НАШ 830-й ОТДЕЛЬНЫЙ КОРАБЕЛЬНЫЙ ПРОТИВОЛОДОЧНЫЙ ВЕРТОЛЁТНЫЙ ПОЛК
История полка восходит к 1954 году. Подводный флот потенциального противника очень быстро совершенствовался, и достаточно эффективно противостоять ему могли только вертолеты, способные зависать над водой, обнаруживать и следить за подводными лодками, а в случае необходимости и уничтожать их.
12 июля 1954 года Командующий ВВС СФ издал приказ № 00112 о формировании 2053-й отдельной авиационной эскадрильи вертолетов с базированием на а/с Арктика. 11 августа командиром эскадрильи был назначен м-р Попков А.Н.
К 1 сентября того же года формирование завершилось, и этот день стал годовым праздником части. Матчасть поступила позже — к 23 декабря на вооружение эскадрильи получены первые 9 базовых противолодочных вертолетов Ми-4М. Комплектование личным составом было закончено к 31 декабря.
Ни летные, ни технические училища в те годы не готовили специалистов на вертолеты Ми-4, и переучивание и подготовку служебного учебного фонда приходилось налаживать на месте.
В 1955 году шли интенсивные тренировочные полеты, в которых оттачивались техника пилотирования и навигационные навыки, причем большей частью — в безориентирной местности, а также вырабатывалась наиболее эффективная тактика применения вертолетов при решении поставленных задач. 17 ноября командиром эскадрильи стал м-р Коваленко П.И.
Именно из 2053-й оаэв 27 июня 1956 года выделено три экипажа (вместе с матчастью) для формирования отряда вертолетов 232-й специальной авиаэскадрильи. В 1957 году в 2053-й оаэв прошли обучение полетам в закрытой кабине Ми-4 (т. е. полетам по приборам) экипажи других полков — 111 оаэв ВВС СФ и звено 918-го ап. В ноябре 2053-я оаэв пополнилась за счет летного состава (14 человек) и матчасти (два Ми-4) 232-й саэ.
В 1957 году на вооружение полка поступили первые вертолеты Ка-15. Эта машина была значительно меньше по размерам, чем Ми-4, и не являлась в полной мере боевым вертолетом. Однако Ка-15 имел принципиально иную схему винтов — соосную и, соответственно, иную технику пилотирования. КБ Н.И. Камова уже в то время готовило по-настоящему боевой вертолет той же схемы — Ка-25. Камовские вертолеты были более приспособлены для размещения на кораблях и полетам с палубы (из-за меньших габаритов). Кроме того, вертолет с соосной схемой винта был менее чувствителен к ветрам.
Приказом Командующего ВВС СФ № 023 от 19.12.1957 года определялось главное назначение авиачасти — противолодочная оборона. 2053-я оаэв именовалась впредь 2053-я оаэ базовых вертолетов ПЛО.
Первоначальное место дислокации эскадрильи — аэродром Арктика — находился на значительном удалении от моря, и если осваивать полеты можно было и там, то для несения боевой службы нужно было выбрать место поближе к своим «подопечным» — подводным лодкам (ПЛ).
Следовало учесть, что радиус действия первых вертолетов был невелик. Согласно приказу Командующего СФ № 097 от 8.03.1958 г. 2053-я оаэбв ПЛО была переформирована в 830-й отдельный авиационный полк вертолетов смешанного состава (оапв), и к 30 апреля 1958 года ему предстояло поменять дислокацию: управление и две эскадрильи переводились на а/с Шонгуй, и еще одна эскадрилья — на а/с Ягодник. М-р Коваленко П.И. остался командиром, но теперь уже полка (с 22 апреля).
Смена статуса (с эскадрильного на полковой) была связана с увеличением числа вертолетов. Теперь полк состоял из трех эскадрилий: 1-я противолодочная — на Ми-4М, 2-я корабельная — на Ка-15, и 3-я транспортная — на Ми-4СП. Что касается Ка-15, то на них возлагались функции поиска ПЛ, связи корабля с берегом и разведки.
