Поперек Хамара. Часть 2. Трудный путь
На следующее утро после покорения Подковы нам предстояло покинуть милые верховья долины Хохюр-Гола. Кроме нагроможденных ступенчатых стен огромных гор, зеленого ковра под ногами, робкого течения реки и падающего водопадиком ручья мило это место необычным перевалом, именуемым Хангарульским. Если пройтись через него, то можно удивиться его плавному перегибу; чуть ли не сразу, как только минуешь исток Хохюр-Гола и макушку водораздела, начнется исток Утулика – того самого Утулика, что в нижнем течении вселяет страх в любого обывателя, да и в туриста-водника. А здесь он мирно берет начало в виде стекающих капель со склонов ближайших гор и из достаточно большого озера в прекрасном цирке соседа Подковы – пика 2331. Озеро это безымянное, но наряду с еще парой маленьких поблизости они носят названия Нуртойских – мимо них, траверсируя указанный пик, и лежит наш дальнейший путь.
Резкий набор высоты в 350 м дается с удовольствием. Погодка сырая и мрачная, перед нами колоссальные площади гребня и склонов в виде альпийских лугов. Спугнули зайца, не знающего, куда тут прятаться. Обходим по югу вершину 2331 и с гребня видим ее шикарный северный цирк с Нуртойским озером. Очень люблю горные озера и водопады, но этот, казалось бы, немаленький поход будет скуп на них. А так хочется хорошей погоды, спуститься вниз, устроить дневку на берегу, погулять вокруг озера и посмотреть истекающую из него воду…
Перед спуском с гребня к перевалу Нуртойский южный, за которым находится исток р. Нурта-Нарын, нам попалась тропа. Хорошая тропа, со свежим следом лося. По ней мы и теряем набранные ранее 350 м. Снова появился лесок, потом полянка у ручья, где мы и отобедали.
Тропинка, упершись в разрушенное зимовье, исчезла. Дальше пришлось идти по зарослям напролом, благо с набором высоты кустарник исчезает и под ногами остается лишь травка на твердом грунте, усеянная цветочками. Ах как пока хорошо! Но густые облака уже окутали верхушки гор над нами. Тропка появилась снова, плавненько траверсируя склон. Сколько подъему не виться, а конец наступит – вот и пред нами появился гребень – огромная равнина. За часок-другой мы стали ближе к небу на 300 метров. Дальше можно было идти или то сбрасывая, то набирая высоту поперек левых притоков Дунды-Нарына, или сделать крюк по относительно ровному гребню, что мы и выбрали. Этот участок пути можно описать словно сновидение – идем за Колей, ориентирующимся сугубо по карте и GPS, в белой плотной мгле. Если отстать от напарника на метров 10 – то его уже не видно и можно потеряться. А гребень – настоящее плато, нет никаких признаков, что идешь по нагорью – будто бескрайняя степь под ногами. Когда идешь так часами и сам не занимаешься навигацией, то создается впечатление, что ходим мы какими-то кругами. Вспомнился Амундсен: «Нелегко выдерживать прямой курс, когда нет никаких ориентиров. Представьте себе, что вам надо пересечь по прямой безбрежную равнину, а кругом туман, да еще царит безветрие, и снег ровный, ни одного гребешка. Как вы поступите? Только эскимос справится с такой задачей, нам она не под силу. Мы отклоняемся то вправо, то влево, то влево, то вправо, доставляя уйму хлопот первому ездовому с морским компасом. Удивительно, как это действует на человека. Ведь отлично знает, что направляющий не виноват, что сам он на его месте делал бы то же, и все-таки начинает раздражаться, внушает себе, будто направляющий, – которому ничего подобного и в голову не приходит, – нарочно петляет на зло ему». Правда, в нашем случае ветер был, а снега пока – нет.
Тоскливый путь в тумане иногда разнообразили спуски в ложбины по мокрым курумам. В конце концов мы стали отклоняться от гребня на запад и вошли в зону дремучего леса, но к счастью, со звериной тропой, хотя шлось все равно туго. В таком лесу и пятачок под палатку найти проблемно. Где-то в этих краях я потерял один свой тапок с фасада рюкзака. Эх, прости Хамар за мусор, вынесу как-нибудь чью-то другую потерю как компенсацию. Лес кончился с набором очередной высоты, сменился сырыми лугами с часто встречающимися поперек пути ручейками.
