Корейский ревизионизм: от маоистских корней до институционализации «идей чучхе». Часть VI

Оглавление:

30. Связи с югославским ревизионизмом: теория «Чаджусон» и теория «неприсоединения».
31. Отношения между Ким Ир Сеном и Сантьяго Каррильо; между чучхе и еврокоммунизмом.
32. Союз между различными ревизионистами: естественный и неизбежный союз – на примере союзов камбоджийского ревизионизма.
33. Некоторые данные об иностранном капитале в Северной Корее и её долге.
34. Различные организации, действующие по всему миру под флагом «чучхе».

Связи с югославским ревизионизмом: теория «Чаджусон» и теория «неприсоединения»

Борьба против югославского ревизионизма со стороны корейских ревизионистов во главе с Ким Ир Сеном является нулевой. Опять же, нам достаточно объяснить историю китайского ревизионизма, чтобы увидеть, что корейский ревизионизм следовал его примеру.

Борьба с югославским ревизионизмом является одним из наиболее ценных опытов для коммунистического движения, отрицать эту борьбу означает отрицать борьбу с доктринами и теориями, лежащими в основе югославского ревизионизма: троцкизмом, меньшевизмом, бухаринством, анархизмом, анархо-синдикализмом, фашизмом и т. д. А это означает отрицать и дать свободу действий следующим и нынешним ревизионистам, как это было в случае с еврокоммунистическим ревизионизмом Жоржа Марше, который в значительной степени перенял титоизм для своей теории, как это было в случае с алжирцем бен Беллой, который вдохновлялся идеями Тито, или, чтобы пример был, возможно, более свежим в памяти читателя, в случае никарагуанского ревизионизма, который в 80-е годы пытался основать большую часть своей теории на теоретических положениях югославских ревизионистских идеологов, которые теперь используются для реформирования новой теории «социализма XXI века».

Китайские ревизионисты, как и французские или итальянские, осудили югославский ревизионизм или, скорее, в их случае выразили солидарность с резолюцией Коминформа «О положении в Коммунистической партии Югославии» от 28 июня 1948 года, в которой — наряду с предшествующим обменом письмами между ВКП(б) и Коммунистической партией Югославии — излагалась ревизионистская сущность Тито и его соратников. Марксист-ленинист Джеймс Клугманн, проделавший великолепную работу по разоблачению югославского ревизионизма, так подытожил эту знаменитую резолюцию:

«В резолюции были указаны три основных способа, которыми Тито, Кардель, Джилас, Ранкович и другие югославские лидеры отвергали опыт международного рабочего движения, и прежде всего опыт построения социализма в Советском Союзе, и тем самым игнорировали и презрительно относились к теории и практике марксизма-ленинизма. (...) Они выдвигали теорию мягкого и мирного перехода к социализму в стиле и традициях меньшевиков и Рамсея Макдональда. (...) Они отказываются признавать какие-либо классовые различия среди крестьян. Однако, если их цель построить социализм была искренней, они должны были бы проводить различие как в теории, так и на практике, и, прежде всего, демонстрировать своим поведением умение разграничивать различные категории крестьян. (...) Они отвергали как в теории, так и на практике учения Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, которые к настоящему моменту подтверждены историей рабочего движения, их конкретное отрицание основано на основном принципе, что рабочий класс является единственным революционным классом, который может вести этот революционный процесс в качестве передовой силы, и что только под его руководством может быть осуществлен переход к социализму. (...) В резолюции была подвергнута самой суровой критике концепция роли и организации коммунистической партии, которую в то время в теории и на практике провозглашала Коммунистическая партия Югославии. Было также продемонстрировано, что предпринимались попытки распустить партию в рамках народного фронта. (...) Внутри партии резолюция требовала прекращения «партизанского режима», поскольку в ней господствовала система военного деспотизма, осуществляемая небольшой группой у власти, которая заменила марксистско-ленинские принципы демократического централизма. Система отдачи приказов сверху, которые должны были выполняться без вопросов и обсуждений, заменила критику и самокритику внутри партии. (...) Не обращая внимания на критику ВКП(б) и других братских коммунистических партий, югославские лидеры восприняли эту критику со стороны своих идеологических братьев в плохом ключе, посчитав её оскорблением, и без каких-либо обсуждений грубо отвергли предлагаемую помощь. (...) Резолюция заканчивалась строгим предупреждением. Националистические элементы, ранее скрывавшиеся под маской, в течение первой половины 1948 года предприняли действия, чтобы получить полный контроль над руководством югославской партии. Партия порвала со своими интернациональными традициями и встала на путь буржуазного национализма. Тито, Кардель, Джилас, Ранкович и их группа надеялись заручиться поддержкой западных империалистов, идя на уступки этим же империалистам. Они продвигали буржуазную националистическую теорию о том, что «капиталистические государства представляют меньшую угрозу для независимости Югославии, чем Советский Союз», разрывая дружбу с Советским Союзом и ища благосклонности Запада, такое поведение может иметь только крайне негативные последствия в недалеком будущем». (Джеймс Клугманн; От Троцкого до Тито, 1951)

Ошибки югославского ревизионизма на этом не заканчиваются. Если вы регулярно читаете наше сообщество, то знаете, что это лишь некоторые из ошибок Тито и его группы в 1948 году, не считая их последующих теорий, таких как «самоуправление» или «неприсоединение».

Китайские, корейские и другие ревизионисты были вынуждены в тот момент поддержать осуждение ревизионизма Тито, но им оставалось только дождаться «лучших времён», а именно до тех пор, пока Никита Хрущёв не начал сближение с Тито в 1954 году, чтобы китайские и корейские ревизионисты примирились со своим идеологическим братом, югославским ревизионизмом, тем самым отрицая всю борьбу марксистов-ленинцев в 40-50-е годы и особенно титанический труд ВКП(б) и Иосифа Сталина в частности:

«В последний период своей жизни Сталин все более и более предавался культу личности, нарушая демократический централизм в партии и систему сочетания коллективного руководства с личной ответственностью. Все это породило серьёзные ошибки, например: был допущен перегиб в вопросе по борьбе с контрреволюционными элементами, отсутствовала необходимая бдительность накануне антифашистской войны, не было должного внимания к дальнейшему развитию сельского хозяйства и повышению материального благосостояния крестьянства; были допущены некоторые ошибки в международном коммунистическом движении, в особенности принято ошибочное решение по югославскому вопросу. Сталин при решении этих вопросов впал в субъективизм и односторонность, оторвался от объективной действительности, оторвался от масс. (…) Понятно, что югославские товарищи испытывают особую обиду за ошибки Сталина. В прошлом они предприняли достойные похвалы усилия, чтобы следовать социализму в сложных условиях. Их эксперименты в области демократического управления экономическими предприятиями и другими общественными организациями также привлекли наше внимание. Китайский народ приветствует примирение между Советским Союзом и другими социалистическими странами, с одной стороны, и Югославией, с другой, а также налаживание и развитие дружеских отношений между Китаем и Югославией». («Об историческом опыте диктатуры пролетариата», статья, опубликованная 5 апреля 1956 года в газете «Жэньминь жибао»)

В 1960-е годы Советский Союз Хрущёва, Китай Мао Цзэдуна и Северная Корея Ким Ир Сена обвиняли Югославию Тито в предательстве, капитализме и служении американскому империализму, когда она не подчинялась призыву советского ревизионизма к объединению, то есть пытались создать видимость идеологических разногласий и использовали агрессивный язык, чтобы казаться марксистами, но эти разногласия были ситуативными и временными, и со временем как советские, так и китайские, и корейские власти прекратили официальное осуждение титоизма и в конце 70-х годов примирились с самим Тито, назвав его «великим марксистом-ленинистом». Давайте познакомим читателя с этой ситуацией, сравнив это примирение с примирением идеологического отца северокорейцев: маоизмом.

Официальное примирение между Китаем и Югославией началось в 1970-х годах, в соответствии с примирением китайского ревизионизма с американским империализмом и всеми проамериканскими правительствами и партиями мира. Во время визита югославской делегации во главе с Мирко Тепавацем в Китай в 1971 году Ли Сяньнянь заявил о югославских ревизионистах:

«Югославские народы — это народы с революционной традицией. В последние годы они сопротивлялись внешнему давлению и вели решительную борьбу против вмешательства, подрывной деятельности и попыток агрессии со стороны сверхдержав. (...) Наши югославские друзья могут быть уверены, что в своей борьбе против внешней агрессии и в защите национальной независимости и государственного суверенитета они могут рассчитывать на поддержку китайского народа. (...) Мы рады видеть, что в последние годы югославские народы в международных делах решительно выступают против вооружённых агрессий и оккупации других стран империализмом. (...) Югославия проводит политику неприсоединения и играет положительную роль в Конференции движения неприсоединившихся стран». (Pekín Informa: Vol. 14, № 25, 18 июля 1971 г.)