Ми-4М отрабатывали поиск ПЛ — самостоятельно и во взаимодействии с надводными кораблями (днем в ПМУ). На Ка-15 тренировались полетам с корабля на ходу и стопе (днем в ПМУ). Экипажи Ми-4СП осваивали кроме дневных и ночные полеты (ПМУ).
20 мая 1960 года 830 оавп передислоцирован на а/с Североморск-2, а на о. Кильдин организовано боевое дежурство Ми-4М. С этого момента полк стал именоваться 830-м отдельным противолодочным вертолетным полком (оплвп).
С 4 августа командиром 830-го оплвп стал п-к Пшеничников П.В. В 1962 году транспортная эскадрилья полка получила первые тяжелые транспортные вертолеты Ми-6.
В 1963 году после катастрофы Ка-15 сняли с вооружения 830-го полка. Все они были переданы в аэроклубы.
В 1964 году авиаторы 830-го полка смогли увидеть новую машину Ка-25. После заводских испытаний и доводки аппаратуры «Успех» в Североморск перелетел опытный вертолет Ка-25Ц. Летчик-испытатель фирмы Камова — Е.И. Ларюшин — произвел несколько полетов в условиях севера: в различных погодных условиях, днем и ночью он даже выполнил несколько посадок на палубу крейсера «Грозный». Поступление в полк тяжелых вертолетов Ми-6 началось в 1962 году, а в 1964 году из них был сформирован отряд.
5 июня 1965 году командование 830-м отдельным противолодочным вертолетным полком ближнего действия принял п-к Мосолов Г.П.
В 1967 году, спустя 4 года после снятия Ка-15 с вооружения, 2-я эскадрилья 830-го оплвп перевооружается на Ка-25.
В том же году транспортно-боевой отряд Ми-6 был преобразован в 3-ю транспортно-боевую вертолетную эскадрилью и доукомплектован вертолетами Ми-8.
Поступление Ка-25 в полк продолжилось и в 1968 году. 18 декабря 1969 года полку было вручено боевое знамя части.
В 1970 году началось массовое поступление в полк Ка-25. К концу года было собрано около 40 вертолетов! Этими машинами и поступившими в предыдущие годы было укомплектовано 2 эскадрильи (по 25 машин в каждой). Ка-25 были, в основном, модификации ПЛ, но имелись и ЦУ, а также переоборудованные из ЦУ спарки.
В 1970 году, с появлением Ка-25, началось планомерное освоение больших противолодочных кораблей (БПК).
10 мая командиром 830-го оплвп стал п-к Логачев Н.Ф.
В ноябре в полк поступили первые Ми-14. С них началось формирование отряда в составе 2-й эскадрильи.
23 ноября командование полком принял п/п-к Мандрык И.А.
С 1980 года поступление Ка-27 приобрело массовый характер. Причем за новыми машинами летчики полка отправлялись сами на завод КумАПО в Кумертау.
К концу года, 1 декабря, авиапарк полка был так велик, что назрела необходимость его деления. В 830-м оставили две эскадрильи: 1-ю (Ми-14ПЛ) и 2-ю (Ми-14ПС, Ми-14БТ, а также транспортные вертолеты Ми-8 и Ми-6). Все камовские вертолеты 830-го полка перешли во вновь образованный 38-й отдельный корабельный противолодочный вертолетный полк (окплвп) ВВС СФ, трехэскадрильного состава (1-я ВЭ — Ка-27, 2-я и 3-я ВЭ — Ка-25). Таким образом, все БС выполнялись теперь экипажами 38-го окплвп. Командиром полка был назначен п/п-к Акифьев Н.И.
В нашем полку с 1956 года лётчики выполняли задачи в очень сложных метеорологических условиях за гранью дозволенного, так требовала обстановка, и мы твёрдо усвоили эти примеры. Выполнялись эти задачи экипажами в Антарктиде на дизель-электроходе «Лена», в Арктике на дизель-электроходе «Байкал», у кромки льдов Северного Ледовитого океана на дизель-электроходе «Мурман».
Набирала обороты холодная война, что требовало повышения уровня боевой подготовки вертолётчиков. Проводилась масса учений. Так, в мае–июне 1960 года три вертолёта под командованием старших лейтенантов Панькина П.Я., Гостюжева А.М., Быкова И.И., старший авиагруппы майор Коваленко И.И., участвовали в учении флота у кромки льда на дизель-электроходе «Байкал», показав при этом высокое лётное мастерство, проявив мужество и смелость.
