Мэрилин Мэнсон — Из тьмы (Интервью «Classic Rock», 2020г.)
Наполненный смертью, преследуемый тенью психических заболеваний – но неизменно заряжающий надеждой, новый альбом Мэрилина Мэнсона – самый подходящий саундтрек для конца света. Бесчестно известный фронтмен вместе с соавтором альбома Шутером Дженнингсом говорят о жизни и преступлениях «We Are Chaos».
Будучи когда-то музыкальным журналистом Мэрилин Мэнсон прекрасно знает цену мифологии. В Калифорнии уже за полночь, когда он звонит нам из своего дома в Лос Анджелесе, – и эта деталь вполне гармонирует с нашим восприятием наследного принца шок-рока как некоего ночного полтергейста. Он игнорирует наш намёк, что он должен бы быть в кровати, а не общаться с прессой.
«У меня ночной образ жизни», - говорит он. «Последнее время я полностью утратил ощущения времени из-за обстоятельств, в которых мы все очутились. И в моём доме темные шторы, так что, когда я просыпаюсь, я никогда не знаю день или ночь на дворе».
Как мы узнаем чуть позже, для Мэнсона время изоляции было «психически разрушительным». И, несмотря на тридцатилетнюю карьеру, построенную на всевозможных макабрических вещах, он едва ли понимает этот чёрный юмор все увеличивающегося числа погибших от COVID-19.
«Нет. Люди бесконтрольно заболевают и умирают, и это невозможно сдержать – это ни в коем случае не то, к чему, на мой взгляд, нужно относиться легко. Мы сражаемся с чумой, с которой наше поколение ещё не сталкивалось. Мы никогда не сталкивались с подобным ужасом. Я понимаю, о чём ты говоришь, в духе Антихриста. Но моя мечта об апокалипсисе была бы гораздо более интересной и яркой».
В это тёмное время, светом за кромешной тьмой Мэнсона выступает его последний – определенно его наиболее интересный альбом. Записанный с звездой альтернативного кантри и знатоком кровавых фильмов-слэшеров — Шутером Дженнингсом, «We Are Chaos» — тот альбом Мэнсона, который шокирует, но не столько безделушками-страшилками, сколько своей широтой взгляда.
«Мы оба мнительны», — сказал мне Дженнингс неделей позже. «Мы любим музыку, слушаем много музыки, делились друг с другом разными вещами. Многое я узнал от него. Например, по-настоящему неизвестные песни Roxy Music, или Love and Rockets и Fields of Nephilim — группы, о которых я никогда не знал, но которыми стал одержим впоследствии. А Боуи – то, от чего мы оба отталкиваемся. Он всегда был мрачным, не правда ли?...»
Порой прежний Мэнсон сопротивляется до конца на альбоме — и в тяжеловесном глэм треке «Perfume» чувствуется привкус его раннего хита «The Beautiful People». А другие треки, как мрачные синтезаторные «Don’t Chase the Dead», «Half-Way and One Step Forward» и «Keep My Head Together» представляют собой то, что Дженнингс назвал «новым готическим роком» — с явным влиянием Bauhaus, the Cure и Joy Division, в то время как «Paint You With My Love» — сладкая баллада о любви, которая чем-то напоминает старые кантри песни на радио. А меланхолический гул звучаний заглавного трека почти до неприличия напоминает битловскую «Across The Universe».
«Я когда-то говорил в интервью, что я – воплощение хаоса», - размышляет Мэнсон. «А эта песня называется «We Are Chaos» – и это делает её похожей на гимн. Ты включаешь слово «мы» - и вдруг подпевают все. Так что, думаю, это моя версия «We Are The World», — говорит он, посмеиваясь.
С помощью атмосферной обработки Дженнингса на протяжении всего альбома голос Мэнсона начинает преследовать тебя. Их сотрудничество длится уже давно – и хроники его весьма запутаны: оно началось с недоделанной песни для телесериала «Сыны Анархии», затем последовал кавер на песню Боуи «Cat People» в 2016. В городе полном фальши их дружба смогла устоять.
«Здесь, в Лос-Анджелесе, Мэнсон – мой лучший друг», — говорит 41 -летний певец. «Мы собираемся вместе, смотрим жуткие фильмы. Меня всегда очаровывала другая, тёмная сторона. Когда я был малышом, мой папа [легенда аутло-кантри Уэйлон Дженнингс] будил меня посреди ночи и говорил: «Там по телевизору – ужастик. Хочешь посмотреть?» Я просыпался, спускался вниз, пугался до смерти, шёл спать в слезах. И всё же, просто хотел смотреть ещё и ещё. Мы с Мэнсоном только недавно посмотрели вместе «Священную Гору» – и это один из самых мрачных фильмов».