Энвер Ходжа прокомментировал этот новый подход следующим образом:

«Ли Сянь-нянь обратился к югославу с очень теплым, очень дружелюбным тоном, он не затронул партийных, идеологических вопросов или вопросов, по которым они не „согласны"; насколько я заметил, он не сказал, что в Югославии строится социализм, однако дал понять это; обо всем же остальном он говорил и закончил свою речь, провозгласив тост за здоровье Тито. Ли Сянь-нянь громогласно и в то же время услужливо (с очевидной целью сближения и примирения) превознес югославских ревизионистов. Помимо высокой оценки героических подвигов народов Югославии в период второй мировой войны, являющихся реальной действительностью и заслуживающих того, чтобы о них говорить, Ли Сянь-нянь (без адреса) превознес и нынешнюю борьбу, которую югославы, дескать, ведут против империализма!!, их борьбу и сопротивление великой державе, которая в последнее время (?! ) вмешивается в дела Югославии. (Под „великой державой" подразумевается Советский Союз, но под этим можно подразумевать и время Сталина.) Ли Сянь-нянь славословил политику Тито „в третьем мире" и большую роль югославов-титовцев в этом направлении. Он выразил благодарность за постоянную помощь, которую Югославия оказывала Китаю в Организации Объединенных Наций, отметил „правильные" позиции титовцев в отношении Вьетнама, Камбоджи, арабских стран и т.д. и т.п., и заключил, отметив, что они будут сотрудничать, будут сосуществовать, будут помогать друг другу и т.д. и т.п. красивые и хорошие слова, будто совершенно ничего не случилось между марксистами-ленинцами и титовцами». (Энвер Ходжа; В Китае встречают титовского министра иностранных дел: Размышления о Китае, том I, 12 июня 1971 г.)

Эти связи укреплялись по мере того, как китайский ревизионизм всё больше погружался в свои теории о «третьем мире», которые были отражением сотрудничества с американским империализмом и его союзными проамериканскими режимами, такими как Югославия:

«Председатель Мао Цзэдун пожал руку председателю Джемалу Биедичу, его супруге и другим высокопоставленным югославским гостям, которых тепло приветствовали в связи с их визитом в Китай. Затем председатель Мао Цзэдун провел дружескую беседу в теплой атмосфере. (...) Жэньминь Жибао приветствовал их следующими словами: «Между народами Китая и Югославии существует прочная дружба. Обе страны поддерживали друг друга во время антифашистской войны, а затем объединились в борьбе против империализма и современного гегемонизма. Нынешний визит председателя Джемаля Биедича будет способствовать укреплению дружбы и единства между Китаем и Югославией, а также их народами. Дружественные отношения и сотрудничество между двумя странами будут развиваться и дальше. (...) После освобождения Югославия и её народ приложили значительные усилия в развитии экономики и национальной обороны. Промышленность и сельское хозяйство развивались стабильно, что сделало страну самодостаточной в плане производства зерна. В области внешних отношений югославы проводят политику неприсоединения, укрепляя единство и сотрудничество со странами третьего мира и оказывая энергичную поддержку различным народам в их национально-освободительных движениях: это твёрдо поддерживает все страны, большие и малые, равные на международном уровне в своих внешних связях, которые должны быть основаны на принципах равенства, независимости, уважения и территориальной целостности: и в противовес империализму и его стремлению к гегемонии. Эта внешняя политика югославов играет положительную роль в деле единства против гегемонизма, в деле, за которое борются народы мира». (Pekín Informa: Vol. 18, № 41, 10 октября 1975 г.)

Опыт примирения с югославским и китайским ревизионизмом является общим для передовых последователей маоизма, то есть корейских ревизионистов: Ким Ир Сен и его сподвижники были, если можно так сказать, выдающимися учениками маоистского прагматизма, потому что в случае корейского ревизионизма связи с югославским ревизионизмом были очень сильными, и связи с югославскими ревизионистами были восстановлены раньше, чем это сделали китайские ревизионисты в 1971 году, поскольку лидеры Северной Кореи и Югославии, каждый из которых был ревизионистом, естественным образом дополняли и поддерживали друг друга в своих теориях о международной политике: «Чаджусон» и теория «неприсоединения» взаимопонимались лучше, поскольку были очень похожими схемами, в то время как страны «третьего мира» и «неприсоединившиеся» сочетались, но более натянуто. Объясним это.

Теорией югославского ревизионизма была теория «неприсоединения», продвигавшаяся после разрыва Югославии с социалистическим лагерем в 40-х годах. Суть этой теории заключалась в том, что каждая нация должна была искать свой «независимый» путь к суверенитету и независимости, «вне какого-либо блока»; от империалистического блока во главе с США и от блока социалистического лагеря во главе с Советским Союзом в 40-х и 50-х годах, формула, которая впоследствии стала освобождением от западного империалистического блока во главе с империалистическими США и от блока советского ревизионизма во главе с социал-империалистическим Советским Союзом, начиная с 60-х годов. Если проанализировать эту теорию хладнокровно, то она не имела никакой логики, и её участники демонстрировали свою несерьёзность: сама Югославия, которая была лидером этого движения, как показала Первая конференция саммита Движения неприсоединения, состоявшаяся в 1961 году в Белграде, имела серьёзные экономические связи зависимости от западных империалистов, особенно с американским империализмом, от которого она полностью зависела и перед которым имела большие долги, а также была связана военными соглашениями: например, Балканский пакт 1953 года, который связывал Югославию с реакционной Турцией и монархическо-фашистской Грецией, обе из которых были де-факто членами НАТО и заведомо проамериканскими режимами.

Эта несостоятельная теория также пыталась распространить своё влияние на страны, недавно получившие независимость, как на революционные режимы, хотя их руководство по-прежнему оставалось зависимым от империализма в условиях неоколониализма, что делало невозможным их фактическое неприсоединение. Эти противоречия были очевидны и даже признавались такими сторонниками теории, как Тито и Ким Ир Сен:

«Говоря о ситуации в Африке, Тито упомянул, что реакционные силы США, Латинской Америки, Европы, Англии и Западной Германии активно стремятся свергнуть прогрессивные режимы в таких странах, как Ливия, Ангола, Замбия, Танзания, и разгромить демократические и прогрессивные движения по всей Африке. Реакционные силы очень хорошо организованы, они тщательно просчитали свои стратегии. Враждебные реакции со стороны некоторых стран, в том числе из Движения Неприсоединения, таких как Египет, Марокко, Заир, серьёзно угрожают как миру в регионе, так и единству Движения Неприсоединения. Американские силы в отместку, совместно с реакционными движениями в Африке, организовали и добились свержения некоторых прогрессивных режимов. По словам Тито, в сложившейся ситуации мы обязаны поощрять и поддерживать все антиимпериалистические и прогрессивные движения во всём мире. Ким Ир Сен полностью согласен с этим и предлагает поддерживать прямой и постоянный контакт со всеми государствами с целью разъяснения текущей мировой ситуации и мобилизации всех неприсоединившихся стран на защиту и укрепление прочности движения». (Димитру Попа; телеграмма посольства Румынии в Пхеньяне Министерству иностранных дел Румынии, товарищам Константину Оанча и Иону Чуботару, 4 сентября 1977 г.)

Здесь мы видим, как ревизионисты и сторонники теории «неприсоединения», такие как Тито и Ким Ир Сен, удивлялись тому, что такие страны, как Марокко, Заир – возможно, самые проамериканские режимы в Африке наряду с Южной Африкой в то время – и Египет – просоветский до 70-х годов, а затем откровенно проамериканские — участники Движения неприсоединения, не оставались «нейтральными», «неприсоединившимися»! Мы не знаем, как назвать эти утверждения: наивностью, глупостью или демагогией.

Как марксисты-ленинцы, десятилетиями борющиеся с этими буржуазными теориями, определяли «неприсоединившиеся страны»?

«Эта политика, если ее вообще можно так называть, оказалась фикцией, крепостью, построенной на песке неспроста. Она являлась модус вивенди, состряпанным мировым капитализмом для сохранения неоколониалистской империи, обманывая народы тем, будто политика, проводимая лидерами этих «неприсоединившихся» стран, которые на самом деле кто меньше, а кто больше, кто по доброй воле, а кто поневоле, были сателлитами американского империализма и других капиталистических держав, была «независимой, внеблоковой политикой». (Энвер Ходжа; Политика «неприсоединения» - крепость, построенная на песке; Сверхдержавы, 16 марта 1980 г.)

Следует сказать, честно говоря, что даже сами создатели теорий «трёх миров», «неприсоединения» и других не могут чётко определить, какие страны относятся к каждой из теорий, но более или менее интуитивно это понятно:

«Трудно отличить, какие государства относятся к „третьему миру" и что их отличает от „неприсоединившихся стран", какие государства относятся к „неприсоединившимся" и что их отличает от государств „третьего мира". Итак, как ни назовешь их, это одни и те же государства». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция», 1978)

Для «хулиганов» теории «неприсоединения», страны, явно связанные с американским империализмом, такие как Югославия, Заир или Марокко, были странами, действительно «неприсоединившимися»:

«Итак, Тито своей политикой «неприсоединения», выдуманной американским империализмом, должен был вкупе с другими авторами этой политики, которых мы упомянули и которых уже нет в живых, создать стадо овец без голов и без ног, но с вывеской «неприсоединившиеся страны», со специфической политикой, которая якобы отличала их и противопоставляла блоковой политике. Все эти страны, так называемые неприсоединившиеся, но фактически находившиеся под экономическим и политическим влиянием и под покровительством империализма и капитализма, питали иллюзии о том, будто совещания, которые проводились ими время от времени, демонстрировали их «твердую» волю и их противодействие политике великих держав и блоков». (Энвер Ходжа; Политика «неприсоединения» - крепость, построенная на песке; Сверхдержавы, 16 марта 1980 г.)