4 августа 1960 года командиром полка становится подполковник Пшеничников Павел Васильевич. В этот период авиагруппа в составе старших лейтенантов Кухарева, Гостюжева А.М., Быкова И.И. базировалась на паковых льдах Северного Ледовитого океана и активно выполняла полёты. В августе 1960 года экипаж капитана Подороги В.Н. в составе лётчика-штурмана старшего лейтенанта Кононова и бортового техника капитана Елиманова М. выполнял специальное задание на гидрографическом исследовательском судне «Мурман» в Северном Ледовитом океане. Затем экипаж в составе старшего лейтенанта Гостюжева А.М., капитана Гончара и капитана Елиманова М. выполнял спецзадание на ГИС «Мурман». Общий налёт полка за 1960 год составил 2676 часов.
1962 и 1963 годы прошли в напряжённой работе. В это время обостряется противостояние в мире. Все понимали серьезность момента – противостояние мировых систем подошло очень близко к тому, чтобы мир перестал существовать. Людей не надо было подталкивать к службе. В марте 1963 года экипаж майора Водолавского обнаружил английскую подводную лодку «Силабон» в районе главной базы Северного флота в Североморске, за что был награждён именными часами от ГК ВМФ. Значительно возросло мастерство лётных экипажей, с 1959 по 1963 годы личный состав первой эскадрильи ежегодно занимал призовые места в состязательном поиске на первенство ВМФ. В результате в 1963 году полк был награждён грамотой ГК ВМФ за второе место в состязательном поиске, а командиру полка подполковнику Пшеничникову П.В. и штурману полка майору Иванову объявлена благодарность.
Нарастало противостояние мировых систем НАТО и СССР. Все понимали серьёзность момента и напряженно работали над повышением боевого мастерства. В 1962 году в полк поступили тяжёлые транспортные вертолёты Ми-6. Сначала в третью транспортную эскадрилью, затем во вторую. К 1964 году был сформирован отряд вертолётов Ми-6, а в 1967 году вертолёты Ми-6 полностью заменили вертолёты Ми- 4СП.
Затем экипажи выполняли спасение подводников на терпящих бедствие ПЛ и спасательные задачи, операции с суши – это экипажи Молодкина В.С., Хведась И.Е., Крайнова А.А., Семкин В.Г., Гладнева Н.В., Лисовского Л.М., Попова И.В., Занегина В.Г., Чеберяченко И.Е., Желудкова Б.Л., Зезюлькова А.В., Фирова М.В., Голоднова М.Ю., Салькова Ф.Ф., Будича Г. С., Зобова С.Н., Салехова А.А., Миронова В.В., Ковалькова А.М., Алексеева В.В., Куклева Н.В., Мироненко С.И., Вихерева В.В., Чечеровa С.В., Хистяева А.М., Соловьева Б.В., Слесарева А.А., Кудрец А.А., Кравцовa С.М. и многих других, вписавших славные страницы в историю полка. Количество спасённых жизней – это приблизительно более 2200 человек (точных данных нет, так как выяснилось, что ещё была эвакуация военных и гражданских с побережья «Секретно») спасли наши экипажи. При работе над книгой по тем эпизодам, о которых говорили по выполнению задач по поиску и спасению, попросил наших ветеранов перечислить тех, кого помнят и кого не указали в верхнем списке.
