С чего начинается Родина?
Это едва ли не первое воспоминание в моей жизни: вершины деревьев за окном и этот вяз, чьи прихотливо изогнутые ветви высоко поднимаются над прочей зеленью Крестовского острова.
Он действительно необычен: на середине высоты ствол расходится в виде буквы «Y» на две ветви, симметрично выписывающие «С»-образный изгиб ближе к вершине, а от самого корня под 90 градусов отходит еще одна могучая ветвь, практически отдельное дерево, чья крона по форме не имеет ничего общего с кроной основного ствола.
Не помню в каком классе я получил «4» за сочинение из-за «слишком навязчивого» описания этого вяза. Надеюсь, сегодня я справился лучше.
Глядя из окна на ветви этого дерева, я впервые ощутил тревожное и манящее чувство загадки, задумавшись, как далеко от дома растет это дерево с такой необычной кроной, и можно ли до него дойти. Моя любовь к картам, к линиям, к исследованию местности – оттуда, от этого вяза.
С тех пор прошло лет 30. Я рос, рос и вяз. Менялся под его сенью Крестовский остров. Исчезло троллейбусное кольцо у его подножья,
сам он оказался на территории элитного жилого комплекса, в его, так сказать, «саду». Но всё также возвышались его ветви (уже не очень-то и симметричные) над прочими деревьями Крестовского,
все также чернела его прихотливая крона на фоне закатов и иллюминации стадиона.
А вот сегодня его не стало.
Сегодня его спилили. И я даже не в претензии. Графиоз вязов, безжалостная болезнь, которая из-за импотенции городского правительства видимо рано или поздно погубит все вязы Петербурга, не миновала и этого исполина. Лечение от этой болезни только одно – как можно скорее спилить пораженное дерево, чтобы спасти хотя бы остальные (остальных, впрочем, не осталось – все более мелкие вязы погибли гораздо раньше). Но так или иначе мой вяз был обречен – я знал это уже полтора года.
И не в претензии я именно на сам факт сноса смертельно больного дерева. А вот на бездействие городских служб, а в большей степени на городское правительство теперь во главе с «новым энергичным» губернатором, очередным «хорошим хозяйственником», я очень даже в претензии. Это благодаря выстроенным ими механизмам государственного устройства Санкт-Петербурга, профильные службы не то что не заинтересованы в развитии зеленых насаждений или остановке эпидемии графиоза. Они прямо заинтересованы в новых и новых сносах деревьев, потому что именно за снос им и платят. И за посадку, конечно, тоже. Поэтому им выгодно посадить слабое дерево, которое быстро умрет, чтобы можно было посадить еще раз. Или закатать лунку в асфальт. Это тоже очень любят.
И вяз погиб не своей смертью.
Его убило несовершенство и неповоротливость государственных механизмов города, а также равнодушие исполнителей и ответственных лиц, откровенно забивших на борьбу с графиозом. Как, впрочем, и на все прочие аспекты озеленения.
Дерево в Петербурге – не живое существо, не «зеленые легкие», не верный помощник в борьбе с загрязнениями и болезнями. Дерево – бесправный предмет, даже более бесправный, чем бетонный блок. Вот свежий пример: https://vk.com/wall-166653806_20427.
Или вот, при реконструкции линии Чижика вот эти прекрасные деревья безжалостно спилили:
Видимо, кому-то помешали проложить канаву, лень было пару раз дернуть мышкой в файле проекта. И таких примеров масса.
Как это контрастирует с Миланом, где прямо в центре высятся настоящие исполины,
которые берегут и при необходимости бережно поддерживают!
Помните песню «С чего начинается Родина»? Там перечисляются маленькие и простые вещи из детства, вещи, неразрывно связанные с родной землей, которые и превращают абстрактное понятие Родины во что-то свое, бесконечно родное и близкое, за что не жалко отдать и жизнь. Так вот, моя Родина начиналась, в том числе, и с этого вяза. Теперь его нет, и что для меня та Родина? За что я, случись чего, пойду умирать? За эстакаду Западного скоростного диаметра, за новый стадион, за элитный жилой комплекс, отхапавший себе территорию моего детства, так что я и подойти попрощаться не могу к своему вязу? Да пошли бы они…
Нет, конечно, не все так контрастно, и не вязом единым исчерпывается для меня Родина. Я по-прежнему люблю Петербург и не хотел бы его променять ни на какой другой город. Но если, не дай Бог, передо мной встанет выбор, идти или нет умереть за землю, где больше нет места для корней вяза моего детства, то это тоже будет значимым фактором. Это только для комитета по благоустройству деревья – всего лишь средство освоения бюджета. Городское правительство мыслит глобально, миллиардами рублей, мегастройками (новыми эстакадами и развязками, в основном), и не обращает внимание на мелочи – что им какое-то дерево. Но когда-нибудь эти мелочи могут выйти боком. И в лучшем случае это будет равнодушие.
Этот вяз был одним из тех вещей, которые превращали для меня эту страну в мою страну. Среди них было и троллейбусное кольцо, и старый стадион Кирова (хоть я его и недолюбливал, как мне тогда казалось), и метро без аляповатого НИПа, гроздьев камер и дурацких рамок, которые все равно ни от чего не спасут, и старый деревянный Петровский мост. Таких вещей остается все меньше и меньше, но пока они есть. Следующий в очереди, по-видимому, троллейбус на Невском.
Может возникнуть ощущение, что я против вообще любого развития, за консервацию каждой деревяшки. Это вовсе не так. И если бы старый Петровский мост разобрали, чтобы построить новый красивый мост для неспешных прогулок, для пешеходов и велосипедистов, для наблюдения заката – я был бы только счастлив. Но тот участок автобана, который там возвели, с тротуарами, где вдвоем не разойтись, с носящимися за сотню мажорными автомобилями… Прикажете полюбить ЭТО?
Или тот же троллейбус на Невском. Если бы он действительно изжил себя – да не вопрос, снимайте (но не раньше, чем замените электробусами все проходящие там автобусы). Но ведь планируют убить (планируют, планируют, эта идея отнюдь не похоронена) именно хорошо работающий транспорт в городе, буквально задыхающемся от транспортных проблем. Предлагаете и этот идиотизм «благодарно принять»?
Лично для себя я не знаю (и дай Бог, не узнаю) когда наступит предел, после которого моя страна станет «этой страной», а мой город – местом для зарабатывания денег на переезд. Тенденции, впрочем, оптимизма не внушают. Знаю я сейчас точно только одно – сегодня небо Крестовского острова для меня осиротело…