Страны, примкнувшие к советскому социал-империализму, такие как Куба, Ангола или Ливия, были «неприсоединившимися»:

«Однако в этой игре мировой политики Советский Союз не отставал от Соединенных Штатов Америки. У него тоже были свои зоны влияния, которые состояли из якобы независимых от него государств на различных континентах, где не только политика Советского Союза, но и его экономические инвестиции играли важную роль». (Энвер Ходжа; Политика «неприсоединения» - крепость, построенная на песке; Сверхдержавы, 16 марта 1980 г.)

И даже колеблющиеся страны, которые переходили из одного империалистического блока в другой, такие как Египет или Сомали, также были «неприсоединившимися» странами:

«Каждое из этих государств, каждая правившая в нем клика проводила по отношению к стране, в чьей зависимости она находилась, такую политику, которая обеспечивала ей больше выгод, а, найдя подходящий случай, могла перейти из-под одной зависимости в другую, стало быть, из одной зоны влияния в другую». (Энвер Ходжа; Политика «неприсоединения» - крепость, построенная на песке; Сверхдержавы, 16 марта 1980 г.)

Следовательно, можно сделать следующий вывод:

«Империализм стимулировал и поощрял возникновение различных движений и теорий, создававших такое впечатление. Сюда относится и движение «неприсоединившихся». В его основе лежали проповедование неучастия в политических и военных блоках и защиты интересов экономически неразвитых стран от политики сверхдержав. Но теперь, когда соперничество между сверхдержавами усилилось, когда кризис уже сузил поле их маневрирования, очевидно, что значительная часть «неприсоединившихся» стран примыкает к той или иной сверхдержаве. Вместе с расколом этого движения и многочисленными конфликтами между разными так называемыми неприсоединившимися странами отпали и демагогические теории, с большим трудом надуманные различными лидерами, которые норовили стать руководителями и идеологами этого движения». (Энвер Ходжа; Отчётный доклад о деятельности ЦК АПТ, представленный VIII съезду Албанской партии труда, 1 ноября 1981 г.)

Это означает, что марксистско-ленинские партии и социалистические страны не могут вступать в союзы с любым классом, любой страной, в любой ситуации:

«Защитники антимарксистских теорий, которые сейчас красуются в вопросах союзов, пытаются представить свои проповеди как «марксистско-ленинские», которые пролетариат и народы должны использовать в своей борьбе, но на самом деле их взгляды далеки от марксизма-ленинизма. Мы видим призывы современных ревизионистов к «союзам» между разными «мирами» — то есть странами, — но они «забывают», что в так называемых «мирах» и странах есть народы, классы и классовые интересы, диаметрально противоположные друг другу. Таким образом, во-первых, оппортунисты одним махом сглаживают противоречие между пролетариатом и буржуазией, отвлекают внимание пролетариата от подготовки к революции — будь то борьба за национальное, демократическое или социальное освобождение — с помощью этих абсурдных соглашений, направленных на сохранение статуса-кво. Во-вторых, в так называемых «союзах», которые рекомендуют оппортунисты, главенствующая и ведущая роль, которую должны играть пролетариат и его марксистско-ленинская партия, не учитывается, напротив, эта роль либо остается полностью неопределённой, либо разделяется между различными классами и партиями. Позиция марксизма-ленинизма по этой проблеме прямо противоположна. Марксизм-ленинизм учит нас в своей теории и многолетнем опыте, что для достижения своих стратегических целей настоящая марксистско-ленинская партия должна использовать умелые революционные тактики, чтобы привлечь на свою сторону естественных союзников пролетариата и обеспечить их поддержку в ключевые моменты, должна использовать противоречия, возникающие между империалистическими державами, и устанавливать союзы с силами или классами, которые, хотя и на ограниченное время и в ограниченном контексте, заинтересованы в революции». (Неджмие Ходжа; «Некоторые фундаментальные вопросы революционной политики Албанской Партии Труда в отношении развития классовой борьбы», 1977)

И было ясно, что антикоммунистические страны, которые убивали коммунистов, как проамериканские режимы, например, Марокко короля Хасана II, или просоветские режимы, например, Ливия Муамара Каддафи, не были «заинтересованы» в революции ни у себя дома, ни за рубежом.

Как и в странах «третьего мира», о которых Энвер Ходжа точно заявил, что эти государства «в подавляющем большинстве находятся под властью буржуазии и феодалов, в том числе явных реакционеров и фашистов», в странах «неприсоединения» правящие классы также были эксплуататорскими. Люди, которые руководили этими странами «третьего мира», «неприсоединившимися странами», «развивающимися странами» и т. д., в большинстве своём были буржуазными националистами, заинтересованными (хотя даже это довольно сомнительно) не столько в социалистической революции, сколько в антиимпериалистических, антиколониальных и антифеодальных задачах:

«В различных странах мира есть много руководителей, подобных Тито, которых этот последний стремится собрать в так называемый неприсоединившийся мир. Эти личности в основном — буржуа, капиталисты, немарксисты; многие из них борются против революции. Ярлыки „социалист“, „демократ“, „социал-демократ“, „республиканец“, „независимый республиканец“, как и другие ярлыки, которые приклеивают себе некоторые из этих деятелей, в большинстве случаев помогают им вводить в заблуждение пролетариат и угнетенный народ, держать их под ярмом, играть их судьбами. В „неприсоединившихся государствах" господствует капиталистическая, антимарксистская идеология. Многие из этих государств опутаны такими же связями и отношениями, что и титовская Югославия, со сверхдержавами и со всеми развитыми капиталистическими странами мира. В основе группирования в „неприсоединившийся мир", которое Тито рекомендует для всех стран мира под его руководством, лежит лишь стремление и борьба за удушение революции, за то, чтобы мешать пролетариату и народам восстать и ниспровергнуть старое, капиталистическое общество и установить новое общество — социализм». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция», 1978)

Когда мы анализировали «теорию Чаджусон» корейских ревизионистов, цели этой теории, несомненно, были схожи: они стремились к союзу всех экономически отсталых или зависимых стран мира, независимо от их политического и экономического строя, независимо от того, какой класс находится у власти и какой класс владеет средствами производства, игнорируя связи, которые эти режимы фактически поддерживали с империалистами , хотя предполагалось, что эта теория была создана и провозглашена именно для того, чтобы освободить эти страны от подчинения любому империализму:

«По словам Тито, в сложившейся ситуации мы обязаны поощрять и поддерживать все антиимпериалистические и прогрессивные движения во всём мире. Ким Ир Сен полностью согласен с этим и предлагает поддерживать прямой и постоянный контакт со всеми государствами с целью разъяснения текущей мировой ситуации и мобилизации всех неприсоединившихся стран на защиту и укрепление прочности движения». (Димитру Попа; телеграмма посольства Румынии в Пхеньяне Министерству иностранных дел Румынии, товарищам Константину Оанча и Иону Чуботару, 4 сентября 1977 г.)

Конечно, было естественно, что корейские и югославские ревизионисты просили о сотрудничестве и объединении с государствами, где существовали эксплуатирующие и эксплуатируемые классы, поскольку их режимы имели ту же структуру, поэтому мы не могли спрашивать у них противоположного поведения по отношению к внешнему миру. Мы считаем, что они прекрасно понимали националистические устремления всех этих лидеров, особенно лидеров, скрывающихся под «красными цветами»:

«Тито называет свою „теорию“ универсальной теорией, вокруг которой должны собраться все эти „неприсоединившиеся“ страны со своими противоречиями, со своими всякого рода различными правительствами, с различными системами, чтобы справиться с наболевшими политическими проблемами и создать новое экономическое положение в мире. Иными словами, нужно жить в мире, при мирном сосуществовании и, по мнению Тито, произвести более рациональную дележку мировых богатств». (Энвер Ходжа; Тито «здоровается» с Мао в мавзолее; Размышления о Китае, том II, 30 августа 1977 г.)

Также требование создания мира, в котором «богатства распределяются более справедливо», без каких-либо дополнительных уточнений, без упоминания о замене капиталистического способа производства, является лозунгом, который буржуазия во всём мире в своё время подхватила в связи с явлением так называемой «глобализации», а также многими «третьемирскими» теориями, сжатыми в «социализме XXI века»:

«Движение Неприсоединения должно сосредоточить свои усилия на разработке совместной стратегии в попытке противостоять вызовам «глобализации». Это должно привести к выработке базовой стратегии по противодействию негативным последствиям «глобализации», укреплению экономических отношений между развивающимися странами, организации сотрудничества между странами Юга в соответствии с изменившимися обстоятельствами, их более широкому и активному развитию. Правительство Корейской Народной Демократической Республики и в будущем будет оставаться верным основной идее и цели Движения Неприсоединения и вносить активный вклад в достижение дела независимости под мудрым руководством генерального секретаря Ким Чен Ира». (Центральное телеграфное агентство Кореи, Пхеньян, 9 мая 1998 г.)

Корейские ревизионисты, похоже, не осознавали или сделали вид, что не поняли очевидного: политика зависимых стран всегда согласуется с интересами тех, кто их финансирует и поддерживает:

«Каждое капиталистическое государство, входящее в мир «неприсоединившихся», будь оно большое или малое, проводит внешнеполитический курс, согласованный с диапазоном того, кто его финансирует, поддерживает и с которым оно связало свою судьбу». (Энвер Ходжа; Политика «неприсоединения» - крепость, построенная на песке; Сверхдержавы, 16 марта 1980 г.)

