Хамар-Дабан: от крепкой древности к вычурной молодости
История похода вглубь времен
Наступала середина очередного июня — времени резкого перелома моего образа жизни, происходящего каждый год. Уходила работа, наступал период активного отдыха, спорта и хобби. По уже давно составленному плану пора собираться в большой поход.
Я уже писал о прелестях пересечения хребтов, особенно такого, как Хамар-Дабан, у которого северный и южный макросклоны сильно во всем отличаются. Как и прошлогодний маршрут, о котором я мечтал шесть лет, этот не менее долгожданен — по нему 10 лет мне не удавалось пройти. Вообще, свои походы я легко разделяю на «особенные» — те, маршруты которых давно обдуманы, исключительно желанны и, как правило, хорошо «выдержаны» во времени, и «легкие» — обычно попроще и спонтанные, по приглашению. Слова «особенный» и «легкий» не зря поставлены в кавычки — любой поход особенный, и любой может быть сложным.
Прошлогодний маршрут-пересечение включал переход Хангарульского хребта, посещение высшей точки хребта Хамар-Дабан, путь по одному из его главных водоразделов и уж точно был непростым. Если рассуждать с геологической точки зрения, то маршрут прошел по местам былой активной вулканической деятельности, которая и создала ландшафты этих мест, в том числе и высшую точку — Утуликскую Подкову. Если бы не вулканизм, омолодивший 18-23 млн. лет назад горы (вернее, создав новые), то эта часть Хамар-Дабана была бы совершенно иной — намного менее выраженной и интересной.
Что же интересного в нынешнем маршруте? В первую очередь, пожалуй, долина реки Селенгинки — жемчужина Хамара, как я ее назвал. Об этой замечательной долине я уже подробно писал — очень советую почитать — мне кажется, даже те туристы, кто много раз там бывал, смогут почерпнуть для себя новое. Во вторую — могучим гребнем главного водораздела Хамар-Дабана с главенствующей над этими местами живописной, но, как у нас водится, безымянной вершиной с примечательной высотой 2220 м, а точнее 2220,7 м. Для простоты повествования назовем эту гору с руки Николая Коробенкова Серединной — она находится практически в центре горной страны. К тому же, когда маршрут поперек хребта прокладываешь по долине Селенгинки, он «автоматически» ложится мимо озера Таглей — крупнейшего водоема этой горной страны.
Если говорить о геологии, и, стало быть, виде гор, то маршрут захватывает совершенно разные геоморфологические виды, при этом непохожие и на прошлогодний срез хребта. Но об этом позже.
Если ранее было не с кем пойти в такой поход, то в этот раз собралась группа аж из 8 человек, каждый из которых шел, можно сказать, с собственными целями и мотивами. Я не очень люблю походы большими группами — атмосфера в них для меня, как правило, бывает неуютной, беседы — поверхностными, но в этот раз собрались нестандартные и интересные соратники.
Идти линейные маршруты хорошо по направлению увеличения «цивилизации», вдоль градиента развитости, как сказали бы математики или физики. Нет ничего приятного завершать длинный маршрут в далеких и затерянных населенных пунктах, из которых и уехать-то сложно. Поэтому решено выходить из ближайшего населенного пункта к Таглею — улуса Улзар. Группа велика, поэтому добираемся туда на заказном автобусе.
Улзар, что в Джидинском районе Бурятии, находится практически в середине хребта Малый Хамар-Дабан. В этих краях высота его гор не превышают 1600-1700 м. Высшая точка хребта — г. Армак (2079 м) находится в 46 км к западу от Улзара. По другую, относительно улуса, сторону Малого Хамара находится Таглей — как уже отмечалось, крупнейшее озеро всей здешней горной провинции. К нему и идет наш путь на первый день, который полностью проходит по дорогам — будь то хорошие лесные шляхи или глубокая колея в болоте. Благо дорог здесь много, в том числе тех, которых нет на «генштабе» — они накатаны к местам сбора шишек кедровой сосны.
Таглей можно увидеть уже с гребня Малого Хамар-Дабана, если присмотреться сквозь деревья или залезть на скальный останец, которыми гребень в изобилии украшен.
Спуск к Таглею уже менее приятен — длинный путь идет по болоту. Ко всему прочему, на этом пути нас застает ночь, и далее как в стихотворении Андрея Вознесенского:
…И березы багрово висят кистями, будто раки трагическими клешнями.
Говорит Черных: «Здесь нельзя колесами, где вода, как душа, обросла волосьями.
Грязь лупить — обмазаться показательно. Попытаемся по касательной!»…
Впереди, пока не обогнем озеро и не уткнемся в вытекающую из него р. Таглейку, нас ждет дефицит питьевой воды. Поэтому приходилось пить кипяченую болотную, устроив бивуак на кое-как найденном подходящем сухом и ровном пятачке земли.
На следующее утро, мы, наконец, достигли озера. Его площадь, равная 13 кв. км., почти в 12 раз больше, чем площадь Соболиного озера — второго здесь по величине. Как образовался Таглей — неведомо. Гуляющая в сети версия о проявлении здесь вулканизма несостоятельна. Не найти тут и ледниковой морены, да и ледников тут не было, как и на всем Малом Хамар-Дабане. Скорее всего, озеро тектонического происхождения, как и, например, Гусиное — земля просела при горообразовании.
Сейчас покой этой глуши нарушают лишь жители местных улусов, но видал Таглей и крутые года. Вроде как достоверно известно, что отставшие части дивизии барона Николая Романа Макса фон Унгерна-Штернберга удирая от Красной армии, догоняли своих по Темнику в августе 1921 г. Были они и на Таглее, бросив пушку с поврежденным стволом. Отряд в 492 человека прошел по горным тропам около 300 верст, перешел вброд 23 горных реки, пересек туда и обратно по прихоти тропы и естественных препятствий 18 раз саму реку Темник, форсировали 6 болот разной ширины, преодолели 12 хребтов и перевалов… Непростой вынужденный поход у них вышел.
Я шел сюда, полагая, что Таглей, пусть он заболочен вокруг, полон хариуса, ленка и тайменя — как и положено нашим озерам, — и что при этом все же по-своему примечателен среди озер Бурятии: в нем еще и водятся пиявки. Сюда, к этим водам, когда-то через перевал и болота на обозах приезжали фронтовики — надеялись исцелить свои раны. А поколениями раньше приходили бурятские охотники и русские переселенцы. Их вела одна и та же память: это озеро не просто рыбное, оно целебное. Но меня жестоко разочаровали тут же — больше нет ни «благородных» рыб, ни пиявок — человеческая глупость и экосистема несовместимы.
Идя вместе с группой уже вдоль реки Таглейка, что несет воды в Темник, я размышлял: кто-то идет сюда за цифрами — километрами, квадратными километрами, метрами высоты. За фото с главной в этой части хребта вершины 2220. За общением и галочкой в списке пройденных маршрутов. Кто-то — потому что любит эти места и мечтал побывать здесь, кто-то не мечтал, но быстро оценил необычное разнообразие ландшафтов в таком маршруте… У меня же давным-давно, еще при прочтении единственного доступного отчета об этом пути, в голове сложилась своя картина окружающих ландшафтов и трудностей. Совпадет ли она с реальной? Что ж, посмотрим.