И всё же, Дженнингс слегка ощетинивается, когда я делаю замечание, что он – странный выбор в качестве продюсера альбома, учитывая то, что он из мира кантри.
«Нет, потому что ты не смотришь на это изнутри», — парирует он. «Знаешь, я не расхаживаю по улицам в ковбойской шляпе. Бля, мы друзья, понимаешь? Marilyn Manson и Nine Inch Nails были двумя группами, которые повлияли на меня больше всего, когда я был молод. Мне пришлось заставить девушку купить мне «Portrait of an American Family» [альбом Мэнсона 1994 года] из-за всего шума в новостях. Так что я знал в своём сердце, что смогу превзойти себя на этом альбоме. Я знаю, что я был напуган, тем, как этого добиться. Потому как я не знал… Это было похоже на покорение вершины в кромешной тьме».
Это восхищение взаимно.
«Помню, я выходил на сцену под «Fuck You (I`m Famous)», ещё не зная Шутера лично, мне просто нравилась песня», — говорит Мэнсон. «All of This Could Have Been Yours» из его альбома «Black Ribbons» была первой песней моего плейлиста для гримёрной».
В докоронавирусные времена они обменивались идеями для «We Are Chaos», экспериментируя прямо в тур-автобусах и записывая где только было возможно, включая и домашние студии друг друга. Мэнсон полагает, что первый трек, над которым они трудились, был «Half-Way And One Step Forward». А Дженнингс считает, что, возможно это был стандартный ню-гот- рок «Don`t Chase The Dead».
«Я играл на басу, а Мэнсон просто валял дурака, пробуя сумасшедшую «шумную» гитару на моём Gibson SG. Мы оба очень любим песню «I`m not Like Everybody Else» The Kinks, так что я пытался придумать нечто схожего духа. И мы просто пробовали и пробовали.
Титульный трек был вдохновлен одной октяборьской ночью с небольшим уровнем криминала. «Мы с Шутером посетили концерт Брэнди Карлайл в Дисней Холле в Лос-Анджелесе», — вспоминает Мэнсон. «В ту ночь, как мы уходили, я убедил его украсть стул из одного банкетного зала. Мы пошли домой в его студию, и я уселся на этот диснеевский стул и спел последние строфы «We Are Chaos». Тот стул привнёс диснеевскую магию в мою задницу – и её можно было почувствовать в микрофоне. Так что поблагодари Микки Мауса за эту песню. Но потом, на следующее утро, Шутера разбудила полиция…»
Дженнигс добавляет: «У них были записи видеокамеры, где было видно, как мы забираем его, и они сказали: “Если вы вернете стул обратно, мы не будем подавать заявление”».
Если оба ясно выражаются по поводу музыкальных проб альбома, то вытянуть из них значение слов оказывается заданием в разы сложнее. Дженнингс смутно объясняет, что «слова – палитра для слушателя, из которой он рисует свою собственную историю». Мэнсон же предпочитает говорить об атмосфере, нежели о чём-либо конкретном, хоть он и подробно остановился на «Infinite Darkness» – мрачный трек, открывающий вторую, более пессимистическую часть альбома, которая напоминает нам что ты «dead longer than you are alive». («мертв дольше, чем жив» - прим. перев.)
«Когда мы записывали эту песню, мы оба переживали утрату», — объясняет он. «Так что, полагаю она о смертности. О той идее, что смерть – то, в чем преуспеть легко, но требуется мужество для того, чтобы быть живым, и посмотреть в глаза всякому дерьму. Это сложнее. У второй половины пластинки другой привкус горечи».
Что касается относительно оптимистичного заглавного трека, Мэнсон говорит, что это – как одновременно результат раскопок его собственной души, так и призыв ко всем травмированным людям по всей земле. Это признание того, что их боль не так уж и отличается.
«Она о том состоянии души, в котором я пребывал, с которым люди могут соотнести себя. Потому как все проходят через проживание своих травм».
Сейчас душевное здоровье кажется большой проблемой, не так ли?