Винсент Гуисс выводит на чистую воду спекуляции о стремлении к «независимости»:

«Антиимпериалистическая социалистическая революция фокусируется на экономической независимости как условии сохранения политической независимости и характеризуется приоритетом, предоставленным средствам производства в промышленности, в то время как антиколониальная буржуазно-демократическая революция надеется на большую - или "более честную" - интеграцию в международное разделение труда». (Винсент Гуисс; «Империализм и антиимпериализм», 2007)

Тогда становится понятно, что когда эти капиталистические страны рассказывали странам, которые они экономически захватывают, о стремлении к «новому экономическому порядку», они делали это, чтобы успокоить народы этих стран, уставшие от эксплуатации в интересах местных клик и зарубежных стран, так же как и когда эти капиталистические страны, зависимые от великих империалистических держав, заявляли, что они действительно выступают за «новый экономический порядок», то подразумевалось, что они либо требовали от империалистов ослабить узы, которые их угнетали, прося лучшего распределения сфер влияния или большей экономической помощи, либо принимали такую позицию перед народом, чтобы успокоить настроения трудящихся масс и выставить себя антиимпериалистами, ищущими решения своих внутренних экономических кризисов, либо просто выдвигали такой лозунг как буржуазные представители капиталистической страны, стремящейся стать державой и руководителем так называемого нового экономического порядка в своём регионе или на мировом уровне. Но этот лозунг был ложным, поскольку, как известно марксистам, единственный возможный «новый экономический порядок», который решит внутренние проблемы капитализма, — это социалистическая экономическая система:

«Представители крупного мирового капитала много говорят о якобы необходимости изменить систему нынешних международных экономических связей и создать „новый мировой экономический порядок", который поддерживают и китайские руководители. По их словам, этот „новый экономический порядок" послужит „основой для глобальной стабильности". Со своей стороны, советские ревизионисты поговаривают о создании так называемой новой структуры международных экономических отношений. Это поползновения и замыслы империалистических и неоколониалистских держав, пытающихся сохранить неоколониализм и продлить ему жизнь, сохранить угнетение и ограбление народов. Но законы развития капитализма и империализма не подчиняются ни желаниям, ни теоретическим вымыслам буржуазии и ревизионистов. Как указывал Ленин, выход из этих противоречий — в последовательной борьбе против колониализма и неоколониализма, в революции». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция», 1978)

Этот союз «неприсоединившихся» стран, который поддерживала и поддерживает Северная Корея, включает в себя «социалистические» страны, «неприсоединившиеся страны» и «страны третьего мира». Начнём с заявлений самого Ким Ир Сена, сделанных его хорошему другу, немецкому ревизионисту Эриху Хонеккеру:

«В своих высказываниях о международной ситуации товарищ Ким Ир Сен подчеркнул, что Трудовая партия Кореи выступает за объединение всех революционных сил, особенно социалистических стран, стран «третьего мира», «неприсоединившихся» стран, международного рабочего движения и национально-освободительного движения. (...) Корейская Народная Демократическая Республика участвует в Движении Неприсоединения в силу его крайне антиимпериалистического характера. Отношения между Корейской Народной Демократической Республикой и неприсоединившимися странами являются прекрасными». (Меморандум дружественного визита в Корейскую Народную Демократическую Республику представителей партии и государства Германской Демократической Республики во главе с товарищем Эрихом Хонеккером, 13 декабря 1977 г.)

Как это в своё время представляли корейские ревизионисты, идею «Чаджусон» можно кратко сформулировать как стремление к независимости и суверенитету. Кроме того, они предлагали это в качестве основной задачи, как нечто, что Ким Ир Сен открыл для блага народов, что, как мы видели ранее, стало новым историческим этапом:

«Наша эпоха — это эпоха Чаджусон. Сегодня многие народы всего мира выступают за Чаджусон и борются против всякого рода подчинения». (Ким Ир Сен; по случаю 30-летия со дня основания Трудовой партии Кореи, 9 октября 1975 г.)

Поэтому вполне естественно, что корейские ревизионисты с большим энтузиазмом поддержали продвижение теории «неприсоединения» в мире. Ким Ир Сен, исходя из своих интересов, был ярым сторонником теории «неприсоединения», даже провозгласив её мощной антиимпериалистической силой:

«Современное Движение неприсоединения является мощной антиимпериалистической силой, отражающей основную тенденцию современной эпохи». (Ким Ир Сен; Движение неприсоединившихся стран является мощной революционной антиимпериалистической силой нашего времени, 16 декабря 1975 г.)

Замечаете иронию? Оказывается, страны-участницы Движения неприсоединения, такие как Индия Неру, Египет Мубарака, Саудовская Аравия Фейсала, Чили Пиночета, Куба Фиделя Кастро или Заир Мобуту, страны, связанные по рукам и ногам империализмом и социал-империализмом, были движущими силами антиимпериализма тех лет!

Было вполне логично и нормально, что корейские ревизионисты изо всех сил хвалили югославскую международную политику и теорию «неприсоединения» перед международной общественностью:

«Дружеские и сотруднические отношения между Кореей и Югославией представляют собой товарищеские отношения, основанные на благородных идеях социализма и неприсоединения, отношения, которые вносят ценный вклад в укрепление социалистического строительства в обеих странах, укрепление сил социализма в целом, а также расширение и развитие движения неприсоединения». (Ким Ир Сен; Ответы на вопросы директора и главного редактора югославского журнала о международных делах, 28 декабря 1984 г.)

Как мы знаем и видим, эта теория «неприсоединения» служила дополнением к их собственной теории «Чаджусон», которая была схожей по своему характеру и легко принималась теми, кто уже одобрил теорию «неприсоединения». Отсюда и участие Северной Кореи в Движении неприсоединения в качестве официального члена, чтобы попутно продвигать собственную идею «Чаджусон». К этой поддержке советских, китайских, еврокоммунистических и других мелких ревизионистов печально известной теории «неприсоединения» присоединились и корейские ревизионисты.

О частых встречах Тито и Ким Ир Сена с 70-х годов:

«Руководство партии и государства Северной Кореи уделило исключительное внимание подготовке официального визита президента Тито в Корейскую Народную Демократическую Республику. Что касается количества участников, украшений, пышного представления посещаемых мест, жителей в костюмах, танцами, песнями, цветами, то можно сказать, что это был беспрецедентный прием в Корейской Народной Демократической Республике». (Димитру Попа; Телеграмма посольства Румынии в Пхеньяне Министерству иностранных дел Румынии, товарищам Константину Оанча и Иону Чуботару, 4 сентября 1977 г.)

У них не было других целей, кроме самых простых и логичных для обеих сторон: с югославской стороны — выступить посредником американского империализма в корейском вопросе, заручиться поддержкой Северной Кореи, которая позиционировала себя как социалистическая страна, для теории «неприсоединения», не позволяя этому новому стороннику отнять у Югославии её роль в движении; а со стороны Северной Кореи — использовать Тито в качестве моста между Северной Кореей и США для воссоединения Кореи, принять теорию неприсоединения и согласиться с ней, чтобы распространять в этих странах и на конференциях того же движения идеи «Чаджусон» и «Чучхе» и, по возможности, добиться лидерства в этом движении:

«Ким Ир Сен же думает, что поездка в Корею Тито, которого он считает великим человеком, еще больше усилит в народе доверие к нему, которое должно способствовать поднятию его культа. Ким Ир Сен возлагает большие надежды на Тито и встретит его сердечно и с большой помпой, ибо знает, что Тито является посланцем Картера, посланцем американцев. Ким Ир Сен желает иметь связи с Соединёнными Штатами Америки, установить дипломатические отношения с этой страной, с тем чтобы она умерила свое отношение к Корее. (…) Тито едет в Корею для подготовки почвы к переговорам между американским империализмом и Ким Ир Сеном, ибо в этой стране для Тито нет сейфов, так что он не может получать кредитов от Кореи. Корея сама по уши в долгах и не в состоянии возвращать их. Что касается „третьего мира“, то Ким Ир Сен не только считает себя его участником, но и стремится, по возможности, стать и его лидером. Он стремится также молниеносно распространить по всему миру идеи „чучхе“, т.е. кимирсеновские идеи. Все эти его стремления совершенно не беспокоят Тито, который, как нам известно, выдает себя за лидера „неприсоединившегося мира“, „неприсоединившихся государств“. В Пхеньяне сойдутся оба „лидера“ наподобие того, как сошлись и оба их мира. Обе стороны будут иметь благословение, главным образом, американского империализма, но, в некоторых направлениях, и советского и китайского социал-империализма». (Энвер Ходжа; Почему Тито едет в Китай?; Размышления о Китае, том II, 7 июня 1977 г.)

