Великий торпедный скандал. Часть IV

Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V

Глава 4. Проблема контактного взрывателя

Спустя ровно месяц после приказа Главкома Тихоокеанского флота США о зап­ре­те использования магнитных взрывателей произошло событие, максимально наглядно продемонстрировавшее, что с проблемами торпед Mark 14 ещё далеко не покончено. И до этого многие командиры подлодок уже неоднократно док­ла­дывали, что с простыми и, казалось бы, на 100% надёжными и проверенными многолетней эксплуатацией контактными взрывателями тоже не всё в поряд­ке. Но данный инцидент был просто вопиющим.

Лучше всего ознакомиться с ним по рапорту капитана 3-го ранга Лоуренса «Дэ­на» Дэспита, командира подводной лодки SS-283 «Тиноза». Это как раз один из тех случаев, когда сухие формулировки документа передают происходящее го­раздо ярче, чем любой художественный пересказ.

ПЛ «ТИНОСА» (SS283) – Рапорт о втором боевом походе. Период с 7 июля 1943 г. по 4 августа 1943 г. Согласно оперативного приказа № 126-43

24 июля 1943 года

05.55 – Через перископ на максимальном подъёме обнаружена цель, идущая курсом 162° (И), 90° по левому борту, дистанция около 32 000 м. Начали сближение. Цель похожа на «Тонан-Мару №2».
08.09 – Вышли на позицию прямо по курсу цели. Погружение.
08.23 – Обнаружили цель. 35° по левому борту. Курс на сближение, полный ход.
09.28 – Пуск четырёх торпед. Как минимум два попадания.
09.32 – Цель сбросила четыре глубинных бомбы, одна тяжёлая.
09.34 – Цель отвернула, 150° по левому борту, дистанция 1500 м. Начинаем пре­следование.
09.38 – Пуск двух торпед; два попадания. Экипаж подлодки слышал два взрыва. Второе попадание в левую раковину вызвало сильный дыма, цель по­теряла ход, почти немедленно появился крен на левый борт и дифферент на корму.
09.40 – Четыре глубинные бомбы.
10.09 – Продолжили внимательное наблюдение за целью и не обнаружили приз­на­ков скорого затопления. Сблизились и произвели пуск одной торпеды в левый борт. Попадание, звук столкновения услышан в тот момент, когда я наблюдал большой всплеск. Никакого видимого эффекта. Цель выровняла крен и начала вести огонь по перископу и торпедному следу из пулемётов и четырёхдюймовок.

10.11 – Пуск 8-й торпеды. Попадание. Никакого видимого эффекта.
10.14 – Пуск 9-й торпеды. Попадание. Никакого видимого эффекта. Цель ведёт ог­онь при появлении перископа и по следам торпед во время их движения. Пересёк ку­рс цели, чтобы проверить наличие противоторпедных сетей; не обнаружено.
10.39 – Пуск 10-й торпеды. Попадание. Никакого видимого эффекта.
10.48 – Пуск 11-й торпеды. Попадание. Никакого видимого эффекта. Данная тор­педа попала в кормовую часть левого борта, произвела всплеск у борта, развер­ну­лась вправо и затем выпрыгнула из воды метрах в тридцати от кормы танкера. Трудно поверить, что я сам это видел.
10.50 – Пуск 12-й торпеды. Попадание. Никакого эффекта.
11.00 – Пуск 13-й торпеды. Попадание. Никакого эффекта. Ещё одна циркуляция с целью попробовать с другого борта цели.
11.22 – Засечён звук винтов на высоких оборотах.
11.25 – Обнаружен эсминец, приближающийся с восточного направления.
11.31 – Пуск 14-й торпеды. Попадание. Никакого эффекта.
11.32½ – Пуск 15-й торпеды. Попадание. Никакого эффекта. Погружение. Дис­тан­ция до эсминца 900 м. Слышали звук попадания торпеды в танкер. Перископ уже убран. Взрыва не было. К тому времени было решено сохранить последнюю тор­пе­ду для её исследования в базе.
11.42 – Эсминец выполнил поиск, первая серия из трёх глубинных бомб. Близко по левому борту. На 58 м ушли под термоклин.
11.47 – Эсминец прошёл прямо над нами, по направлению от правой скулы к левой раковине. Шум винтов отчётливо слышен на глубине 95 м.
11.48 – Он об этом не знал.
11.56 – Серия из четырёх глубинных бомб. Близко. Глубже нас. […]
13.57 – Перископная глубина. Танкер всё ещё на плаву, дифферент на корму и крен на левый борт.