Одно из крупных препятствий, волновавших меня — это пересечение крупной реки Темник — пограничной между малым и «большим» Хамар-Дабаном. Когда-то группа из упомянутого отчета строила здесь целый флот плот, но, к счастью, мои опасения не подтвердились — уровень воды был не высокий, хотя снег в верховьях притоков еще не растаял. Замочив ноги выше колена, оказались у шикарной стоянки.
На следующий день нас ожидал, наконец, подъем на основной гребень хребта, столь мало посещаемый здесь и оттого еще более заманчивый. Он несравненно более крупный, чем у пройденного Малого Хамара, имеет ледниковые озера, которые мы должны обогнуть и на которых мне сильно-сильно хотелось задержаться.
Этот день должен быть очень контрастным и длинным — от зеленого летнего берега Темника до заснеженных и холодных верховий большого хребта с новым пейзажем — видом на острые пики.
Пышный лес южного склона постепенно оставался позади. Начался голый осыпной грунт из мелких и мокрых камней, на котором так легко съехать вниз. Гранит — вроде камни да камни, но ведь это развалившиеся от времени коренные породы, выходящие здесь на поверхность из-под буйства биоты. Мы шли по тому, что есть тело хребта.
Поверхность камней холодная и шершавая. Эти камни — память, ибо каждый слой где-то под нами — запись о том, что было здесь сотни миллионов лет назад. О давлении в километрах под поверхностью, о температурах, при которых породы переплавлялись, но не плавились, и о медленном, но вечном движении материков.
«Знаешь, — сказал я напарнику, пока мы карабкались по этому кулуару, — мы идем по… горизонтальному разрезу. Как по опрокинутому торту, который разрезали ножом. Если не здесь, то дальше постепенно увидим все слои, каждый — своя эпоха». Он посмотрел вниз, на уходящую в дымку долину Темника. «И в каком мы слое?»
— «В самом интересном. На стыке. Там, внизу — Темник, текущий вдоль хребта на восток, в Селенгу. Мы поднимаемся на гребень, за которым — уже северный склон, обрывающийся к Байкалу. И реки там — Селенгинка, Снежная — текут на север. Мы на водоразделе. Не просто водном — «тектоническом», ибо водный и не имеет значения — вся вода отсюда, куда бы не упала капля дождя, утечет в Енисей, так что ж делить ее? Но что примечательно, Темник и Снежная — две разные истории. Они текут с одного хребта, но в противоположные стороны, как бы иллюстрируя двойственность Хамара: южный, более пологий склон — к древним межгорным впадинам, северный, крутой — к молодому рифту. В этом и состоит «тектонический водораздел»».
Горная страна Хамар-Дабан имеет сложную систему хребтов, а последние — сложную схему линий гребней, и даже здесь мы коснемся этого — пройдем по излому основного водораздела Хамар-Дабана.
И глядя с этого перевала назад, на пройденный путь, и вперед — к Байкальскому склону, я осознал логику нашего маршрута. Мы прошли не линию, а геологический крест: по вертикали — древние породы (гребень) → молодые формы (долины); по горизонтали — древние впадины (южный склон: Малый Хамар, Темник) → молодой Байкальский рифт (Селенгинка, отроги, Байкал).
Почему Хамар-Дабан такой сложный и разнообразный, почему их вообще два? Почему ландшафты здесь такие разные? Старый это хребет или, наоборот, молодой? Разваливается он или растет? За полноценными ответами на эти вопросы нам придется пойти достаточно далеко, вглубь интереснейшей древности — истории Сибири, но не политической, конечно же, а планетарной.
Представьте себе не просто землю, а древний, почти бессмертный континент. Он видел, как рождались и умирали целые миры, как океаны наступали и отступали, а другие материки рассыпались в прах. Это не фантазия — это история Сибирской платформы, или в палеогеографии — Сибирии. Её биография написана не в летописях, а в слоях древних скал и в изгибах могучих хребтов.
Всё началось более трёх миллиардов лет назад, в эпоху, когда Земля была молодой. В её горячих недрах зародились первые стабильные блоки — протоконтиненты, пока еще совсем маленькие по сравнению с современными. Два таких богатыря — Алданский и Анабарский — миллиард лет «притирались» друг к другу, пока в огненном столкновении не срослись в единый, невероятно прочный щит — кратон. Это стало первым причаливанием Сибирии к суперконтиненту — по некоторым данным, она уже тогда вошла в состав гипотетического суперконтинента Кенорленд.
Но настоящая проверка на прочность ждала впереди. Примерно 1,1–0,75 млрд лет назад Сибирия стала сердцевиной величайшего материка всех времён — суперконтинента Родинии. В этой колоссальной мозаике она занимала свое положение наряду с будущими Антарктидой, Лаврентией (пра-Северной Америкой) и другими фрагментами суши. В те времена её территорию уже покрывали неглубокие тёплые моря, отлагавшие первые пласты осадочного «панциря».
Великое пульсирующее сердце Земли — её раскалённая мантия — обрекает все суперконтиненты на гибель. Это движение, известное как тектоника плит, управляется чудовищным теплом, накопленным со времён формирования планеты. Радиоактивный распад в недрах и первозданное тепло создают в мантии гигантские конвекционные потоки, подобные кипению вязкой смолы. На них, словно льдины на медленной, но неостановимой реке, плавают литосферные плиты — жёсткие фрагменты коры с континентами. Когда суперконтинент вроде Родинии собирается, он становится гигантской тепловой «крышкой», запирающей под собой колоссальную энергию. Мантия перегревается, её потоки усиливаются, и под монолитной массой суши накапливается невыносимое давление. В итоге расплавленная мощь прорывается наверх, взламывая материк изнутри и разрывая его на части, чтобы развести новые континенты в тысячелетнем танце по планете. Родиния была обречена именно этим законом — неумолимым циклом сборки и распада континентов, дирижируемым огненным нутром Земли.
Случилось это около 750 млн лет назад — суперконтинент разошелся на две части, дав начало Тихому океану. Сибирия же отплыла в одиночное плавание — первый и самый долгий вояж. Чуть позже, в эпоху самого масштабного оледенения «Земля-снежок», она, хотя и находясь у экватора, оказалась скована километровыми льдами.
А как же Хамар-Дабан? Увы, его территории, ровно как и территории современных Саян и всего Забайкалья просто еще не существовало в Сибирии. Не существовало и Хамара отдельно от Сибирии. Однако одинокий кратон последней недолго оставался малым. Мантийные потоки гнали к нему соседние земли — террейны. Это были островные (вулканические) дуги и плато, обломки других материков. Около 600 млн лет назад в эпоху так называемой Байкальской складчатости к южным берегам Сибирии «причалили» первые владения. Среди них были территории нынешних Верхнеангарского хребта и долины Верхней Ангары, Енисейского кряжа и долины Енисея в целом. Древний фундамент Саян, Байкала, Хамар-Дабана и Забайкалья припаялся к Сибирии позже — в эпоху каледонской складчатости 500-475 млн. лет назад. Причем более южные и юго-восточные области, в том числе Джидинский кратон, присоединились еще позже — в эпоху герцинской складчатости 350-250 млн. лет назад.