Но, как и все империалисты, социал-империалисты и ревизионисты, северокорейцы делали это не по собственному желанию, а, как мы уже сказали, с целью привлечь в этот «неприсоединившийся» мир как можно больше стран для своей идеи «Чаджусон» и «Чучхе», сталкиваясь при этом, хотели они того или нет, с теми, кто уже раньше соревновался за привлечение «неприсоединившихся стран» к своей идее:

«Один югославский посол говорил нашему послу: „Нам ясно, почему Китай говорит о существовании некоего „третьего мира“, который фактически не существует. Этим он стремится стать лидершипом всех неприсоединившихся стран. Однако руководителями неприсоединившихся стран являемся мы. Более того, Китай уже дискредитирован в глазах „третьего мира“. Подобных взглядов придерживаются и корейцы, которые также хотят участвовать в неприсоединившемся мире, ибо им хочется играть руководящую роль своей теорией „чучхе“, однако мы, югославы, против этих их попыток“. Итак, мы являемся свидетелями трагикомедии, разыгрывающейся в ущерб народам и пролетариату бандой предателей, ревизионистов, фашистов, которые пришли к власти посредством заговоров и диверсий, перекрашиваются в представителей народов и пролетариата и ведут подрывную работу против дела освобождения народов и против революции». (Энвер Ходжа; Китайцы развёртывают шпионскую деятельность; Размышления о Китае, том II, 18 июня 1977 г.)

Понять во всей полноте ущерб, нанесённый теорией «неприсоединения» национально-освободительным движениям и пролетарской революции, — это задача, которую каждый марксист-ленинист должен выполнить в рамках своего идеологического образования, тем более что и сегодня это Движение неприсоединения и каждая из его стран продолжают на своих конференциях разглагольствовать о своей нейтральности, независимости и суверенитете по отношению к империализму.

Фактически это был лозунг «антиимпериалистических» программ еврокоммунистов:

«Фундаментальным моментом в борьбе за мир, международное сотрудничество и политику мирного сосуществования всё больше и больше становятся усилия по построению новой международной системы и порядка, в том числе в экономической сфере». (Итальянская коммунистическая партия; Политика и организация итальянских коммунистов; тезисы и устав, утверждённые на XV съезде Итальянской коммунистической партии, 1979 г.)

Так выглядит связь еврокоммунистического ревизионизма с требованием «нового экономического распределения богатств», «новой экономической системы, выгодной для всех», «углубления мирного сосуществования между странами» и «неприсоединения»:

«Идея классового примирения и подчинения иностранному господству, пронизывающая всю политическую и идеологическую линию еврокоммунистов, ярко видна и в их отношении к революционному, национально-освободительному и антиимпериалистическому движению. Выступая против революции в своей стране, они выступают против нее и в других странах. Они не добиваются ослабления своей империалистической и неоколониалистской буржуазии, поэтому революцию в угнетенных странах никогда не могут рассматривать как прямую помощь в борьбе за свержение капиталистической системы. Они отрицают единый процесс революции, естественную связь между различными ее течениями, необходимость взаимной помощи. Иногда в пропагандистских целях они кое-что и говорят в пользу антиимпериалистических движений, но это делают только для отвода глаз, поэтому все это остается пустой фразой, лишенной конкретного содержания, а главное — не сопровождаемой политическими выступлениями. Их «поддержка» — это в основном несколько «левацкая» поза, мода — попытка изобразить из себя прогрессивных людей, демократов. В целом, в вопросе о революционном и освободительном движении еврокоммунисты взяли на вооружение идеологию неприсоединения, создающую им подходящую почву для оправдания их тезисов в пользу подчинения народов господству империалистических держав и рекламирования неоколониализма в качестве выхода из нищеты и как пути развития бывших колониальных стран». (Энвер Ходжа; Еврокоммунизм — это антикоммунизм, 1980)

В тысячный раз легко обнаружить параллели между корейским ревизионизмом и китайским ревизионизмом. На этот раз, как видим, корейские ревизионисты «объединяются» с югославскими ревизионистами, и обе стороны взаимно принимают и дополняют свои теории – теорию «Чаджусон» и теорию «неприсоединения» – несмотря на противоречия между этими теориями и на то, что лидеры обеих сторон хотят возглавить страны, которые приняли теорию другой стороны, а не свою собственную. Но дело в том, что корейские ревизионисты не делали ничего, чего бы не сделали гораздо раньше их коллеги и образцы для подражания, какими были китайские ревизионисты и их лидеры. Китайские ревизионисты уже заключили союз с югославскими ревизионистами в начале 70-х годов, как мы уже упоминали выше. Этот беспринципный союз был также обусловлен тем, что каждая ревизионистская ветвь получала от другой большие выгоды, не отказываясь, конечно, от амбиций захватить для своих интересов ряд стран, находившихся под определённым идеологическим влиянием другой стороны — в соответствии с такими теориями, как «три мира» или «неприсоединение»:

«Общность взглядов не мешает китайским ревизионистам и югославским ревизионистам использовать сердечную дружбу в особых целях каждой из стран. Заявления Хуа Го-фэна о верности Тито и югославской партии марксизму-ленинизму, о социалистическом характере „самоуправления", о якобы проводимой титовцами „марксистско-ленинской" внутренней и внешней политике Тито старается использовать для того, чтобы доказать, будто разоблачение его за антимарксистские уклоны, за шовинистическую, реакционную, проимпериалистическую политику, за ревизионизм не что иное, как измышление сталинцев, и на этой основе стремится возвысить свое имя в мировом масштабе. Хуа Го-фэн, со своей стороны, использует отношения с Югославией для осуществления Китаем так называемых шагов к Европе. Дружбу с титовцами, выдающими себя за поборников „неприсоединения", китайские ревизионисты также пытаются использовать в качестве важной лазейки, через которую они могли бы проникнуть в „неприсоединившиеся страны" и установить там свое господство. Неспроста Хуа Го-фэн во время своего визита [в августе 1977 — прим. автора] в Югославию превозносил до небес движение „неприсоединившихся" как „очень важную силу в борьбе народов мира против империализма, колониализма и гегемонизма". Он славословил это движение и Тито, так как мечтает прибрать к рукам это движение и сделать его центром Пекин». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция», 1978)

Союз между различными ревизионистами: естественный и неизбежный союз – на примере союзов камбоджийского ревизионизма

Небольшое отступление. Давайте рассмотрим пример, чтобы увидеть степень оппортунизма, существовавшего в середине прошлого века среди ревизионистских течений, и посмотрим, как в той или иной степени все ревизионистские движения, лишённые принципов, поддерживали друг друга. Сделаем это, чтобы раз и навсегда понять, почему корейские ревизионисты, как и другие ревизионисты, являются отъявленными оппортунистами, которые поддерживают всё, что угодно, лишь бы их одобрили. Таким образом, в результате этого исследования станет ясно, почему они заслуживают ярлыка «враги народов», поскольку, как и в случае с империализмом, ревизионисты, и в данном случае корейские, поддерживают другие международные ревизионистские течения, против которых борются марксисты-ленинисты, это похоже на то, что происходит, когда ревизионисты поддерживают империализм для достижения своих националистических буржуазных целей и не заботятся о вреде, который они наносят марксистам-ленинистам той страны и их борьбе.

Возьмём в качестве примера камбоджийский ревизионизм Коммунистической партии Кампучии. Следующие заявления принадлежат Пол Поту, её генеральному секретарю с 1963 по 1981 год. Он пришёл к власти в Камбодже в 1975 году, которая была переименована в Демократическую Кампучию. Для тех, кто не в курсе, Пол Пот был одной из самых скандальных фигур — если не самой скандальной — из всех, кто когда-либо возглавлял коммунистическую партию, поскольку его уклонистская политика привела страну к полной катастрофе. Речь идёт о его шовинистической политике, его теории о том, что сельское хозяйство должно быть основой экономики, деурбанизации городов, принятии международного разделения труда, отмене денег и других теориях и практиках, близких к наиболее анархистскому направлению маоизма, с которыми можно ознакомиться здесь (интервью югославцам) , а также в этом сборнике. В 1979 году, когда пограничные столкновения между Камбоджей и Вьетнамом переросли в открытую войну, правительство Пол Пота потерпело унизительное поражение, в том числе из-за большего опыта и вооружения вьетнамских ревизионистов, поддерживаемых СССР. Не следует забывать, что Ханой воспользовался всеобщим недовольством Пол Потом среди камбоджийского населения, чтобы быстро свергнуть его и установить в Пномпене марионеточное правительство, которое просуществовало более десяти лет, с последующей оккупацией войсками. Это также показывает нам, что ревизионизм — в любом его варианте — является центробежной силой из-за своих основных принципов, которые всегда содержат расистские, религиозные, националистические и экспансионистские идеи.

Камбоджийский ревизионизм во главе с Пол Потом был верным последователем китайского ревизионизма, так называемого маоизма, «мысли Мао Цзэдуна» или как читатель лучше знает или предпочитает называть его; это было так, потому что, как и корейские ревизионисты, камбоджийские ревизионисты взяли идеи Мао Цзэдуна за основу большей части своей теории и практики:

«В конкретной революционной борьбе нашей страны мы творчески и успешно применили идеи Мао Цзэдуна. (...) Они состоят главным образом в учениях о построении партии с твёрдым руководящим ядром, о создании мощного единого народного фронта, о построении героической революционной армии, а также в анализе классов в обществе, в противоречиях, в практике, в создании революционных центров в сельской местности, в роли сельской местности и города в революционной борьбе, в насильственной революции, в стратегиях и методах народной войны, в революционной культуре, литературе и искусстве. (...) Председатель Мао Цзэдун также внёс большой вклад в китайскую социалистическую революцию и построение социализма. Он [Мао Цзэдун] правильно поставил вопрос о противоречиях между народом и врагами. (...) Для кампучийской революции самой ценной помощью со стороны Мао Цзэдуна, Коммунистической партии Китая и китайского народа были идеи Мао Цзэдуна. Председатель Мао Цзэдун всегда лично поддерживал и воодушевлял нас. (...) Публикация и широкое распространение V тома избранных произведений Мао Цзэдуна было крупнейшим политическим событием для китайского народа и революционных народов всего мира». (Пол Пот; Речь, произнесённая на приёме, устроенном китайскими лидерами в Пекине, 28 сентября 1977 г.)

