается исторически ограниченного взгляда на проблему СССР исключительно через призму проблем генезиса индустриального социализма, рассматривавшегося как первая фаза комму­низма. Кроме того, в работах, принадлежащих к этой линии авторов, на мой взгляд, недооценены действительные ростки социального освобождения, а не только социальной справедливости как главное, что позволяет говорить о наличии социалистической составляющей в советской системе.

Пятая позиция объединяет широкий круг авторов, отрицающих нали­чие в СССР и других странах «социалистического лагеря» сколько-нибудь значимых социалистических слагаемых, но стоящих на левых позициях. Их основной тезис — в СССР не было социализма и потому теория и идеология не несет ответственности за преступления и трагедии этих практик — кажет­ся им важнейшим аргументом в пользу социализма будущего (в постсовет­ской России этот тезис наиболее подробно развивается Г. Г. Водолазовым).

Природу СССР эти авторы трактуют по-разному: как ту или иную раз­новидность капитализма (наиболее известна точка зрения Т. Клиффа и его последователей на СССР как государственный капитализм; в современной России гипотезу о буржуазном характере советской системы развивают М. И. Воейков и др.), азиатской деспотии и др. или даже особую, не имею­щую исторических аналогов, общественную систему.

Основные аргументы, доказывающие не социалистическую природу СССР хорошо известны: экономическая и политическая власть сосредото­чена в руках номенклатуры, а не трудящихся, которые подвергались более жестокой эксплуатации, чем даже в странах развитого капитализма; поли­тическая и идеологическая системы авторитарны (или даже тоталитарны); социальные льготы были закрытыми и незначительными, существенно уступая по мере своего развития и демократизма даже ряду развитых ка­питалистических стран.

Полемика с этой группой ученых имеет давнюю традицию в социали­стической среде и автор не склонен ее воспроизводить. Ключевыми в дан­ном случае являются два вопроса. Первый — трактовка социализма. Если он понимается как система, где господствуют государственная собствен­ность и централизованное планирование, нет частного капитала и есть государство, действующее от имени трудящихся, то такой «социализм» в СССР, действительно был. Если же социализм характеризуется как прежде всего социальное освобождение, то найти его в МСС становится гораздо сложнее. Второй вопрос — видение в СССР не только некоторых внешних форм, но и внутренних, сущностных противоречий, в том числе — мощных социально-освободительных тенденций, которые проявляли себя на по­верхности явлений в ряде случаев весьма превратно.

К этому вопросу мы еще вернемся, а сейчас зафиксируем шестой и по­следний в нашем перечне, крайне правый взгляд на СССР как «империю зла». В силу известной парадоксальности диалектической логики этот взгляд наиболее озлобленных критиков СССР (от российских идеологов монархизма 1920-х гг. до З. Бжезинского и его последователей в настоящее время) совпадает по своей методологии с позицией ортодоксальных адеп­тов СССР как страны победившего социализма.

И для тех, и для других социализм есть, прежде всего, государственная собственность, централизованное производство и распределение, власть одной — коммунистической — партии и т. п. и потому и те, и другие соглас­ны в том, что СССР и есть единственное и адекватное воплощение социалистических идей. И для тех, и для других в истории СССР принципиально значим политический, субъективный фактор, только для одних это означает, что исторической случайностью было возникновение СССР, а для других — его гибель. И те, и другие оценивают практики СССР крайне односторонне и предвзято, только одни видят в СССР лишь черное, и на этом основании делают вывод, что социализм — это зло, другие лишь белое, и соответствен­но считают доказанным, что социализм — добро...

Так что крайности и в данном вопросе (о природе СССР) сходятся, только в нашем случае они сходятся формально, пятясь друг к другу спи­нами и потому максимально ненавидя друг друга и будучи отдалены друг от друга максимальной дистанцией (если двигаться по кругу, представлен­ному ниже на рисунке).

Примечания:

1) Текст взят из книги «СССР: оптимистическая трагедия» за авторством А.В. Бузгалина, А.И. Колганова, Л.А. Булавки.

2) Среди наиболее значимых отмечу: Бузгалин А.В., Колганов А.И. 10 мифов об СССР. М., 2010, 2012; Бузгалин А.В., Колганов А.И. Пределы капитала: методология и онтология. М., 2009.