Можно себе представить, до какой степени озверения должны были дойти ком­а­н­дир и экипаж лодки к концу этого двухчасового упражнения в торпедной ст­рельбе по идеальной, практически неподвижной цели типа «сидячая утка». Раз за разом проверяя торпеды, выходя на идеальную позицию – и видя лишь по­па­дания без взрывов. И дело было даже не в том, что была упущена такая «жир­ная» цель, на которую подлодку специально вывели, опираясь на данные радио­разведки. Дело было в необъяснимых обстоятельствах неудачи, когда одна за дру­гой не взорвались как минимум 8 торпед, совершенно достоверно попавших в цель. И Локвуд прекрасно понимал чувства своего подчинённого:

Я ожидал потока ругани и проклятий, как в свой адрес, так и в адрес Управления вооружений, Торпедной станции в Ньюпорте, торпедной мастерской базы… И я не смог бы его за это винить – 19 000-тонные танкеры на деревьях не растут. Но, ду­маю, Дэн к тому времени уже дошёл до такого градуса ярости, что у него прос­то не оставалось слов.

Между тем, специалисты торпедной мастерской в Пёрл-Харборе тщате­ль­но из­учили доставленную капитаном 3-го ранга Дэспитом последнюю тор­пе­ду – и нашли её контактный взрыватель полностью исправным. Всё, чем «помо­гло» в данном случае Управление вооружений, так это присланным спустя три неде­ли посланием от 31 августа, в котором снова рекомендовалось не умничать, а послушать умных людей и вернуться к использованию магнитных взрывате­лей.

К тому времени контр-адмирал Локвуд в очередной раз решил действовать в соответствии с принципом: «Хочешь, чтобы что-то было сделано надлежащим образом – сделай это сам». Получив санкцию Главкома Тихоокеанского флота Нимица, он назначил очередные «неофициальные испытания». Их идею выд­винул командир 2-й эскадры подлодок, а кроме того – талантливый инженер и изобретатель различного оборудования для подводных спасательных работ, а также индивидуального спасательного аппарата подводников, капитан 1-го ранга Чарльз Б. Момсен.

Для испытаний были выделены только что принятая в состав флота подлодка SS-262 «Маскеллэндж» и спасательное судно АМ-22 «Виджэн», имевшее на бо­р­ту водолазное оборудование. В качестве «мишени» был выбран уходящий на 30 метров под воду скалистый обрыв на островке Кахоолаве в центральной части Гавайского архипелага. Утром 31 августа 1943 г. подлодка вышла на дистанцию 800 м от берега и произвела пуск боевой торпеды по подводной скале. Контакт­ный взрыватель сработал штатно, боевая часть взорвалась. Лодка сменила по­зицию и произвела второй пуск. Снова взрыв.