Таким образом, территории Хамар-Дабана фундаментально приписано быть разнообразной, ведь она представляет собой лоскутное одеяло из террейнов различной природы, когда-то присоединенных к Сибирскому континенту. В составе хребта различаются фрагменты островной дуги, активных континентальных окраин, турбидитовых бассейнов, континентальных склонов и шельфов…
Когда-то нынешние макушки гор были дном океана, когда-то у южного (с точки зрения сегодняшнего положения) подножия пра-Хамара плескался очень теплый Палеоазиатский океан, отодвигавшийся все дальше с присоединением Джидинского и других террейнов, и, в конце концов, сомкнувшийся с «приплытием» к Сибири Северного Китая и Казахстании.
Давление террейнов на Сибирию смяло их в складки. Так на месте Хамар-Дабана и Саян возникли первые горы. Можем ли мы сегодня увидеть их? За сотни миллионов лет образовывались и распадались целые суперконтиненты, раскрывались и исчезали океаны, в горниле великих вымираний бесследно исчезали отдельные виды, целые семейства, а порой и крупные таксоны животных и растений, менялось свечение Солнца и орбиты небесных тел. Да что там, даже для некоторых звезд такой возраст недостижим. Тот первый Хамар-Дабан просуществовал лишь несколько десятков миллионов лет, за которые разрушился, превратившись почти в равнину — так называемый пенеплен.
Таким образом, от того первого, самого древнего Хамар-Дабана, сформировавшегося 500–300 миллионов лет назад в результате присоединения новых земель к Сибирии, к началу мезозоя (250 млн лет назад), когда на Земле появились первые динозавры, осталась лишь холмистая равнина.
Почему пра-Хамар разрушился так быстро по геологическим меркам, ведь тем же Альпам 30-40 млн. лет, и они «как новые»? Дело в нескольких факторах. Во-первых, в то время на суше полностью отсутствовала растительность, земля была стерильна. Корни не держали склоны, вода и ветер работали с колоссальной эффективностью. Лишь в девоне появляются первые леса из примитивных плауновидных и хвощевидных. Но это уже ближе к закату тех первых гор. Когда они рухнули, растительность ещё была карликовой, локальной, привязанной к воде. Во-вторых, атмосфера Земли была агрессивна — кислорода было меньше, углекислого газа — гораздо больше. Кислотные ливневые дожди (серная, азотная, угольная кислоты) растворяли карбонатные породы и ослабляли кристаллические. Это, наряду с отсутствием почвенного покрова, делало породы уязвимыми. Ну и в-третьих — тектоническое затишье. После аккреции активность упала, горы перестали «подпираться» снизу, и эрозия выиграла.
Тот Хамар-Дабан вряд ли бы понравился туристу — никаких живописных дебрей с медведем в кустах стланика, под ботинками — реголит — тонкий слой щебня, дресвы, песка. Ни гумуса, ни горизонта накопления, ни, соответственно, рек в нашем современном понимании. И без сотен ледниковых озер. То, что мы сегодня назвали бы «каменистой пустыней» в тропическом климате.
Путь до главного водораздела хребта оказался не таким уж и быстрым. Сначала был лабиринт из кедрового стланика — да, в этот раз без него не обошлось, правда, встретился он нам на пути лишь здесь и у Соболиного озера в конце похода. Затем пересекли глубокую ложбину — заснеженный перевал между притоком Елты и Хурай-Кит-Кит.
Испепеляющий летний зной резко исчез — со стороны Патового плато, местной кузницы погоды, к нам спешил мощный грозовой фронт. Его пик пришлось пережидать под дождевиками у кустов стланика.
Следующей целью был перевал Степной, хотя было желание миновать его, срезав путь вдоль края озера, из которого берет начало Елта. Кстати, течет она в глубоко прорезанной долине, чуть ли не каньоне, так что подъем на гребень по ней мог быть тем еще приключением.
Группа, не моргнув глазом, прошуршала мимо озера, не видев его снизу. Я, сделав крюк, поспешил догонять авангард, поднимающийся по последнему склону перед перевалом через опасные снежные поля и курумы.
Перевал Степной — это не ложбина-понижение, это просто удобное место для подъема на гребень с юга (от Темника) или с запада (от Кит-Кита). Гребень здесь, как и положено на Хамар-Дабане, огромен. В районе перевала это слегка волнистое плато шириной в километр. Так как остальная группа еще поднималась, я решил сбегать на его другую сторону, взглянуть на долину р. Курта-Гол и венчающие ее вершины.
Насладившись видами и прибежав обратно к перевалу, выяснилось, что можно было и не спешить — остальная группа забуксовала в шоколаде задержалась на склоне. Ветер тем временем крепчал, становилось понятно, что гребневая зона Хамар-Дабана снова для нас будет испытанием.
Наша ближайшая цель — прогуляться по плато до каровых озер-истоков р. Зун-Селенгинки, до которых всего 3,5 км. Это настоящая страна каров. Ледники, растаявшие к началу голоцена (всего 11 700 лет назад), вырезали в высокогорном плато гигантские чаши. В этом — одно из ярких проявлений молодости Хамар-Дабана. Конечно, свежие ледниковые формы есть и в других хребтах, но редкий из них дает столь разительный контраст между древним плато и юными, только что созданными карами.
По пути мы увидели следующее большое озеро, дающее начало ручью Барун-Джидата. Она впадает в другую, относительно крупную реку — Верхнюю Хандагайту, которая как и Елта, течет на юг, в Темник. Берега здесь еще более неуютные — повсюду снег. Через недельку-другую он уже растает, так как находится прямо под лучами летнего солнца.
В тот вечер усталость и пасмурное небо сыграли со мной дурную шутку: мысль о каровых озерах Барун-Селенгинки, ради которых стоило бы свернуть всего-лишь к другому краю гребня, который здесь уже и не так широк, просто не возникла. Карта осталась нераскрытой, цель — нереализованной. И лишь спустя время пришло осознание: ведь они были так близко. Почему я упустил это?
Гребень Хамар-Дабана хранит удивительный геологический парадокс. Плато, по которому мы идем — осколки древней поверхности, которой больше 100 миллионов лет. Это и есть упомянутый выше пенеплен — жалкие остатки высокого древнейшего хребта, возникшего здесь во времена присоединения Сибирией террейнов. В кайнозое, когда начал раскрываться Байкальский рифт (40-30 млн. лет назад), эта равнина начала подниматься тектоническими силами как единое целое. Она не сломалась, не смялась в складки — просто «всплыла» на высоту. Реки, конечно, успели прорезать в ней глубокие долины, но кое-где древняя, почти идеально выровненная поверхность уцелела. И это — очередной кусочек древности Хамара. Так и лежат на гребнях плато, словно обломки столешницы, поднятой неведомым великаном. Высокогорная тундра сегодня так похожа на степь, что название «Степной», присвоенное перевалу группой Красноштановой М.М. в 2003 году, кажется удивительно точным.