Камбоджийский ревизионизм поддержал югославский ревизионизм:

«Мы рады, что делегация югославских журналистов нанесла визит Демократической Кампучии. Этот визит укрепит узы дружбы между нашими двумя странами и народами. Как и Кампучия, Югославия является нейтральной страной и всегда решительно защищала свою независимость. Дружба между нашими странами строится на единой основе нашей истории. Мы уважаем и любим товарища президента Тито и дружественные народы Югославии. Товарищ Тито и югославские народы всегда оказывали нам поддержку и помощь. Мы глубоко уважаем президента Тито и народ Югославии. Мы хотели бы выразить им нашу благодарность». (Пол Пот; Интервью с делегацией югославских журналистов во время их визита в Демократическую Кампучию, 17 марта 1978 г.)

И тогда корейский ревизионизм, так же как и китайский и югославский ревизионизм, без проблем поддержал камбоджийский (так ещё Ким Ир Сен наградил Пол Пота званием героя КНДР!). Он не видел никакого противоречия в том, что Пол Пот был убеждённым маоистом и сторонником теории «неприсоединения», поскольку Ким Ир Сен был таким же:

«После победы в Камбодже отношения между Трудовой Партией Кореи и Коммунистической партией Камбоджи значительно развились. Пол Пот посетил Корейскую Народную Демократическую Республику и провёл длительные переговоры с Ким Ир Сеном, который относился к нему как к равному товарищу». (Протокол беседы на официальной встрече румынской делегации во главе с Николае Чаушеску и корейской делегации во главе с Ким Ир Сеном, 20 мая 1978 г.)

Забавный фактом является то, что КНДР поддерживала как Пол Пота, так и камбоджийскую монархию: после отречения от престола 7 октября 2004 года камбоджийский король Нородом Сианук жил в Пхеньяне. Подробнее в интервью Као де Беноса.

То есть, в то время как марксисты-ленинцы осуждали камбоджийский ревизионизм, его связи с китайским социал-империализмом и американским империализмом, которые его финансировали, а также критиковали его анархистские, эсерские, маоистские и прочие уклоны:

«В Камбодже камбоджийский народ, коммунисты и патриоты, восстали против варварского правительства Пол Пота, которое было не чем иным, как группой провокаторов на службе империалистической буржуазии и, в частности, китайских ревизионистов, имевших своей целью дискредитировать идею Социализма на международной арене». («Zëri y popullit»; Китайское руководство во главе с Дэн Сяопином начало военное наступление на Вьетнам, 21 февраля 1979 г.)

С другой стороны, корейские ревизионисты поддерживали Пол Пота как «товарища». Такова была антиимпериалистическая и антиревизионистская борьба северокорейцев, господа!

Пол Пот, как заметили албанские марксисты-ленинцы ещё в 70-х годах, был лакеем на службе у мировой империалистической буржуазии. Если кто-то сомневается в «коммунизме» или «благих намерениях» Пол Пота (сарказм), давайте посмотрим на некоторые высказывания этого человека. Следует иметь в виду, что следующее интервью датируется 90-ми годами, когда его партизанское движение было ликвидировано:

«Когда я умру, моё единственное желание — чтобы Камбоджа осталась Камбоджей и принадлежала Западу. (...) Коммунизм канул в Лету, и я хочу это подчеркнуть. (…) Когда я говорю, что Камбоджа должна принадлежать Западу, я имею в виду, что если она будет принадлежать Западу, то, по крайней мере, там не будет фашистского режима». (Пол Пот, интервью с Нейтом Тэйером, 28 октября 1997 г.)

Также Пол Пот рассказал о формировании своих взглядов:

«Среди тех, кто оказал на него влияние в молодости, он без видимой иронии назвал Махатму К. Ганди. Он сказал, что никогда не придерживался «традиционной школы коммунизма» и что на него повлияли «немного отсюда, немного оттуда». (Пол Пот, интервью с Нейтом Тэйером, 28 октября 1997 г.)

Тот факт, что «красные кхмеры» дискредитировали коммунизм на мировом уровне, был, конечно же, не упущен буржуазной историографией, которая воспользовалась этим, распространяя всевозможные выдумки... начиная с того, что она возложила на марксизм-ленинизм вину за бедствия ревизионизма. С тех пор криминальная фигура Пол Пота часто использовалась для того, чтобы предупредить рабочих о последствиях принятия «коммунизма».

Это превращение из ревизиониста в реформатора, в поклонника буржуазной демократии, в социал-демократа является логическим развитием ревизионизма, и Пол Пот не единственная такая фигура: после падения ревизионистской Польши Войцех Ярузельский также воспевал Запад, громко провозглашая «конец коммунизма» и открыто заявлял о себе как о социал-демократе. Любопытно, что Пол Пот выставляет себя в смешном свете, полагая, что если страна находится под господством Запада, «там не будет фашистского режима». Возможно, этот невежественный в марксизме-ленинизме человек не знает, что африканская Эфиопия была колонизирована, разграблена и подвергнута жестокому обращению фашистской Италией Муссолини, которая была частью западного мира.

Эта безудержная поддержка ревизионистов другими ревизионистами имела серьёзные негативные последствия для дальнейшего развития классовой борьбы в этих странах, но также имела и положительные аспекты, поскольку столь явная, прямая и оппортунистическая поддержка северокорейскими ревизионистами столь вопиющего ревизионизма дала марксистам-ленинцам всего мира и всем последовательным антиимпериалистам достаточные доказательства и аргументы для осуждения деятельности этих ренегатов, для осуждения их как персон, нежелательных для народов:

«Руководство Коммунистической партии Китая совершило измену. Можно сказать, что и руководство Трудовой партии Кореи плавает в этих же водах. Что касается Тито, то уже известно, что он старый изменник. Это, конечно, большая беда для революции, большой регресс и большая потеря для марксизма-ленинизма. Но эта беда, которая происходит и которая не зависит от нас, имеет и свою положительную сторону, заключающуюся в том, что эти люди, эти группы, эти клики разоблачаются, и настоящие марксисты-ленинцы, революционеры, мировой пролетариат, который страдает, борется и проливает свою кровь на демонстрациях и забастовках, видит, как его угнетатели, капиталисты, империалисты и их агенты, которые прикидываются коммунистами, марксистами-ленинцами, составляют заговор против революции, против народов. Итак, эта вопиющая измена откроет глаза народам, и борьба народов и марксистов-ленинцев против этих предателей усилится в качественном и количественном отношении. Настанет время, когда в различных странах пролетариат под руководством своей настоящей марксистско-ленинской партии сокрушит власть капитала. Марксизм-ленинизм не умер и не устарел, он остается всегда революционным, молодым, он — движущая сила нынешнего мира». (Энвер Ходжа; Почему Тито едет в Китай?; Размышления о Китае, том II, 7 июня 1977 г.)

Некоторые данные об иностранном капитале в Северной Корее и её долге

«В марте 2005 года Китай и Северная Корея подписали «соглашение о поощрении и защите инвестиций», а в декабре того же года правительства обеих стран приняли решение о совместной разведке крупных месторождений нефти в Жёлтом море, запасы которых оцениваются в 800 миллионов тонн. В 1960-1980 годах Северная Корея импортировала советскую нефть, будучи вынуждённой международным разделением труда.

Мы считаем необходимым остановиться на мгновение на Северной Корее и её международных производственных отношениях, прежде чем перейти к торговым и финансовым отношениям между китайским империализмом и странами «третьего мира».

Подобно тому, как Китай в настоящее время отправляет рабочих на работу в некоторые страны Восточной Европы, Северная Корея отправляет рабочих на работу в Россию. В 2004 году во Владивостоке было зарегистрировано 262 000 граждан Китая и 13 000 граждан Северной Кореи. В последние годы в среднем 10 000 северокорейских рабочих ежегодно пересекают границу по рабочей визе.

Эти практики являются давними для Северной Кореи, поскольку она уже отправляла эмигрантов-рабочих в качестве средства погашения долга перед социал-империалистическим Советским Союзом: в соответствии с соглашением, заключённым между Ким Ир Сеном и Брежневым в 1966 году, ежегодно в районе Владивостока на строительных и лесозаготовительных работах трудилось в среднем от 15 000 до 20 000 эмигрантов, то есть рабочих, занятых в секторах, наиболее нуждающихся в дешёвой рабочей силе и где условия труда были наиболее тяжёлыми. Однако внешний долг Северной Кореи так и не был погашен: этому помешала дауэсизация Северной Кореи, и в 1991 году внешний долг перед социал-империалистическим Советским Союзом достиг 8 миллиардов долларов.