Руководивший процессом начальник торпедно-артиллерийской службы соеди­не­ния капитан 2-го ранга Артур Г. Тейлор уже собирался прекратить бессмыс­ленный расход дорогих и дефицитных боеприпасов, но напросившийся учас­т­вовать в этих испытаниях командир «Тинозы» капитан 3-го ранга Лоурэнс Дэс­пит настоял на продолжении, и его настойчивость была вознаграждена. Третья торпеда изобразила до боли знакомый Дэспиту всплеск, вызванный не взрывом 230 кг тротила, а всего лишь разрывом резервуара со сжатым воздухом. Рискуя жизнью, водолазы с «Виджена», возглавляемые лично капитаном 1-го ранга Мо­мсеном, на 30-метровой глубине демонтировали покорёженную головную часть торпеды, обезвредили её и подняли на поверхность. В тот же день она была дос­тавлена в минно-торпедную мастерскую базы подлодок в Пёрл-Харборе.

Изучение взрывателя поставило специалистов в тупик. Система находилась на боевом взводе, так что проблемы с предохранительным механизмом можно было исключить. «Инерционное кольцо» сработало штатно, и боевая пружина послала ударник к капсюлям-воспламенителям, но, судя по всему, удар бойков оказался слишком слабым и не привёл к наколу капсюлей. Боевую пружину, ударник и даже капсюли переставили на другой взрыватель и спустили его вручную. Капсюли благополучно сработали. Словом, теперь было точно из­вес­т­но, что проблема существует, однако в чём именно она заключается – нужно было ещё только выяснить.

Продолжать обстрел береговых скал торпедами было бессмысленно. Во-первых, это было слишком затратно, да и дефицит торпед всё ещё никуда не делся, а во-вторых – вряд ли это дало бы какую-либо дополнительную информацию. Тре­бо­­валось изыскать способ стабильно разгонять если не торпеды, то хотя бы головные части со взрывателями до скорости в 46 узлов [85 км/ч] на суше, «в контролируемых экспериментальных условиях».

Офицеры-подводники быстро сообразили, что самый простой, дешёвый и, гла­вное, самый на­дёж­ный способ стабильно разгонять объёкты до одной и той же скорости – это про­сто ронять их с одной и той же высоты. Для разгона до ско­ро­сти 46 узлов, как нетрудно посчитать, требовалась высота сброса 28,5 м (соп­ро­тивлением воздуха в данном случае можно пренебречь). В крупной военно-мо­р­ской базе, какой являлся Пёрл-Харбор, хватало больших портальных кранов, а кроме того там были ещё и сухие доки, в том числе и большие «линкорные», с глубиной камеры в 14 м – уже по­ло­ви­на требуемой высоты.

В одном из таких доков и провели испытания, ис­поль­зуя в качестве «мишени» уложенную на дно плиту броневой стали, которую можно было устанавливать под наклоном, имитируя различные углы встречи с целью. Поскольку в практи­ческих головных частях отсутствовало посадочное место под взрыватель, то ис­пользовались разряженные боевые головные части, в которых заряд взрывчат­ки заменялся балластом. Всё это тоже было достаточно недешёвым удоволь­с­т­вием – головная часть торпеды со взрывателем стоила около 1000 долларов — во многом за счёт цены оказавшейся бесполезной «магнитной составляющей». Но, в любом случае, это было в 10 раз дешевле, чем расстреливать боевые тор­педы ценою в четверть среднего танка или одномоторного истребителя каждая.

Испытания позволили выяснить, что в случае «идеального» угла встречи в 90° вероятность осечки взрывателя достигала 70%. При угле встречи в 45° количе­с­тво осечек уменьшалось вдвое, а при 30° и менее взрыватель срабатывал безот­казно. Это очень хорошо соответствовало случаю с «Тинозой», когда взорвались лишь торпеды, пущенные с неудобного угла «вдогон» танкеру, в то время как пуски, произведённые с идеальной позиции перпендикулярно в борт непод­ви­жного судна, привели лишь к серии осечек.