Полёты на поиск и спасение по всему Кольскому полуострову, Арктическому побережью Северного ледовитого океана, на островах Шпицберген, Новая Земля и др. транспортной и спасательной вертолётной эскадрильи осуществляли экипажи Ми-6, Ми-4, Ми-8, затем Ми-14: Аксюка Алексея Васильевича, Алексеева Валентина Анатольевича, Мандрыка Ивана Андреевича, Чеснокова Юрия Ивановича, Гостюжева Анатолия Михайловича, Баранова Виктора Михайловича, Моторина Валентина Евгеньевича, Фурсова Василия Фёдоровича, Занегина Вячеслава Григорьевича, Коробова Виктора Алексеевича, Костюченко Николая Даниловича, Буланова Сергея Николаевича, Скоморох Владимира Архиповича, Салихова Виктора Сулеймановича, Крюкова Виктора Игнатьевича, Кубышкина Евгения Михайловича, Шаринкина Ивана Петровича, Коршунова, Подгайного Владимира Степановича, Хохлова Евгения, Кравцова Анатолия, Буглаева Анатолия, Селезнёва Николая, Привезенцева Владимира, Тимошенко Михаила, Рябикова Анатолия, Кравцова Анатолия, Слуцкого Льва, Ишмаева Ривгата Софиевича, Дудыкина Андрея, Разборова Николая, Ляпаева Сергея, Мельника Александра, Солдатенкова Владимира Карповича. Штурманы: Купеев Измаил Григорьевич, Шипов Павел Иванович, Хайло Виктор, Литвинов Борис Иванович, Кулаков Игорь, Вагин Владимир, Иван Копайгора, Петунин Виктор, Подымахин Игорь, Салихов Виктор Сулейманович, Шилов Отто Алексеевич, Зиганшин Камиль, Сурков Сергей, Казаков Вячеслав, Юрченко Леонид, Соколов Юрий, Акимов Александр, Голованов Алексей, Понаморев Владимир, Павлов Станислав…
Правые лётчики: Богослов Михаил, Коробов Виктор, Серяков Владимир, Корчагин Василий, Канжера Евгений, Кабиев Марсель, Демченко Геннадий, Немченко Михаил Иванович, Васильев Эдуард Фёдорович, Миняков Юрий, Тищенко Алексей Иванович, Шевченко Сергей, Матюшкин Валерий, Кручинин Володя, Николай Селезнёв, Николай Пузанов, Пухов Виктор, Солодовников Валерий Александрович, Макеев Владимир, Смирнов Владимир Николаевич, Соколов Юрий Дмитриевич, Голоднов Михаил Юрьевич, Гусев Виктор, Винокуров Игорь, Юшков Юрий, Дроздов Виктор, Яковлев Николай Павлович, Маркелов Геннадий, Мельник Александр, Бровко Тарас, Самойлов Геннадий, Сидоров Александр, Шабанов Владимир...
Бортовой техник Ми-4ПС Михаил Елиманов. Вот что про него пишет Иван Андреевич Мандрык: «Это был удивительный человек, который любил свою профессию. Это техник-изобретатель при ремонте вертолёта, особенно при замене двигателя или замене фрикционной муфты на вертолёте Ми-4 в полевых условиях. Выполняя санрейсы, ему неоднократно приходилось принимать роды в вертолёте. Он много оказывал помощи другим экипажам».
Ещё один из техников корифеев на вертолётах Ми-6 Потменский Алексей Константинович. Сам относился с техникой на вы и своих учеников (техников) приучал так же тщательно осматривать вертолёт на парковых днях и перед полётами.
Техники: Абрамов Вячеслав, Новиков Гавриил Григорьевич, Долгополов Дмитрий Павлович, Сусанов Михаил, Баканов Владимир, Коржиманов Виктор Иванович, Кухаренко Александр, Капитанчук Александр Васильевич, Калинин Игорь Викторович, Штанько Александр, Лазуренко Эдуард Павлович, Швец Олег, Стычинский Виктор, Мазур Иван, Кусургашев Виктор, Загреба Андрей, Нечаев Владимир, Григорьев Фёдор Фёдорович, Григорьев Валерий, Гришин Виктор, Бирюков Михаил. Механики: Васько, Крутских, Стародубов Василий, Плясун Юрий, Сорокин Владимир, Кутузов Виктор, Проходцев Алексей, Ечиков Евгений, Казарцев Юрий, Щербинин Фёдор, Довгалецкий Владимир, Григорьев Владимир, Гадюк Виктор, Пирх Иван, Матвейкин Фёдор, Коваль.
Механики: Попович Пётр и Шепелёв Александр, Савоник Роман.