Если до 60-х годов экономическое развитие Северной Кореи было значительным, то со второй половины 70-х годов оно значительно замедлилось, как и в большинстве буржуазно-ревизионистских стран, которые тяжело пережили последствия кризиса 1973 года. Многие буржуазные экономисты говорят об «экономических реформах», проведённых Северной Кореей в 80-х годах, Китаем в 1978 году, Вьетнамом в 1986 году, Кубой в 1992 году или ревизионистским Советским Союзом в 1991 году. Все они по сути одинаковы: не только интеграция в международное разделение труда в сфере товарного производства, но и большая открытость для иностранного капитала!

Согласно китайской статистике, объём прямых иностранных инвестиций Китая в Северную Корею вырос с 1,1 до 14,1 млн долларов в период с 2003 по 2004 год. В 2006 году Ким Чен Ир и Ху Цзиньтао с энтузиазмом говорили о «успехах» в «взаимовыгодном сотрудничестве в области экономики и торговли». Ху Цзиньтао заверил северокорейцев в своей поддержке их стремления найти «путь развития, соответствующий реалиям их страны», а Ким Чен Ир в ответ высоко оценил «социалистическую модернизацию с китайской спецификой», добавив, что:

«Удивительное развитие, наблюдаемое на обширной территории Китая, является результатом деятельности Коммунистической партии Китая, которая предложила новые направления и политику, соответствующие реальности своей страны». («Синьхуа», 19.01.2006)

Изучая Северную Корею, журнал крупного капитала Challenges недавно назвал её «действительно привлекательной сталинистской страной», подчеркнув:

«Непревзойдённую стоимость качественной северокорейской рабочей силы». (Challenges, № 52, октябрь 2006 г.)

Он утверждал, что средняя зарплата северокорейского рабочего в четыре раза меньше, чем китайского. В отличие от конституции социалистической Албании, северокорейская буржуазно-демократическая конституция гласит:

«Государство поощряет коллективное ведение дел и совместное производство ведомств, предприятий и организаций нашей страны с иностранными физическими и юридическими лицами, а также создание и ведение различных предприятий в специальной экономической зоне». (Конституция Северной Кореи 1972 года, последний раз пересматривалась в 1998 году).

Для марксистов-ленинцев очевидно, что:

«Капиталис­ты никогда не предоставляют свои кредиты с целью построения социализма. Они предоставляют их с целью его разгрома. Поэтому настоящая социалистическая страна никогда не принимает кредитов от капиталистической, буржуазной и ревизионистской страны, независимо от того, в какой форме они предоставляются». (Энвер Ходжа; «Империализм и революция», 1978)

2 апреля 2007 года газета Libération вышла под заголовком «В капиталистической кроличьей норе Северной Кореи» с репортажем о Кэсонской специальной экономической зоне - огромном индустриальном центре, строительство которого началось в 2003 году в нескольких километрах от границы с Южной Кореей. Северокорейские строители рассчитывают, что к 2012 году Кэсонская зона свободной торговли раскинется на 16 000 гектаров, где будет создано 1800 иностранных компаний, в которых будут работать 350 000 человек, производя в Северной Корее 0,6 миллиарда долларов в год. В начале 2007 года уже было создано 15 южнокорейских компаний, в которых работало 11 000 северокорейцев. В Кэсоне руководство Северной Кореи привлекает потенциальных инвесторов, заинтересованных в создании компании в Северной Корее:

«Низкие налоги, низкая зарплата, гарантии от риска потери или конфискации». (Libération; «В капиталистической кроличьей норе Северной Кореи», 2 апреля 2007 г.).

Капитал и технологии принадлежат исключительно Южной Корее, а предприятия ограничиваются лёгкой промышленностью. Поскольку уровень заработной платы в Южной Корее намного ниже, чем в других странах, произведённые в Южной Корее потребительские товары - одежда, посуда, часы, косметика и т. д. - стали продаваться под маркой «Сделано в Корее». Северная Корея, оказавшись в оковах советского социал-империализма с международным «социалистическим» разделением труда, сегодня превращается в страну, зависящую не только от торговли, но и от инвестиций: классический буржуазно-компрадорский режим.

Китайские и южнокорейские империалисты сегодня делят Северную Корею, а южнокорейский империализм намерен превратить её в своеобразную мастерскую, из которой он сможет извлечь выгоду, чтобы укрепить свои региональные империалистические позиции и ослабить классовую борьбу южнокорейского пролетариата. Ясно, что защита компрадорского режима Ким Чен Ира как «социалистического» режима является как никогда контрреволюционной. Это значит продолжать дискредитировать коммунизм и превращать его в пугало для международного пролетариата:

«Между капитализмом и коммунизмом, либерализмом и этатизмом, анклав развивается в условиях противоречий». (Libération; «В капиталистической кроличьей норе Северной Кореи», 2 апреля 2007 г.).

Для тех, кто считает себя «социалистами» и даже «сталинистами», это может быть противоречием, но не для нас, поскольку речь идёт лишь о буржуазно-ревизионистской политической системе компрадорского типа.

Более трёх десятилетий Северная Корея входила в зону влияния советского социал-империализма, и после распада Советского Союза её положение ухудшилось, как и в случае с Кубой: после падения на 45% в период 1990-1998 годов ВВП Северной Кореи восстановился лишь на 90% от уровня 1990 года.

В 1996 году внешний долг Северной Кореи составлял 12 миллиардов долларов. Ситуация не выглядит так, как будто она может улучшиться, поскольку только в 2004 году дефицит внешнего торгового баланса Северной Кореи составил 0,9 миллиарда долларов, что равно 3/4 её экспорта, и эта ситуация вполне сопоставима с ситуацией на Кубе. С 2000 года Северная Корея расширила свои отношения с Китаем и Россией Путина.

Доля Китая в общем объёме внешней торговли Северной Кореи выросла с 20 до 37% в период 1995-2004 годов, в то время как общий объем внешней торговли Северной Кореи за тот же период увеличился на 52%.

Если доля Южной Кореи в торговле осталась на уровне около 18%, то доля Японии значительно снизилась с 19% до 7%. Однако в 2005-2006 годах Япония была не единственной страной, которая испытывала конкуренцию со стороны Китая в Северной Корее: южнокорейский империализм также начал страдать от этого до такой степени, что:

«Рост торговли между Пекином и Пхеньяном беспокоит Сеул». (Figaro; 7 апреля 2006 г.)

Если раньше Китай экспортировал в Северную Корею в основном зерно и нефть, то в последние годы на первое место вышли электроника, станки и потребительские товары. Со своей стороны, Северная Корея экспортирует в Китай сталь, цинк и антрацит». (Винсент Гуисс; Империализм и антиимпериализм», 2007)

Различные организации, действующие по всему миру под флагом «чучхе»

Ранее мы говорили, что ревизионисты обычно используют две тактики при внедрении своей новой доктрины в других странах: сначала они робко намекают на необходимость уважать их ревизионизм под предлогом того, что они отступают от основных принципов марксизма-ленинизма из-за «действия специфических национальных условий»: что означает оскорбление интеллекта марксиста-ленинца, не являющегося гражданином этой страны, и фактически они так и поступают, обвиняя его в «догматизме», «механистизме», «сектантстве», в том, что он имеет схематичное, евроцентристское, азиатоцентристское, американоцентристское видение, не понимает конкретной ситуации в данной стране и т. д., если он не соглашается с такой предпосылкой. В качестве второго шага, после того как это будет принято внутри страны и в некоторой степени за её пределами, они провозгласят, что такая ложь является марксизмом-ленинизмом, а для менее образованных — не чистым марксизмом-ленинизмом, а «марксизмом-ленинизмом, смешанным с национальными особенностями»; затем они объявляют, что новая местная ревизионистская доктрина превосходит все предыдущие доктрины, включая марксизм-ленинизм, и, как мы уже сказали, всех, кто не принимает новую доктрину, обвиняют в «консерватизме», «контрреволюционности», «застревании в прошлом». Первый этап является явно оборонительным, а второй — наступательным.

В этом смысле корейский ревизионизм использует определённые инструменты для достижения этой последней стадии наступления, для распространения своей идеологии за рубежом с помощью: дипломатов, прессы и радио, делегаций партий, делегаций от правительств, дружественных ассоциаций, партий, близких к доктрине, партий, не близких к доктрине, но симпатизирующих ей, веб-сайтов и т. д. Эти настоящие агентства создаются как в странах, союзных и сочувствующих ревизионистско-капиталистическому режиму, так и в странах, не сочувствующих ему, где корейский ревизионизм также постепенно внедряется и пропагандируется среди населения:

«Революционные и прогрессивные народы мира, посещающие Корею, не только изучают и следуют идеям чучхе, но и активно распространяют и популяризируют их различными способами и методами». (Ким Хан Гир; Современная история Кореи, 1979)

Все эти средства, с помощью которых группы людей или отдельные лица распространяют идейную линию чучхейского ревизионизма, образуют очень плотно сплетённый фронт, который оказывает непосредственное влияние не только на трудящиеся массы, но и на сами партийные кадры: поэтому марксистам-ленинцам приходится бороться с такими идеологическими ревизионистскими вмешательствами среди трудящихся масс, если они не хотят, чтобы их работа с ними пошла насмарку; и именно на основе этой борьбы и опровержения этого неоревизионизма они предотвратят появление в своей собственной партии тезисов, распространяемых данным ревизионизмом:

«Мы не можем жить изолированно от внешнего мира, влияние которого при помощи разных средств информации и пропаганды, получивших теперь как никогда раньше ухищренные формы и широкие размеры, как и через неизбежные контакты с заграницей с помощью множества каналов проникает в нашу страну и в сознание наших людей. Вот почему партия неоднократно подчеркивала, что наряду с серьезной военной и экономической подготовкой ко всякого рода неожиданностям необходимо принять все меры и мобилизовать все силы для отражения и идеологической агрессии врага. В этой борьбе не на жизнь, а на смерть мы не должны упускать из виду, что идеологическое давление оказывается постоянно и потому с ним не покончишь одним ударом. Чтобы преодолеть его и одержать над ним верх, с ним необходимо вести непрестанную борьбу изо дня в день, из месяца в месяц, из года в год». (Энвер Ходжа; Углублять идеологическую борьбу против чуждых нам явлений и либерального отношения к ним, 1973 г.)