А тем временем в походе мы дошли, наконец, до точки назначения третьего дня — огромного ледникового кара верховий Зун-Селенгинки, насчитывающего около 8 озер разного размера, раскиданных по всей чаше на разных высотах. Спустившись в кар к озеру Раскат, живописно лежащему под скалой, не без труда нашли место под лагерь и началась суета по его организации. Мне сразу вспомнились мои одинокие велопоходы, когда можно спокойно поставить палатку в любом понравившемся месте и залечь в нее хоть сразу, при плохой погоде даже пожевать и ужин в ней. Но общность группы, конечно же, диктует свои правила.
Ветер крепчал. Сине-сребристые облака, вылетая из-за скалы, мчались над нами с устрашающей скоростью. Б-р-р: холодно, шумно, темно и неуютно. Штормовые растяжки привязаны где к кольям, где к стланику. Моя легкая одноместная палатка неистово хлопает, но мне в ней спокойно. Хотя не так я представлял этот поход. Думал: буду неспешно гулять, наслаждаться озерами и ручьями, — а приходится превозмогать.
Следующим днем нас ждет радиалка — стоит подняться на безымянную, но впечатляющую своей массивностью вершину с высотой 2220,7 м — вместе с пиком Обручева ее было видно над гребнем уже издалека. Погода лучше не стала, верхушка горы воткнулась в облака — шикарных видов на познанное и непознанное не будет, зато наверху явно ждет такой ветерок… Идти очень не хотелось, но план есть план — хотя трое идти передумали и остались в лагере.
Топать до вершины предстоит более 9 км, большей частью по плоскому гребню, снегам и льдам, через стланик и ручьи. Как лучше подниматься на вершину неясно, описаний толком нет. Но виден тянущийся к облакам кулуар, начало которого скрыто от нас подушкой, которую придется преодолеть. Перед подушкой полузамерзшее болото. Судя по карте, летом тут будут озерцо. Вода отсюда течет тоже в Зун-Селенгинку, резко падая по северному склону.
Подушка заросла стлаником, а где его нет — лежат ледники. Что ж, подниматься по ним весьма удобно, а в случае чего есть хотя бы палка для самозадержания.
Кулуар, издалека казавшийся обычным, оказался на удивление живописным — если б не этот жуткий ветер. Дома я о нем, честно говоря, и не вспоминал. Но вот пересмотрел видео: на записи грохот ветра буквально рвет мембрану микрофона. Сразу всё ожило.
Кулуар зажат суровыми высокими скалами. По дну, по ярко-зеленому ковру, мощно и нескромно бежит ручей, чтобы на мгновение замереть в крохотном озерце. А под скалой, оказывается, притаились еще два озера — мирных, уютных, но не сейчас — ибо скованы льдами и оттого нами не замечены. Вывод прост: не стоит ходить в таких шикарных местах в самом начале лета, стоит подождать хотя бы лишнюю недельку.
Мы, вроде бы уже давно находясь на высоте, ниже которой лежит около пятой части всего воздуха атмосферы (по массе), шли куда-то еще выше. Природа подарила нам вместо панорамы сгусток серой ваты, облепившей уже со всех сторон. Как будто острый при виде издалека пик на деле открылся широченной вершиной, оценить размер которой я мог лишь блуждая во мгле и ища еще хоть-какой наклон кверху. В конце концов, я окрикнул ушедшего вперед Ваню и, пойдя в сторону его голоса, наконец вышел к туру, за которым пологая макушка обрывалась вниз на сотни метров.
Где-то впереди за горой лежат озера-истоки крупной реки — Верхней Хандагайты. Взгляд на ее долину — одна из множества целей похода, но, как вы понимаете, несбывшаяся. А еще дальше, в ту же сторону, на хребте находится беспрецедентное количество озер: например, в районе горы Рассоха их счет идет на десятки — они там пристроились один за другим на разных полочках, выемках, возможно, и висячих цирках. Вот уж красота там, наверное!
При спуске ветер иногда разрывал пелену облаков и позволял взглянуть на северные отроги Хамар-Дабана, убегающие отсюда к берегу Байкала. Они на вид — все равно что Тункинские гольцы. Спусти сюда на вертолете туриста с завязанными глазами, он и не сразу поймет, Восточный Саян это или Хамар-Дабан.
Отчего же здесь отроги, а местами и главный водораздел так непохожи на стереотипный «седой» Хамар? Что у современного хребта есть общего с его прародителем, начавшимся подниматься 500 млн. лет назад и исчезнувшим еще до динозавров? Давайте попробуем разобраться.
200 млн. лет практически полного геологического спокойствия. Леса, ящеры, первые, еще мелкие млекопитающие. Неспешные равнинные реки. Этот покой прерывался только закрытием Монголо-Охотского океана — Сибирский и Амурский (Северо-Китайский) континентальные блоки сближались и сталкивались, Хамар-Дабанский террейн передавал усилие на Сибирскую платформу, вызвав Ангаро-Саянский надвиг. Возможно, из-за этого процесса здесь возникли некоторые горы, но они тоже давно разрушились.
Новую эпоху предвещал процесс, отстоящий на тысячи километров к югу. Индостан, мчащийся на мантийных потоках с небывалой тектонической скоростью, начал сталкиваться с Азией примерно 50 млн. лет назад, породив к середине этого срока небывалую по масштабам горную систему — Гималаи, растущие и сегодня.
К олигоцену (35–5 миллионов лет назад) давление Индии «докатилось» до Байкала и заставило его неспешно раскрываться по слабым местам — границе Сибирии и припаянных к ней террейнов, именуемых общим термином «Центрально-Азиатский складчатый пояс».
Последние 3–5 миллионов лет (плиоцен-четвертичный период) ситуация изменилась. Под рифтом поднялся мощный астеносферный выступ — разогретое мантийное вещество. Сегодня именно этот «глубинный подогрев» создает основные напряжения, разрывающие кору. Индостан же, продолжающий давить на Азию, работает как дальний дирижер: он задает общий фон сжатия, который трансформируется в сдвиговые напряжения вдоль Байкала.
Для Хамар-Дабана эта история стала судьбоносной. Древний пенеплен — холмистая равнина, сформировавшаяся еще в мезозое на месте разрушенных палеозойских гор, — начал стремительно подниматься. Именно в последние 30–40 миллионов лет (кайнозойская эра) тектонические силы приподняли его более чем на 2000 метров над уровнем моря, превратив в те самые высокогорные плато, по которым мы сегодня путешествуем. При этом поднятие было блоковым и неравномерным: северные склоны, обращенные к Байкалу, вздыбились особенно сильно, образовав остроконечные, альпийского типа отроги, тогда как южные сохранили более пологий, сглаженный облик.