Техник Туркин Николай Иванович, инженером был однофамилец Туркин Николай Васильевич (сам-то майор. Это у него поговорка была «сам-то»). Нечаев Владимир Николаевич
Радисты Ми-6: Чебышев Николай, Руденок Николай, Озеров Вячеслав, Хлопов Владимир, Корабейников Леонид, Солдатов Сергей, Лобастов Виктор, Галухин Борис, Железняков Алексей.
Начальник связи и помощники: Стороженко Александр, Шпаков Александр, Ус Владимир, Пестряков Евгений, Железняков Алексей.
Салихов Виктор Сулейманович – командир Ми-6, отличный лётчик, выполнявший сложные задания по транспортировке на внешней подвеске особо ценных изделий (по стоимости) на ГРЕМИХУ. Штурманом у него в таких случаях всегда бывал Радостев Вячеслав Савельевич.
12 августа 2000 года произошла трагическая гибель ПЛА К-141 «Курск». Наш полк принял самое активное участие в обеспечении как первой спасательной операции в августе, так и второй в 2001 г. В период с 15 июля по 10 октября выполнено 442 вылета, общий налёт составил 247 часов. Лётчики освоили корабли Норвегии, произвели более 250 посадок на корабли «Си-Игл», «Майя», «Пионер» днём, а на спасательную платформу «Регалия» днём и ночью, а также корабли обеспечения КСФ. Перевезено 1276 пассажиров, доставлено около 20 тонн водолазного и спасательного оборудования.
Мы твёрдо усвоили эти примеры и к чему должны быть готовы. Как правило, а это практически все полёты на спасение людей выполнялись не то чтобы при жёстких условиях, а на пределе вообще возможного, техники и человека и разума. Никто в этой обстановке, кроме вертолётчиков, эту задачу не выполнит. Все ресурсы по спасению исчерпаны, кроме вертолёта – никто. Если вдуматься, что происходило и в каких условиях – это шторма до 8 и более баллов, сильный ветер, качка корабля более 35°, низкая облачность, видимость практически нулевая, водой заливает площадку, а ангар для хранения вертолёта и подсобные помещения в этих условиях становятся бассейном. А у М. Фирова вертолёт с трещинами крепления редуктора – в любую минуту мог развалиться, что там спасать, запускать опасно.
Сами условия эвакуации: снизу всё ходит ходуном вверх, вниз, да ещё и крены, заливает волной, очень сильный штормовой ветер. А самое поразительное, что, служа в полку с этими людьми, они никогда не рассказывали о своих героических поступках, только на пенсии при встрече, в бане в тёплой дружеской обстановке мы вспоминали с подробностями эти события. Приведу два.
Первый.
24 февраля 1972, пожар на ПЛ К-19 в трюме 9-го отсека. Погибло 28 членов экипажа подводной лодки.
К-19 под командованием капитана 2-го ранга Виктора Кулибабы возвращалась с боевой службы в Атлантике на Север. В 10 часов 35 минут по корабельной трансляции прозвучал сигнал аварийной тревоги. Что случилось – в тот миг мало кто знал. Это позже выяснится, что в трюме 9-го отсека лопнул трубопровод. Масло попало на фильтр очистки воздуха, в котором рабочая температура элемента (ускорителя химической реакции) была свыше 120 градусов. Заплясало пламя, повалил дым. Огнём выплавило фторопластовые прокладки в трубопроводах воздуха высокого давления, и пожар, раздуваемый струей в 200 атмосфер, загудел яростным ураганом. Первым вступил с ним в борьбу старшина отсека главный корабельный старшина Александр Васильев: он спустился в трюм, размотал шланг пожаротушения и направил струю на пламя. Большего он не успел.