Ну, а главное — выяснилась и причина этих осечек. Как ни странно, они были вы­званы тем же фактором, что и решённая уже проблема с глубиной хода. А именно – резким увеличением скорости новой торпеды. Контактная (точней «инерционная») составляющая комбинированного магнитно-контактного взры­вателя Mark 6 была полностью, без каких либо изменений унаследована от предыдущей чисто контактной модели Mark 4, разработанной ещё в 1910-х годах. На 1943 год взрыватели Mark 4 продолжали успешно и без нареканий ис­пользоваться не только на устаревших подлодочных торпедах Mark 10, но и на авиаторпедах Mark 13, и даже новейших электрических Mark 18. Опять сработал принцип «зачем улучшать то, что и так прекрасно работает», причём в данном случае речь опять шла о конструкции, многократно испытанной, в том числе и в боевых условиях Первой мировой.

Однако то, что хорошо работало на скоростях встречи с целью в 30–35 узлов [55-65 км/ч], переставало работать на 46 узлах [85 км/ч]. Проблема состояла в том, что канал, по которому ударник двигался к капсюлю, располагался пер­пен­ди­ку­лярно ходу торпеды. Поэтому при столкновении с бортом цели инерция прижи­мала ударник к «передней» стенке канала в момент движения к капсюлю. Уве­личение скорости столкновения более чем на треть усиливало этот прижим, а значит и силу трения, тормозившую ударник, более чем в 1,7 раза. При столк­новении под острым углом («скользящий удар») время торможения со скорости в 46 узлов до нуля было больше, что уменьшало перегрузку, так что импульса боевой пружины всё ещё хватало для того, чтобы боёк наколол капсюль. Но при столкновении под углом, близким к 90°, то есть при минимальном времени торможения и максимальной перегрузке, чаще побеждала уже сила трения.

В некоторых статьях на тему «Большого торпедного скандала» можно встретить версию, что осечки были вызваны тем, что в результате перегрузки ударник от­клонялся в сторону, из-за чего бойки просто не попадали по капсюлям. Но, как нетрудно убедиться из представленной выше схемы, подобный вариант был не­возможен просто конструктивно.

Строго говоря, ветераны-конструкторы, разрабатывавшие взрыватели преды­дущего поколения ещё в 1910-х годах, postfactum вспомнили, что подобная про­блема возникала уже у них – даже на меньших скоростях. Однако тогда она бы­ла быстро выявлена в ходе натурных испытаний и «побеждена» банальным уси­лением боевой пружины. А в случае комбинированного магнитно-контактного взрывателя Mark 6, как мы помним, сдаточные испытания ограничились одним единственным успешным срабатыванием магнитного детектора нового взры­ва­теля в ходе одной-единственной серии испытаний в 1926 году. Его инер­ци­он­ная составляющая вообще никогда специально не испытывалась.

Результаты стрельбы по прибрежным скалам Кахоолаве и упражнений в сухом доке Пёрл-Харбора были сообщены специалистам Торпедной станции в Ньюпо­р­те. Прижатые в очередной раз к стенке, те вынуждены были произвести подо­б­ные испытания и у себя. Результатом стало очередное признание наличия про­блемы и уверения в том, что главные и единственные американские специа­лис­ты по торпедам работают над её решением. Текущие рекомендации, содер­жав­ши­еся в ответе от 16 сентября, свелись к предложению переключить пока все то­р­педы на «дальнобойный режим», то есть на пониженную скорость в 30,5 уз­лов, при которой контактный взрыватель должен работать без сбоев.

Как нетрудно догадаться, приступа энтузиазма данная рекомендация у подвод­ни­ков не вызвала. В штабе подводных сил Тихоокеанского флота США мрачно шутили, что в следующем своём послании Управление вооружений скорей всего предложит вернуться если не к тарану а-ля «Наутилус» Жюля Верна (или пред­ло­женному в полемическом запале контр-адмиралом Локвудом «крюку для срывания листов обшивки»), то, как минимум, к старым, добрым и предельно надёжным шестовым минам образца XIX века.