В этом — одна из удивительных черт Хамар-Дабана. По геологическим меркам он очень молод: основные формы его рельефа созданы буквально «вчера» — за последние 3–5 миллионов лет. Ледники, хозяйничавшие здесь в плейстоцене (периодически на протяжении 2 миллиона — 11 тысяч лет назад, прерываясь на межледниковые периоды, в конце одного из которых мы сейчас и живем), довершили работу: вырезали в древних плато глубокие кары, превратив отдельные участки в типично альпийский высокогорный ландшафт. Оттого и контраст здесь так разителен: идеально ровные, словно стол, плато (обломки той самой мезозойской равнины) соседствуют с острыми пиками и глубокими каньонами, прорезанными реками и ледниками в считанные миллионы лет.
Но почему южная часть хребта лишена острых гребней и пиков? Почему на Малом Хамар-Дабане нет цирков с озерами? Объяснить это можно двумя факторами. Во-первых, совместная работа сдвиговых сил со стороны Индостана и раздвигающих сил со стороны мантийного вещества под Байкалом привели к сложной структуре и большой высоте северных отрогов Хамар-Дабана, да и сама линия главного водораздела хребта весьма запутана не без действия этого фактора. Во вторых, на северном макросклоне, получавшем много осадков (благодаря влиянию Байкала), сформировались могучие реки и мощные ледники. Они вырезали в склонах глубокие долины, кары, цирки, троги, создав остроконечные гребни — карлинги, пирамидальные вершины и крутые обрывистые склоны — то есть классический альпийский рельеф. И полностью уничтожили пенеплен.
Южный макросклон и Малый Хамар-Дабан, отстоя от рифта дальше и, следовательно, имея меньшие высоты, находятся в «дождевой тени», поэтому ледники там были слабее или отсутствовали, и альпинотипность выражена гораздо меньше. Другими словами, изначальный, доледниковый рельеф гор там сохранился гораздо больше.
Посередине же, на водоразделе, перечисленные факторы выражены слабо, что позволило древней поверхности сохраниться.
Удивительно, но реки не отставали от роста гор. Древняя Пра-Селенга, которая еще до начала рифтогенеза текла по пенеплену, оказалась способна прорезать поднимающийся хребет. Ее долина прорвалась сквозь Хамар-Дабан, и река «захватила» сток огромной территории Западного Забайкалья и Северной Монголии. Так сформировалась современная дельта Селенги — главного притока Байкала. Русла рек унаследовали древнее положение, врезаясь в поднимающееся плато быстрее, чем горы успевали расти — в этом преемственность нынешнего хребта с древним.
Так что Байкал и Хамар-Дабан — дети сразу двух родителей. Без древней ослабленной зоны рифт бы не заложился, без индостанского давления — не раскрылся бы в полную силу, без мантийного плюма — давно бы остыл и перестал расти. А древний пенеплен, по которому 150 миллионов лет назад бродили динозавры, оказался задран на двухкилометровую высоту, сохранив свои ровные плато как памятник грандиозным геологическим процессам. И именно эта молодость Хамара — главный подарок для путешественника: здесь, на небольшом пространстве, можно увидеть и глубочайшую древность, и кипящую тектоническую современность.
Как-то в туристической среде, да и вообще среди интересующихся обывателей, сложилось устойчивое мнение о чрезвычайной древности Хамар-Дабана. Его любят противопоставлять соседним Тункинским Гольцам — видимо, именно контраст остроконечных гольцов с платообразным главным водоразделом Хамара и породил это противопоставление: якобы молодые горы Восточного Саяна против древнего Хамар-Дабана.
И это — великое заблуждение.
Геологическая история Саян в целом схожа с историей Хамар-Дабана: сначала присоединение террейнов в палеозое, затем, в кайнозое, омоложение разрушенных гор за счет давления Индостана. И возраст этих процессов тоже сопоставим.
Да, Тункинские Гольцы выше Хамар-Дабана. Но они образовались точно так же — за счет расширения Байкальского рифта в последние максимум 30 миллионов лет, а наиболее активно — всего лишь последние 5 миллионов лет. Ведь Тункинская котловина, на краю которой стоят Гольцы, — это незатопленная часть Байкальского рифта, протянувшаяся к озеру Хубсугул в Монголии.
Хамар-Дабан — растущие горы. Прямо сейчас, по данным инструментальных измерений, они поднимаются со скоростью 2–5 мм в год. И кто знает — возможно, когда-нибудь они догонят пики Восточного Саяна.
Правда, вместе с Хамар-Дабаном поднимается и Тункинская котловина. Поэтому его западные отроги относительно котловины не растут и представляют собой длинные пологие увалы, как бы подчеркивая контраст с острыми пиками соседних Тункинских гольцов.
Подытоживая, хочется подчеркнуть главное. Наибольший возраст гор на месте Хамар-Дабана связан с образованием здесь единой континентальной суши — когда Сибирия, словно гигантский конструктор, собирала себя из островных террейнов. Это случилось 490–470 миллионов лет назад.
Но то, что мы сейчас называем Хамар-Дабаном, — вовсе не потомок тех древних гор. Те первые сооружения давно разрушены до основания, срезаны временем в холмистую равнину. Нынешний Хамар-Дабан — новообразование, поднятое энергией Байкальского рифта всего 5–10 миллионов лет назад. Это древняя равнина, которую заставили стать горами.
Сегодняшние живописные горы на юге Байкала хранят память о далёкой эпохе сборки террейнов лишь в своей каменной основе — в гранитах и гнейсах, прошедших через горнило метаморфизма. А тот облик, который мы так любим — долины, кары, цирки, острые гребни, — создан совсем недавно, по геологическим меркам, в ледниковые эпохи позднего плейстоцена. Всего 90–11 тысяч лет назад ледники вырезали эту скульптуру в податливом камне, завершив работу над тем, что мы сегодня именуем Хамар-Дабаном.
На следующее утро после восхождения на Серединную гору погода, наконец, сжалилась. Облака побелели, поредели, и сквозь их разрывы в кар хлынули долгожданные солнечные лучи. Я успел на ходу наснимать округу, купающуюся в этом свете. В планах на день: спуск в долину Зун-Селенгинки и половина пути до Соболиного озера.
Есть в горных озёрах какая-то особенная, тихая магия. Они не кричат о себе, не поражают величием или рыбой — они просто лежат среди камней и стланика, отражая небо, и от этого становится спокойно на душе. Наверное, именно про такие места сказано:
Тишина. Ни собак, ни людей здесь не видно со дня сотворенья… Только тусклый пламень полярных небес отражают озёра, как очи… Если есть в человеке душа - да придёт она после разлуки под струящийся шум камыша на озёрные эти излуки…
Спуск менял пейзаж на глазах. Кар обернулся крутопадающей долиной, зелени вокруг становилось всё больше — с каждым шагом, с каждым метром высоты. Мы спугнули медведя: он метнулся вверх по борту и затаился в зарослях стланика. Вскоре нас обступил лес.
Это малохоженные места. Мы, планировавшие маршрут, отдавали себе отчет в том, что ждет впереди, и были спокойны. Да и остальные пока не теряли бодрости духа. Ниже я остановлюсь только на своих мыслях и впечатлениях, так как о прекрасной долине Селенгинки есть отдельная, ранее упоминавшаяся статья — Жемчужина Хамара.