Инструкции подсказывают, что самый надёжный способ тушения пожара на подводной лодке – герметизация отсека. Через несколько минут после объявления тревоги все отсеки на субмарине наглухо замкнули свои двери. И в том же соседнем 8-м услышат душераздирающие крики погибающих в 9-м товарищей. Но помочь им ничем не смогут. Чёрные струи дыма, и угарный газ проникнут и сюда – в 8-й, электромеханический. Командир отсека капитан-лейтенант Лев Цыганков успеет убрать лишних людей, останется со старшиной отсека мичманом Николаенко и с несколькими электриками, без которых невозможно было обеспечить всплытие подводного крейсера. Валентин Заварин напишет:
«...Они обязаны обеспечить работу главных механизмов, иначе пучина океана навсегда может поглотить корабль. Сквозь дым еле различимы шкалы приборов, горло раздирает кашель. Надо включиться в аппарат... Цыганков сам переключает работу агрегатов от аварийных источников питания, выключает второстепенные потребители. Кружится голова, израсходованы все средства пожаротушения. А смерть рвалась из отсека в отсек. В 7-м, турбинном, она выбрала своими жертвами Вячеслава Хрычикова и старшину 1-й статьи Казимира Марача. Когда поступил приказ покинуть 6-й загазованный отсек, командир дивизиона капитан-лейтенант Милованов оставил при себе лишь одного помощника – старшего лейтенанта Сергея Ярчука. Ярчук умер на глазах у своего командира, управляющего одновременно двумя реакторами в аварийной ситуации.
К-19 всплыла с момента объявления аварийной тревоги с глубины океана на поверхность за 24 минуты. Но за эти минуты экипаж атомохода недосчитался 28 человек. Ничего не было известно о судьбе 12 подводников, отрезанных в 10-м отсеке. Телефонная связь с ними оборвалась. Оборвалась связь. Погас свет».
Океан встретил всплывшую без хода, без электричества, без тепла и дальней связи субмарину жестоким штормом. Судьба как бы испытывала на прочность советских моряков. Первым к ним подошел корабль береговой охраны США. Но подводники от помощи американцев отказались. Затем подоспели сухогруз «Ангарлес», большой противолодочный корабль «Вице-адмирал Дрозд», началась уникальная спасательная операция.
За пять суток БПК «Вице-адмирал Дрозд» пересёк Атлантический океан. Утром 3 марта подошёл в район аварии К-19. Шторм был жесточайшим. Бывший заместитель командира БПК по политчасти Александр Михачев, капитан 2-го ранга Проскурняков В.Г. собрали в столовой команды экипаж и сообщил о тяжёлом положении подводников. После сообщения в столовой воцарилось глубокое молчание. Только было слышно, как за бортом беснуется 8-балльный шторм и свирепо свистит в антеннах ветер. 10-метровая волна методически сотрясала корпус своей огромной массой, кладя на борт корабль до 35 градусов. Нарушил молчание командир корабля: «Мы в этих условиях должны оказать помощь нашим боевым товарищам, нужны добровольцы».
После минутного молчания весь личный состав заявил: «Мы готовы идти на помощь!». Из всего экипажа были отобраны 25 матросов, старшин и офицеров, более сильных, ловких, выносливых. Первые 12 человек с вертолёта были высажены на лодку. По выполнении поставленной задачи мы получили отзыв командира АПЛ капитана 2-го ранга Кулибабы и замполита лодки капитана 2-го ранга Веремьюка: «Ваши люди, которые находились у нас и оказали нам помощь, проявили себя с самой лучшей стороны. Подводники благодарны им за мужество, бескорыстие и высокое чувство ответственности за порученное дело. Мы специально не перечисляем фамилии, так как все матросы, старшины, мичманы и офицеры вашего корабля заслуживают самых тёплых слов большой благодарности. Передайте всему личному составу БПК «Вице-адмирал Дрозд», что мы гордимся вашими моряками – нашими боевыми друзьями».