«Оу, да так всегда и было. Я имею в виду, что моя мать страдала шизофренией. Не могу сказать точно, какая версия моего мозга «хорошая», а какая «плохая», но знаю, что наверное быть со мной в романтических отношениях очень энергозатратно. Я старался стать лучше. Я думаю, у всех есть возможность меняться. Это о том, чтобы стать лучшей версией себя – насколько это возможно. Даже если ты преуспеваешь в том, чтобы быть ужаснейшим говнюком, об этом есть, что сказать. Но я надеюсь, что я всё-таки не ужасный говнюк», — размышляет он. «Я просто лучшая версия себя. С недостатками, не идеальная. Я пытаюсь делать то, что делает меня счастливым, и несёт счастье другим людям. Я чувствую, что я что-то привнёс в мир, вместо того, чтобы забрать что-то из него».
Оба согласны, что ключевым треком на «We are Chaos» является «Broken Needle», которая закрывает альбом, словно урну на пути в печь.
«Мы хотели, чтобы весь альбом в краткой форме выразил все эти стили», — говорит Дженнингс. «В нём есть разные моменты – акустические, механические, рок-н-ролльные. И я думаю, мы сделали всё это в одной песне. И в ней всё равно есть мрачность, угрюмость, болезненность. И мне нравится, что, когда ты включаешь «We Are Chaos» на проигрывателе, как только ты подберёшься к последней песне альбома, она не заканчивается, пока ты не снимешь иглу с пластинки».
Итак, он закончен. Но потом приключился ковид. В самоизоляции, отмечает Мэнсон, с ним происходили качели-карусели.
«Сложно сказать, усложняет ли мне жизнь [христианское крыло], я даже не думаю, что церкви сейчас открыты. Церкви не работают. Школы не работают. Так что это исключает множество проблем. Множество любителей создавать проблемы остались без работы. Вероятно, меня как-то найдут способ обвинить в том, что мир разваливается на кусочки. Я не ищу такой чести».
Сейчас жизнь хуже, чем обычно, или просто история повторяется?
«Жизнь никогда не была совсем уж идеальной, в любом её отрезке. Я вспоминаю мои школьные годы, мои ранние воспоминания о том, как я взрослел, и тогда убили Дж. Кеннеди, и проходила вьетнамская война. Так что ужасы происходили всегда. На этой пластинке я говорил о том, какова жизнь всегда была. Просто сейчас так вышло, что она стала хуже. Но я стараюсь сфокусироваться на том, что у меня есть – а это набор из целых пяти кошек, и надежда на то, что однажды, в ближайшем будущем, у меня будет возможность сыграть эти песни вживую».
Это – заключение, говорит он. В любом случае, Мэнсон не выходит на улицу часто, но принудительное отсутствие сцены похоже на отказ в кислороде.
«Невозможность исполнять песни вживую», — его голос затихает. «Я не жалуюсь, как какая-нибудь капризная высокомерная рок-звезда, которая говорит, мол, я сейчас не могу работать, о горе мне. Но, в последние двадцать лет всё, что я знал, было — выходить на сцену и петь. И сейчас я не могу это сделать. Это разрушает мою душу. Когда ты в карантине, твоя жизнь становится макрокосмом – ну, или микрокосмом. Ты теряешься. Ты больше не знаешь, что является реальностью — помимо того, что окружает тебя. И это может привести тебя к безумию».
Невероятно, насколько идеально настроение «We Are Chaos» подходит сегодняшним временам – будто Мэнсон заглядывал в будущее глазами в дьявольских контактных линзах и увидел там надвигающуюся пандемию.
«Да, удивительно», — говорит Дженнингс. «Эти песни были написаны задолго до этого. Но я думаю, что это подходящее время для этой пластинки. Она не о НЛО, оборотнях или демонах. Она – глубоко романтична, и это может тронуть сердца людей. Это то, в чем люди нуждаются. Думаю, слова Мэнсона предлагают проблеск света во тьме».
Старик Антихрист–Суперзвезда не собирается полностью выходить на свет. Даже во время пандемии, мифология всё ещё имеет значение. Но в этом-то и есть баланс – именно это кисло-сладкое противопоставление света и тьмы делает «We Are Chaos» настолько неотразимым саундтреком разворачивающегося катаклизма 2020 года.
«Я говорю, что мы все *бнутые», — объясняет Мэнсон. «Так оно и есть. Но это совсем необязательно конец. Скорее “Но ты можешь исправить это, если захочешь”».
Во всей эмоциональной тьме, звучащей на протяжении всего альбома, всё-таки, в нём пробивается лучик света. Потому как, в противном случае, какой смысл в создании искусства?
«Я не фаталист», — заключает он. «Я не рассматриваю это как конец всего. Но я излагаю мысль – всем, кто хочет её услышать – что, если это и последний день жизни, давайте сделаем его стоящим. Осознавая, что возможно завтра тебя уже не станет, лучше сделай сегодняшний день чертовски классным».