Двадцать километров за день до Соболиного озера — ближайшей «цивилизации» — задача нереальная. Мы это понимали и заложили в план скорость не больше километра в час. Расчет оказался верным.
Ночевать собирались в середине долины, у притока — ручья Топографов. Там, по слухам и картам, с незапамятных времен стояло зимовье. Так и вышло — за одним исключением: мы встали на левом берегу, а зимовье обнаружилось на правом. Я изначально почему-то представлял, что идти будем по правому берегу, богатому притоками, и перейдем на левый только непосредственно у озера Соболиного. Уж очень мне хотелось посмотреть на ручей Топографов — правда, этого названия на картах вы не увидите, как и соседнего ручья Медвежьего, текущего от пика Обручева. Ручей Топографов течет с озерца, лежащего на пологом длинном перевале — по нему можно перейти в долину соседней реки Осиновка. Его притоки, вытекая из пяти озер в районе Обручева, резко падают вниз, их цирки видел лишь редкий турист, да и то с гребня.
Зун-Селенгинка в эту пору полноводна — снега в верховьях тают. Но до того бешеного паводка, что бывает после ливней, ей далеко. Однако уже в верховьях река была коварна: брод через нее — дело рискованное. Не раз хотелось перейти на другой берег, чтобы обойти прижимы, но здравый смысл всякий раз останавливал. Перейдешь — а вдруг ниже не сможешь вернуться обратно?
Я шел замыкающим эти два дня, никуда не спеша и по-настоящему наслаждаясь этой труднопроходимой долиной. Вокруг стали появляться реликтовые тополя неимоверных размеров, мои любимые папоротники, притоки на другом берегу где-то высоко-высоко изливались водопадами, которые были больше слышны, чем видны. Я знал, куда шел и зачем, я сравнивал свое давно сложившееся в голове представление с реальным.
Большинство, однако, недооценили дебри северного макросклона Хамар-Дабана, и, рассматривая их как чистейшую помеху, заметно приуныли. По итогу оказалось, что и стиль ходьбы по зарослям бывает разный — ссадины и синяки на руках отдельных участников об этом говорили красноречиво. Именно путь по Селенгинке до Байкала, пожалуй, и оказался самым трудным во всем походе. Зато погода шептала, но в сыром лесу было душно. На привалах, кажется, мой довольный вид уже начинал раздражать публику. Спрашивая у Коли, нравится ли ему окружающая действительность, я шутил, что говорить о таком утвердительно сейчас опасно — могут и побить☺.
Наконец, мы дошли до самого крупного притока — Барун-Селенгинки. К счастью, перейти ее было не проблемой. Дальше долина стала вольготная, широкая, в виде настоящего трога. К тому же здесь, вероятно, когда-то уже начиналось Соболиное озеро, а теперь, когда оно частично спущено, нам до него топать еще 5 км. Несмотря на больший объем воды, здесь перебродить Селенгинку уже было бы возможно при необходимости.
Поначалу стало идти проще —ведь вокруг в этой низине не дебри, а дивный сад. И лишь на подходе к Соболиному озеру начались приключения — вроде бы вышли на тропу, но нелегко было переходить глубокие протоки Селенгинки и ручья Красного по тоненьким длинным бревнам или без таковых — вокруг Соболей, несмотря на общий рост потока «туристов» благодаря стараниям турбаз «Теплые озера» и «Стрелка», все пришло в запустение. Да еще сырость принесла тьму изголодавших комаров — они создали сущий ад, пришлось впервые надеть антимоскитную сетку на голову, которую я уже годами ношу в рюкзаке.
Дальше был непростой обход озера до первой хорошей стоянки, дневка, рыбалка, вылазка на водопад Сказка, который многие из группы не видели, а некоторые и не захотели увидеть. Оригинального патриаршего зимовья, как оказалось, уже не сохранилось — построено новое, даже табличку о Слюдянском старике Борода обновили. Не сохранились, видимо, и старые журналы посещений.
Обустроившись на стоянке, видавшей и лучшие годы, можно расслабиться — самое сложное позади. Завтра торопиться никуда не нужно — грех не устроить в таком месте дневку с развлечениями и заботами по усмотрению каждого. Стихла суета снующих туда-сюда туристов, опустилась ночь, затрещал костер.
Когда светила на небо взошли - созвездья Скорпиона или Девы, мы свой костёр под тополем зажгли, и пламя зашумело, загудело. И вдруг перемигнулись два огня - небесный пламень, недоступный, вечный, и огонёк, что около меня, мой собственный, конечный, быстротечный. Какой простор для жизни, для зверья! Кричит ночная птица, плещет рыба… У всех судьба. У каждого своя, и у тебя, моё ночное чудо…
Я вместе с Колей, Сашей, Настей и Зориком прогулялся на следующий день до водопада Сказка. Вечером порадовал хариус — вкусно, но мало.
За последний день похода мы обогнули озеро, спустились вдоль Селенгинки, зашли посмотреть на водопад Грохотун, который я, в отличие от Сказки, никогда до этого не видел. Отдохнув немного на стрелке Селенгинка-Снежная, двинулись до п. Выдрино, который достигли уже на закате. Найти заветное — работающее кафе в это время было непросто, но нам это удалось. А затем вокзал, поезд, чай в подстаканниках…
В качестве эпилога приведу свои мысли-выводы, пришедшие в голову как во время похода, так и после него.
Ходить в спортивные походы с заданным изначально графиком, невзирая на самое начало лета, сюрпризы погоды и попавшиеся по пути природные достопримечательности можно и нужно, но только не по тем маршрутам, о которых мечтал и где хотел увидеть как можно больше. Погода и график движения лишили нас многих интересных видов и возможно, небольших радиальных выходов. Да что там, даже по кару Зун-Селенгинки побродить неспеша не удалось, как и потрогать оз. Раскат.
Вроде бы прошли длинный путь, пересекли два хребта и их отроги, а после похода возникает вновь и вновь желание побывать в тех же окрестностях снова. Получается, гештальт не закрыт полностью, и если продолжать туризм в том же духе, то недопоставленные галочки будут расти и расти.
Больше всего я, пожалуй, жажду побывать у двух крупных озер уже упомянутого левого притока Зун-Селенгинки. Самый нижний из них, довольно крупный, расположен практически в зоне леса. Не увидел я и кара Барун-Селенгинки, видов на окрестности с вершины 2220 — хотя от погоды в горах никто не застрахован, ее можно только переждать.
Из дальних от нашего маршрута прелестей можно отметить озеро на реке Курта-Гол, на долину которой я ходил посмотреть с перевала Степной. Это озеро интересно тем, что находится, как и Соболиное, не где-то под вершиной в цирке, не под гребнем в каре, а прямо посреди долины реки, протекающей сквозь него. Возможно, это озеро тоже имеет обвальное происхождение.
Пожалуй, в столь любимом мной Хамар-Дабане мне бы больше подошел гибкий формат похода, в который можно внести изменения — пересидеть бурю в палатке, сделать незапланированный радиальный выход к интересному, как выяснилось на месте, объекту, залечь дневкой у милого душе озерца при теплой погоде.