Одним из первых на большом противолодочном корабле вызвался идти на помощь подводникам мичман Григорий Тихий. На «Дрозде» он служил боцманом. Впрочем, вот воспоминания самого Григория Тимофеевича: «Личный состав боцманской команды собрался в каюте и заявил мне, что все готовы идти на лодку. Я отобрал пять человек, с которыми решил идти на ПЛ. Остальные на меня сильно обиделись, что не беру их. На собрании мичманов и офицеров я заявил, что готов идти на лодку с личным составом боцманской команды. Не допускал мысли, что меня не пошлют. О боязни высоты и мысли не было. Очень большим моральным испытанием было, когда вертолёт завис над лодкой, и всё было готово для высадки людей, но сделать это не смогли из-за поднятого перископа и штыревых антенн. Да и волна захлёстывала рубку. Удалось передать только два мешка с продуктами. Очень чётко действовал старшина 1-й статьи Григорий Кондратьев. Никакого страха, лишь холодная решительность. Уверен, разреши ему, он бы вплавь добрался до лодки. На второй день (04.03) Кондратьев первым с вертолёта пошёл на лодку. После высадки наших людей на лодку на вертолёте стало увереннее работать. С каждым рейсом росло мастерство по высадке людей и грузов. Когда начали поднимать людей с лодки, то заметного страха у них в глазах не было. Правда, схватившиеся за трос подводники разжимали руки уже в вертолёте. Иной раз с нашей помощью. Мичмана трюмного втягивали в вертолёт в бессознательном состоянии, и конец каната захлестнулся вокруг шасси. Пришлось выходить на шасси старшине Зеленцову, дабы отвести канат в сторону. При приёме или передаче людей на лодку пальцы рук попадали в блок, заливало все кровью. Но никто не отпускал канат, ибо это было катастрофой для висящего за бортом.
Желание было одно – спасти во что бы то ни стало людей. Принимали тяжелобольного старшину. Носилки дошли до буртика двери вертолёта. Их перекосило. Мне и Зеленцову удалось за бортом вертолёта перевернуть носилки, а штурман капитан Хведась, покинув кабину, помог втянуть носилки внутрь вертолёта.
Мы были поражены героизмом и большим мастерством экипажа вертолёта».
«Некоторые из подводников, которых мы принимали на борт, прямо на глазах седели, – говорит мне Василий Красильников. – Многие не могли разговаривать, некоторых мы с ложечки кормили. Наш вертолёт снял с лодки порядка 70 человек».
В Североморск корабль пришёл 24 марта с приспущенным флагом, имея на борту тело капитана 2-го ранга Ткачева. Всего на К-19 погибли 28 человек...
Рассказывает командир вертолёта, осуществлявший спасение экипажа ПЛ, Вениамин Семёнович Молодкин.
«На первую боевую службу попал в декабре 1971-го на БПК «Вице-адмирал Дрозд». Мы уже возвращались с БС, пересекли экватор и направлялись к Кубе, когда поступило известие о том, что наша атомная подводная лодка терпит бедствие. Мы направились к ней для оказания помощи, так как других советских кораблей поблизости не было. Это было нелёгким и опасным делом. Так как по всем нормам летать было нельзя, запросили штаб авиации СФ, они побоялись принимать на себя ответственность – запросили Москву, там тоже не решаются.
Потом Москва нашла выход: дала указание начальнику авиагруппы принимать решение на вылет самостоятельно мол, вам там, на месте виднее. Долго спорили со старшим группы – А. Крайновым, надо ли так рисковать.
Позже меня упрекал помощник командующего авиацией СФ, что я допустил самоуправство. «Старший говорит нельзя лететь, а он полетел. Старший руководствовался инструкцией, а вы на неё плюнули». Штурман Хведась И.А. тоже был за то, чтоб лететь. Ведь рядом люди гибнут... К моменту прихода корабля погибло около 30 человек. И мы начали летать.
Ка-25 завис над рубкой аварийной ПЛ лодки К-19, находящейся в полупогруженном состоянии.
Первым всё-таки полетел Крайнов А.А. Он передал на лодку фонари, разное снаряжение. Потом летал я, а Крайнов А.А. был за руководителя полётов.Человек 20 матросов облепляли вертолёт и удерживали его на палубе. Раскладывали лопасти, запускали двигатель, и когда они выходили на взлётный режим, моряки отпускали вертолёт, и он взмывал в небо. Так же осуществлялась и посадка: фактически вертолёт ещё в воздухе принимали матросские руки и прижимали его к палубе. Вначале лодка находилась в полупогруженном состоянии, из воды торчала только рубка. Принимать людей приходилось с рубки, что было очень сложно и опасно, однажды колесо шасси коснулось рубки, создался крен около 15°, я резко поднял вертолёт, но холодок пробежал по спине. Позже на лодку были заведены с подошедших кораблей-спасателей «Алтай» и «Бештау» кабель электропитания и трубопровод высокого давления, что позволило продуть цистерны главного балласта и максимально приподнять лодку из воды. Кабеля с кораблей на лодку подавались тоже нашим вертолётом. Принимать людей стало возможно с палубы лодки. Летали на Ка-25ЦУ, с которого специально по этому случаю было снято около 600 кг аппаратуры. Брали людей с режима висения с ограниченным количеством топлива. На борту находились, кроме нас со штурманом, техник вертолёта и боцман с БПК. Они принимали людей на борт. Лебёдка была съёмная, поднимала одного человека. На борту, в отсеке могло поместиться человек десять, но обычно было меньше. Так за несколько рейсов перевезли около 70 человек.