Конечно, эффективность всего этого механизма, созданного ревизионистами в других странах, зависит от того, как каждый ревизионист действует внутри стран, где осуществляется такая деятельность, и от того, как, однажды обосновавшись в этих странах, они умеют «продавать» свою идеологическую аферу населению. Эти методы не сильно отличаются от того, что может делать местный ревизионизм в своей стране, но, конечно, они имеют свои особенности, связанные с тем, что их центральный штаб находится не в этой стране.

Этот механизм создается для различных целей, но главная из них — поиск поддержки и последователей для ревизионистского правительства, а также в перспективе — более амбициозные цели, такие как привлечение последователей, которые будут следовать его доктрине и провозглашать её превосходство над любой другой:

«Революционные и прогрессивные народы многих стран мира очень высоко оценивают идеи чучхе как главный дух нашего времени, говоря, что идеи чучхе являются самой совершенной и прогрессивной идеей человечества в нынешнюю эпоху и всё более победоносными идеями, указывающими путь борьбы, возглавляемой народами». (Ким Хан Гир; Современная история Кореи, 1979)

Давайте более глубоко проанализируем этот аспект с помощью их собственных цитат:

• 1) Делегации между правительствами или партиями, близкими по идеологии или симпатизирующими им, являются хорошим способом достижения их целей. На этих двусторонних встречах руководство всегда может оказать на них большее давление и в ходе встреч увидеть, насколько им удалось заручиться поддержкой и насколько они могут расширить свое влияние. На таких встречах, как те, которые организуют Коммунистическая партия народов Испании или Коммунистическая партия (Пролетарское действие) Чили, корейские ревизионисты заботятся о том, чтобы получить совместное заявление или другие материалы такого рода, в которых указывается, что делегация одобряет их политическую линию, а иногда даже провозглашает, что принимает их «модель социализма», так сказать:

«Многие революционеры и общественные деятели со всего мира платят за то, чтобы посетить Корею, изучить идеи чучхе и познакомиться с опытом Кореи. (…) Ежегодно Корея принимает сотни иностранных делегаций, в том числе правительственных и частных. Только в 1975 году страну посетили более 8000 иностранных гостей из около 1000 делегаций. Гости единодушно отмечают: «Мы хотим построить социализм, подобный корейскому, все успехи и опыт корейского народа дают нам отличный пример, которому мы должны следовать в построении социализма после победы в революционной борьбе». (Ким Хан Гир; Современная история Кореи, 1979)

• 2) Распространение в письменной форме произведений ревизионистских авторов: Ким Ир Сена, Ким Чен Ира, а теперь и Ким Чен Ына является важной частью методов привлечения иностранных сторонников. Эти произведения переводятся и распространяются по всему миру. Этим, конечно же, занимаются их последователи, объединённые в различные организации, а также организации, которые не имеют прямого отношения к чучхе, но симпатизируют ему. Эти публикации осуществляются с целью заменить чтение классиков марксизма-ленинизма чтением классиков корейского ревизионизма, с явной целью идеологически формировать людей в духе чучхе, а не марксизма-ленинизма; иными словами, они пытаются повторить стратегию, разработанную внутри Северной Кореи, где изучение и чтение Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина было заменено изучением вероучений «семьи Ким»; в противном случае ревизионисты знают, что рискуют тем, что люди, которых они пытаются обмануть, будут заявлять о несовместимости марксизма-ленинизма и корейского ревизионизма:

«Классические книги великого лидера товарища Ким Ир Сена и его блестящая революционная история широко публикуются в Японии, Бирме, Пакистане, Ливане и других странах, во Франции, Италии, Финляндии, Норвегии и других европейских странах, Алжире, Мадагаскаре, Того, Судане и других странах Африки и Латинской Америки, чтобы широко распространять его бессмертные идеи чучхе, революционную теорию, великие подвиги и благородные добродетели. Только в 1975 году классические книги великого лидера товарища Ким Ир Сена были переведены и опубликованы на 50 языках. До 1977 года было напечатано 2,5 миллиарда экземпляров сотен видов иностранных изданий». (Ким Хан Гир; Современная история Кореи, 1979)

• 3) Ещё одним важным моментом являются так называемые группы, школы и семинары. Этот метод объединяет два предыдущих: то есть частные двусторонние встречи между пропагандистами чучхе и привлечёнными членами, а также письменные работы авторов корейского ревизионизма. Постоянные группы изучения можно найти почти в любой стране, где есть проревизионистская корейская партия, как во Франции, у нас в России, или в странах, где есть сочувствующие ему партии; эти семинары можно увидеть почти в любой стране, где их организуют эти партии или где они просят помощи у Северной Кореи в их организации, на что та отвечает отправкой своих представителей. Так обстоит дело с семинарами, проводимыми в Непале, Мексике и других странах:

«Группы по изучению идей чучхе великого лидера товарища Ким Ир Сена и его классических произведений были созданы в различных регионах и странах мира. Во многих странах Азии, Африки и Латинской Америки появились «Группы по изучению революционных идей Ким Ир Сена», «Группы по изучению трудов Ким Ир Сена», «Группы по изучению революционной истории Ким Ир Сена» и другие группы по изучению с разными названиями. (...) Широко проводятся семинары по идеям чучхе, революционным идеям великого лидера товарища Ким Ир Сена. Семинары по всей стране часто проводятся в Японии и многих других странах. Кроме того, они выходят за пределы одной страны и проводятся на региональном, континентальном или мировом уровне». (Ким Хан Гир; Современная история Кореи, 1979)

В настоящее время лекции Алехандро Као де Беноса о Северной Корее стали очень популярны в Испании, Венесуэле, Чили и многих других странах. На этих мероприятиях Алехандро, конечно же, атакует нас скучными и при этом фантастическими речами о «настоящей реальности Северной Кореи». Пользуясь отсутствием марксистско-ленинской идеологической подготовки у большинства своих слушателей, он произносит пару фраз, которые звучат революционно и антикапиталистически, и возбуждает публику, которая верит, что перед ней стоит революционер, марксист-ленинист. Но любой революционер, имеющий хоть какое-то представление о марксизме-ленинизме, обнаруживает в его речах ту же самую болтовню, что и в писаниях северокорейских деятелей Ким Ир Сена и Ким Чен Ира, которых Алехандро всегда носит на груди в виде патетических значков с изображением «вождей». Достаточно прочитать или послушать его некоторое время, чтобы обнаружить его скрытый псевдомарксизм: на этих лекциях нередко можно увидеть, как он защищает антимарксистскую сущность идеологии «Чучхе». От него можно услышать такие «марксистские» вещи, будто в его «социалистической» стране нормально, что его «революционная» партия построена на основе патриархального авторитаризма, который осуществляется от фигуры «вождя» над остальными членами партии; что армия как институт является осью общества, стоящей выше партии; что существуют социал-демократические и религиозные партии. И, конечно же, он оправдывает то, что его революционная доктрина «Чучхе» сохраняет в себе большую часть реакционных идей религий, которые господствовали в Корее на протяжении веков. И как мы уже видели, он критикует всех, кто не принимает это религиозное наследие, как догматиков, сектантов или евроцентристов.

Очевидно, что эти мероприятия служат распространению идей, которые сеют смуту среди пролетариата и остальных трудящихся масс. Поэтому марксисты-ленинисты каждой страны должны осуждать такого рода мероприятия, поскольку они являются простой платформой, на которой от имени марксизма-ленинизма совершаются постыдные поступки, а то и вовсе открыто нападают на марксизм-ленинизм, выдвигая чучхе в качестве превосходящей доктрины: без этой работы марксисты-ленинцы оставляют свободный путь для дегенерации всех слоёв общества, особенно молодёжи:

«Высвобождение сознания пролетариата и народов из-под сдерживающего влияния ревизионизма и распространение марксизма-ленинизма, который указывает единственно верный путь борьбы и победы, является ныне первостепенной задачей по продвижению вперед революционного процесса в каждой стране и в мировом масштабе. (…) Все враги пытаются увести массы в сторону от революции. Буржуазия, социал-демократия, современные ревизионисты и оппортунисты всех мастей бьются ввести в заблуждение рабочий класс и массы, сеют идейный разброд и раскол». (Энвер Ходжа; Отчётный доклад о деятельности ЦК АПТ, представленный VIII съезду Албанской партии труда, 1 ноября 1981 г.)