В походах большой группой лучше закладывать раздельное питание — что бы у каждых 2-3 чел был отдельный комплект провизии. Благодаря этому готовка и прием пищи может заметно упроститься, особенно в сложных погодных условиях: поставили палатки, обитатели разбрелись по ним и сами разбираются с питанием. В противном случае один занят готовкой, двое делают укрытие, а остальные не отдыхая только мерзнут.
Была у меня еще небольшая надежда встретить в верховьях эндемичные растения Хамар-Дабана, несмотря на то, что я весьма далек от ботаники. Обнадеживал в этом деле факт близости Байкальского заповедника. Но или там не оказалось, или я просто не приметил тридактилины, сверции, мятлика, примулы…
П.С. Шоколад и сгущенное молоко отныне будут обязательно передвигаться и в моем рюкзаке😊.
Я рад, что тело на краю земли все испытанья выдержало с честью... Как изменилось тело! Но душа не может быть иной, хоть лезь из кожи. Она во власти суеверной дрожи в ночной простор глядит, едва дыша. Не замечая быстротечных дней, она живёт иными временами, и будущее властвует над ней, и прошлое преследует тенями... Она глядит в слезах в родимые просторы,
в другие ночи и другие дни.
Автор стихов, приведенных в статье - С. Куняев
При создании статьи использованы последние достижения наук:
Общие работы по геологии и тектонике региона:
- Булгатов А.Н., Гордиенко И.В. (ред.) Геодинамика Байкальской горной области в позднем рифее и венде — раннем палеозое. — Новосибирск: Гео, 2015. — 312 с. — Фундаментальная монография, где Хамар-Дабан рассматривается в системе террейнового анализа.
- Belichenko, V.G., Reznitskii, L.Z., Geletii, N.K., and Barash, I.G. Tuva–Mongolia terrane (in the context of microcontinents in the Paleoasian ocean) // Russian Geology and Geophysics. — 2003. — No. 6. — P. 531–541. — Работа о связи Хамар-Дабанского террейна с Тувино-Монгольским микроконтинентом.
- Gordienko, I.V. и др. The Dzhida island-arc system in the Paleoasian Ocean: structure and main stages of Vendian–Paleozoic geodynamic evolution // Russian Geology and Geophysics. — 2007. — Vol. 48, No. 1. — P. 91–106. — Важная работа по палеозойской эволюции региона.
- «Геология и сейсмичность зоны БАМ: Южно-Байкальский полигон» (ред. Е.В. Пиннекер). — Новосибирск: Наука, 1985. — В этой коллективной монографии детально разобрано строение фундамента Хамар-Дабана.
- «Глубинное строение и геодинамика Байкальской рифтовой зоны и сопредельных территорий» (под ред. Н.А. Логачева). — Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2004. — Содержит современные на тот момент геофизические и геологические модели, объясняющие связь древних структур с рифтогенезом.
- Логачев Н.А., Зорин Ю.А., Шерман С.И. и др. Байкальская рифтовая зона // Геология и геофизика. — 1975. — № 5. — С. 5–14. — Классическая работа, заложившая основы понимания структуры и возраста Байкальского рифта.
- Никишин А.М., Соборнов К.О., Прокопьев А.В., Фролов С.В. Тектоническая история Сибирской платформы в венде–фанерозое // Вестник Московского университета. Серия 4. Геология. — 2010. — № 1. — С. 3–16. — Статья представляет обобщенный анализ тектонического развития Сибирской платформы на протяжении более 500 миллионов лет. Рассматриваются этапы рифтогенеза, формирования пассивных окраин, коллизионные события и внутриплитная активизация. Важна для понимания геодинамического контекста, в котором происходила аккреция террейнов в складчатом обрамлении платформы, включая Хамар-Дабан. Особое внимание уделяется связи тектонических событий на платформе и в ее горном обрамлении.
По тектонике и аккреции террейнов:
- Булгатов А.Н., Гордиенко И.В. (ред.) Геодинамика Байкальской горной области в позднем рифее и венде — раннем палеозое. — Новосибирск: Гео, 2015. — 312 с. Фундаментальная монография, где Хамар-Дабан рассматривается в системе террейнового анализа.
- Добрецов Н.Л., Берзин Н.А., Буслов М.М. Тектоническая коллизия и сдвиги в каледонидах Центральной Азии. // Геология и геофизика. — 1994. — Т. 35, № 7-8. — С. 49-64. — Классическая работа, где представлена модель аккреции террейнов в палеозое, смыкания Палео-Азиатского океана и роль Саянских структур.
- Ханчук А.И. (ред.) «Геодинамика, магматизм и металлогения Востока России» (в 2-х кн.). — Владивосток: Дальнаука, 2006. — В первом томе дана общая палеотектоническая реконструкция, включающая этап закрытия океана в обрамлении Сибири.
- Буслов М.М. Террейновый анализ коллажа структур Центральной Азии: палеотектоническая эволюция и геодинамические модели. // Геология и геофизика. — 2011. — Т. 52, № 12. — С. 1577-1592. — Более современный обзор, уточняющий ранние модели.
- Gordienko, I.V. et al. The Late Paleozoic tectonics of the Southwestern framing of the Siberian craton: new data // Russian Geology and Geophysics. — 2018. — Vol. 59, No. 5. — P. 521-538. — Обсуждается возраст и природа метаморфических комплексов, слагающих Хамар-Дабан, в контексте палеозойских коллизий.
- Акулов Н.И., Мельников А.И., Акулова В.В., Рубцова М.Н., Штельмах С.И. Ангаро-Селенгинский чешуйчато-веерный надвиг // Геология и геофизика. — 2020. — Т. 61, № 1. — С. 3–18. — Исследование позднеюрского надвига, где Хамар-Дабанский террейн работал как индентор.
- Буслов М.М., Джен Х., Травин А.В., Отгонбаатар Д., Куликова А.В., Чен Минг, Глори С., Семаков Н.Н., Рубанова Е.С., Абилдаева М.А., Войтишек Е.Э., Трофимова Д.А. Тектоника и геодинамика Горного Алтая и сопредельных структур Алтае-Саянской складчатой области // Геология и геофизика. — 2022. — Т. 63, № 5. — С. 607–629. — Работа посвящена тектонической эволюции Алтае-Саянской складчатой области, которая, как и Хамар-Дабан, формировалась в результате аккреции террейнов и закрытия Палеоазиатского океана. Важна для понимания общих механизмов горообразования в южном обрамлении Сибири и проведения тектонических аналогий с Хамар-Дабаном.
Датировки и геохронология (возраст пород):
- Salnikova, E.B., et al. Age determination from U-Pb geochronological studies of porphyry-like and fine-grain granites from the Khamar-Daban complex // INIS. — 1998. — Исходная работа, где возраст кристаллизации порфировидных гранитов определен в 495±2 млн лет, а мелкозернистых — в 469±2 млн лет .