Через несколько дней подошли два БПК из Североморска с вертолётами на борту. Тогда погода уже улучшилась, а мы летали в шторм, наш ангар заливался водой, а все подсобные помещения превращались в бассейн. Считаю – отработали хорошо, всё-таки спасли столько людей. Потом лодку буксиры потащили домой. Крайнов был старшим, его наградили орденом Красного Знамени, меня – орденом Красной Звезды, штурман наш – капитан Хведась, тоже получил орден Красной Звезды. Мне присвоили досрочно, на полгода, воинское звание капитан».
С 3 по 19 марта 1972 года в спасательной операции участвовал БПК «Вице-адмирал Дрозд». Выполнили 93 полёта с налётом 46 час., 15 мин. Перевезено 107 человек. Участники: лётчики старший лейтенант Молодкин В.С., штурман капитан Хведась М.А., майор Крайнов А.А.
БПК «Вице-адмирал Дрозд» находился в районе спасения К-19 до конца. Кораблю тоже досталось – потом в доке на корпусе насчитали семнадцать пробоин и вмятин. В Североморск корабль пришёл 24 марта с приспущенным флагом, имея на борту тело капитана 2-го ранга Ткачева, замполита первого экипажа К -19, пришедшего из Североморска на смену экипажу Кулибабы. От удара во время шторма о переборку у Ткачева произошло сотрясение мозга, общий паралич, и все усилия нейрохирургов не увенчались успехом.
Буксировка лодки на базу флота осуществлялась буксирами СБ-38 и «Стерегущий» и СС «Бештау» и «Агажен». Расстояние – 2160 миль.
4 апреля завершена буксировка и подводная лодка ошвартовалась в базе. В результате аварии погибли на К-19 28 человек и 2 человека в штормовых условиях на кораблях-спасателях – крейсере «Александр Невский» (один матрос был смыт волной) и плавбазе «Магомет Гаджиев» (замполит 1-го экипажа - капитан 2 ранга Ткачев, во время шторма получил смертельную травму).
Из воспоминаний Александра Медведева: «В бухте Тихой нас ошвартовали к плавпирсу и поставили рядом плавкран. На берегу развернули мобильный госпиталь. Поставили очень серьёзное оцепление из ВВшников. Через люк девятого отсека мы спускались в лодку, зашивали своих ребят в мешки и подавали на стропы плавкрана. Наши же ребята принимали их на берегу. КЭП категорически отказался, чтобы в этой операции принимала участие береговая похоронная команда. В перерывах кружка шила проскакивала как глоток воды, пьяных не было. Я сейчас пишу и комок подкатывает к горлу, вроде давно это было и немного забылось и было легче, но это забыть невозможно. Иной раз это снится. Просыпаюсь в поту. Невозможно это забыть. Тела подводников похоронены в губе Кислая на окраине города Полярный».
Второй рассказывает КОМАНДИР КОРАБЛЯ Н. СКОК:
«Первая служба в должности командира БПК была омрачена: при возвращении в Североморск пришла радиограмма с указанием оказать в Норвежском море помощь ракетной ПЛ, на которой произошел пожар в одном из отсеков. Вертолёты «Удалого» к тому моменту находились в аварийном состоянии, а море было 7 баллов. Я построил вертолётчиков и спросил: «Есть ли добровольцы?». Вызвались майор Фиров (командир отряда), капитан Бурунчаков и ст. лейтенант Муравьев. В первый заход они забрали трёх обгоревших подводников (на корабле им оказали медпомощь) и рассказали нам, какая на лодке жуткая картина».