Было предложено несколько вариантов решения проблемы, но самыми про­стыми и очевидными стали два из них. Сила, прижимавшая ударник к стенке канала, была пропорциональна массе ударника и квадрату скорости, но если со скоростью ничего поделать нельзя, то массу вполне можно было уменьшить. Поэтому в первом варианте предлагалось облегчить уже имевшийся ударник высверливанием его изнутри и фрезерованием канавок-«долов» снаружи.

Во втором варианте предлагалось просто сделать новый ударник, но уже не из бронзы, а из лёгкого алюминиевого сплава. В конце концов, решили, что кашу маслом не испортишь, и объединили оба эти варианта. Цена новой детали со­с­тавила менее одного доллара. Как гласит красивая легенда, материалом для но­вых ударников послужили лопасти винтов японских самолётов, сбитых во вре­мя рейда на Пёрл-Харбор, хотя по многим причинам это представляется мало­вероятным.

21 сентября 1943 года подводная лодка SS-232 «Хэлибат» под командованием капитана 3-го ранга Игнатиуса Гэлэнтина прибыла всё к тому же островку Кахо­олаве, неся на борту первые торпеды, снабжённые взрывателями с облег­чён­ны­ми ударниками. Из семи торпед, выпущенных по многострадальному подвод­но­му обрыву сознательно под прямым углом, не взорвалась лишь одна. Резуль­таты испытаний были признаны удовлетворительными и были немедленно до­ложены Главкому Тихоокеанского флота адмиралу Честеру Нимицу. Получив его благословение, контр-адмирал Локвуд отдал приказ начать переделку всех имевшихся взрывателей.

30 сентября 1943 года из Пёрл-Харбора вышла в боевой поход подводная лодка SS-220 «Барб» под командованием капитана 3-го ранга Джона Уотермана. Все 20 торпед у неё на борту были снабжены усовершенствованными взрывателями. К концу октября 1943 года модернизированными взрывателями были оснащены уже все подлодочные торпеды, имевшиеся на Тихоокеанском флоте.

Однако данная импровизация, несмотря на её простоту и эффективность, была не более чем временным решением. Было очевидно, что конструкция требует полной переработки, и сделать это могли лишь специалисты из Торпедной ста­н­ции в Ньюпорте. К тому времени начальник Управления вооружений ВМС США контр-адмирал Блэнди уже полностью «перешёл на сторону» Локвуда, тем более что суть проблемы ему продемонстрировали с помощью лишённого дето­натора взрывателя Mark 6 прямо на его рабочем столе.

Подгоняемые со всех сторон конструкторы уже к концу 1943 года разработали принципиально новую схему контактного взрывателя. Точная механика была заменена предельно простым и надёжным стальным шариком, замыкавшим контакты электрического детонатора. Новая модель взрывателя была много­к­ра­тно испытана на разных скоростях и под разными углами, показала надёж­ность, близкую к 100%, и в январе 1944 года была принята на вооружение под индексом Mark 6 Mod. 5. Хотя данный взрыватель считался исключительно ко­нтактным, на нём была оптимистично предусмотрена конструктивная воз­мо­ж­ность «доустановки» и магнитного детектора — после того, как его, наконец, доведут до ума.

Таким образом, спустя каких-то два года после начала войны врождённые боле­з­ни торпед Mark 14 были вылечены. Сбылась, наконец, мечта уже упоминав­ше­гося командира подлодки «Скипджек» Джеймса Коу (к тому времени уже погиб­шего), изложенная им в также упоминавшемся уже рапорте от 3 июня 1942 г.:

Что нам действительно нужно здесь, на дистанции пуска в подлодке, так это на­дёжные торпеды. Или хотя бы точное знание, что эти «рыбы» будут делать, а что нет. Как только мы это получим – многие из тех джапских кораблей и судов, что сейчас уходят от нас, сразу начнут отправляться на дно.

Содержание: Часть I | Часть II | Часть III | Часть IV | Часть V

Сподвигнуть автора на новые свершения можно здесь