- Barash, I.G., Sal'nikova, E.B., Reznitsky, L.Z., Kotov, A.B., Kovach, V.P., Yakovleva, S.Z., Fedoseenko, A.M. Age relations between metamorphism of the Slyudyanka granulite and the Khamar Daban zoned metamorphic complexes: Evidence from U-Pb geochronological data // Doklady Earth Sciences. — 2006. — Vol. 409, No. 2. — P. 905–908. — Та самая работа 2006 года (Бараш и др.), где определен возраст гранитов 469 ± 2 млн лет и установлено, что гранулитовый метаморфизм Слюдянского комплекса на 10-15 млн лет моложе высокотемпературного метаморфизма Хамар-Дабана .
- Shkol’nik, S.I., Stanevich, A.M., Reznitskii, L.Z., Savelieva, V.B. New data about structure and time of formation of the Khamar-Daban terrane: U-Pb LA-ICP-MS zircon ages // Stratigraphy and Geological Correlation. — 2016. — Vol. 24, No. 1. — P. 19–38. — Современные данные по детритовым цирконам и возрасту протолитов.
- Kovach, V., Salnikova, E., Wang, K.-L., et al. Zircon ages and Hf isotopic constraints on sources of clastic metasediments of the Slyudyansky high-grade complex, Southeastern Siberia: implication for continental growth and evolution of the Central Asian Orogenic Belt // Journal of Asian Earth Sciences. — 2013. — Vol. 62. — P. 18–36. — Работа по изотопии цирконов, важная для понимания источников сноса.
Глубинное строение (геофизика) и кайнозойский вулканизм:
- Mordvinova, V.V., et al. The S wave velocity distribution in the Earth's crust and upper mantle beneath the Sayan, Khamar-Daban, and Khangai highlands from teleseismic data // Доклады АН. — 2007. — Сейсмические исследования глубинного строения.
- Мордвинова В.В., Кобелева Е.А., Треуссов А.В. Глубинное строение зоны перехода Сибирская платформа – Центрально-Азиатский складчатый пояс по телесейсмическим данным // Геодинамика и тектонофизика. — 2016. — Т. 7, № 1. — Сейсмотомографические разрезы, показывающие структуру коры под Хамар-Дабаном.
- Геншафт Ю.С., Салтыковский А.Я. Кайнозойский вулканизм Монголии // Российский журнал наук о Земле. — 2000. — Т. 2, № 3/4. — Содержит геохимические данные по базальтам и глубинным включениям Хамар-Дабана, а также их сравнение с вулканитами других регионов .
По четвертичной геологии, ледниковому рельефу и палеогеографии:
- Олюнин В.Н. «Орография и оледенение Хамар-Дабана» // Известия Всесоюзного географического общества. — 1965. — Т. 97, № 1. — С. 46-52. — Классическая работа по ледниковой морфологии хребта .
- Еникеев Ф.И. «Палеогеография Сартанского оледенения хребта Хамар-Дабан (Южное Прибайкалье) // Вестник Забайкальского государственного университета. — 2020. — Т. 26, №7. — С. 17-32. — Содержит детальное описание ледниковых форм Хамар-Дабана.
- Коваленко С.Н. Гляциальные морфоскульптуры пика Черского (хр. Хамар-Дабан). Статья 1: введение в проблему // Геология и окружающая среда. — 2024. — Новейшие исследования ледниковых форм рельефа в районе пика Черского с выделением четырех высотных уровней каров и трогов, сопоставимых с аналогичными формами в Восточном Саяне .
- Материалы международного симпозиума «Основные этапы геологической истории позднего кайнозоя Аридного пояса и сопредельных территорий». Секция 1. — Содержат данные по палеогеографии плейстоцена центральной части хр. Хамар-Дабан, включая дискуссию о генезисе отложений (ледниковые vs селевые) и рефугиумы третичной флоры .
- Коломиец В.Л., Будаев Р.Ц. Кайнозойская история водного седиментогенеза Западного Забайкалья // Вестник БНЦ СО РАН. — 2020. — С. 359-362. — Важная работа, доказывающая существование палеостока Селенги через антецедентную долину в Хамар-Дабанском сужении уже в эоцене-олигоцене и связывающая осадконакопление с поднятием горного обрамления Байкальской впадины .
Новейшая тектоника и современные движения:
- Arzhannikova, A.V., et al. Cryoturbation versus tectonic deformation along the southern edge of the Tunka Basin (Baikal Rift System), Siberia: New insights from an integrated morphotectonic and stratigraphic study // Geomorphology. — 2020. — Ключевое исследование, доказывающее, что Хамар-Дабанский хребет и Тункинская впадина поднимаются вместе, а главными сейсмогенерирующими структурами являются Тункинский и Мондинский разломы .
- Лухнев А.В., Саньков В.А., Мирошниченко А.И. Современная геодинамика Байкальской рифтовой системы. — Новосибирск: Гео, 2010. — Монография с данными GPS-измерений, фиксирующих современные движения со скоростью 2–5 мм/год.
- Уфимцев Г.Ф., Щетников А.А., Филинов И.А. Горы Южного Прибайкалья: новейшая тектоника и современный рельеф. — Иркутск: Изд-во ИГУ, 2009. — Содержит данные повторного нивелирования, указывающие на продолжающийся рост хребта.
Дополнительные материалы (труды институтов и конференций):
- Казимировский М.Э. Полихронный субщелочной магматизм Малого Хамар-Дабана (Хонзуртайский массив) // Граниты и эволюция Земли. — Иркутск: ИГХ СО РАН. — В работе разбирается история формирования Хонзуртайского массива в Малом Хамар-Дабане. Установлено, что магматизм здесь проявился не в один, а в три этапа, и каждый раз внедрялись породы, характерные для обстановок внутри континента. Это важно для понимания тектонической эволюции южной части хребта.
- Материалы лаборатории гранитоидного магматизма и метаморфизма ИГХ СО РАН. [Электронный ресурс] — Режим доступа: http://www.igc.irk.ru — На сайте лаборатории представлены результаты геохимических исследований пород Хамар-Дабана. В частности, изучались вулканиты и метаосадочные породы, что позволило определить, в каких условиях формировались исходные толщи — например, в островодужных обстановках или в окраинных морях. Эти данные помогают реконструировать древнюю географию региона.
Картографические материалы:
- Геологическая карта СССР масштаба 1:1 000 000 (новая серия). Лист M-(47), 48 – Улан-Удэ. Объяснительная записка. — Ленинград: ВСЕГЕИ, 1977. — 166 с. — Карта и объяснительная записка обобщают данные по стратиграфии, интрузивным комплексам и тектонике региона, включая Хамар-Дабан, и служат основой для региональных геологических построений.
- Государственная геологическая карта Российской Федерации масштаба 1:1 000 000 (третье поколение). Лист N-48 – Улан-Удэ. Объяснительная записка. — Санкт-Петербург: Картографическая фабрика ВСЕГЕИ, 2012. — 482 с. — Новейшая (третье поколение) государственная геологическая карта, созданная на современной методологической основе с использованием изотопно-геохронологических данных. Содержит детальное описание стратиграфии, магматических комплексов, метаморфизма, тектоники и полезных ископаемых Хамар-Дабана, включая результаты геохронологических исследований последних лет.
… и многие другие. Спасибо за внимание, надеемся, вам статья понравилась!