Ночевка по плану – в самом верховье Дунды-Нарына, в ложбине у подножья г. Тумбусун-Дулга. Последнюю, впрочем, как и другие горы, совсем не видно во мгле. Придя туда под самый вечер, с досадой обнаружили, что от ручья там одно русло. Пришлось возвращаться за водой.
Дальше, начиная с этой ночевки, наш поход совсем покинет умеренная погода, закончится спокойный, размеренный и безопасный переход. Это будет любопытным опытом, даст мысли относительно аварийных ситуаций в горном туризме, сформирует достаточно точное восприятие реальных погодных опасностей. Но это будет так восприниматься потом, в условиях городского комфорта. А пока я просыпаюсь ночью от того, что безумный ветер с дождем безжалостно треплет палатку. А еще мне холодно, хотя, несмотря на теплый спальник, я и прошлые пару ночей мерз – пора уже было менять кокон со слежавшимся утеплителем. В соседней палатке тем временем неспокойно – каркас палатки гнуло, тент в жестких условиях потек, ребят, как выяснилось потом, откровенно топило – они вычерпывали воду из палатки как из худой лодки в надежде не пойти ко дну.
А тут еще накануне мы, как нерадивые, развесили на треккинговых палках свои дождевики-пончо для просушки на ветру, не рассчитывая на столь его ужасное усиление ночью. Было слышно, как их треплет ветер, но меня непомерно гложила мысль о том, что они могут безвозвратно улететь, а без них и штормовых курток в переходе с такой погодой нам точно крышка. При этом выходить из палатки страшно не хотелось, дабы не промочить весьма нужные сухие вещи. Мой флегматизм, однако, взял верх, и я под грохот то раздувающихся, то схлопывающихся боков палатки уснул. Проснувшись чуть позже, обнаружил погодку уже похуже – ветер не прекращался, задувая в вентиляционное окно палатки уже снег. Шума пончо не было слышно, я приподнял тент палатки со стороны нежилого тамбура, заглянул, как мог, на то место, где стояли палки с дождевиками и не обнаружил их. Ну, теперь разумным казалось одно – ежели дождевики быстро найти не удастся, нужно спускаться в лес, утепляться хвоей под палатку и пережидать непогоду. До цивилизации еще 75 километров и неисчислимое мной количество перевалов, все большей частью выше зоны леса – там, где буря свирепствует более всего. Но мои мысли прервал Коля со словами о необходимости сниматься и продолжать путь, сказанными сквозь шум ветра. Решили подождать утра и смотреть по погоде.
Вскоре раздался переполох у соседей – каркас их палатки сдался, крепление дуги лопнуло, уронив последние надежды на продолжение отдыха. Коля вышел из павшего убежища, воткнул дугу в камни и обнаружил дождевики, чем очень обрадовал – тяжелые от воды, упавшие вместе с палками они лежали рядом. Теперь мысль о продолжении пути казалась более надежной, впрочем, мне важным виделось не само решение, а единогласность его принятия, поэтому настаивать на своем мнении вопреки предложению лидера было бы недальновидно.
Спустя очередной час отдыха у Коли с Сашей подвело втрое крепление дуги. Это был спусковой механизм сборов – завтракали каждый чем располагал в своих палатках, одевался и все синхронно выползали на улицу. Я одел почти все, что у меня было из расчета на летний переход по не очень высоким горам и с учетом нежелания перегружать рюкзак – термобелье на все тело, тонкие штаны, флиску, лыжнобеговую ветровку, шапку и баф. Было весьма прохладно, надевать в таких условиях давно промокшие ботинки с утра было весьма малоприятно. Забегая вперед, отмечу, что даже при температурах около нуля треккинговые носки при ходьбе даже в мокрых ботинках защищают ноги от холода вполне себе сносно – внутренний слой ткани у ступни остается сухим и не дает ей остынуть.
Когда я вышел из палатки, передо мной открылась нерадужная картина – через перевал, что был над нами, с долины Утулика ветер как по газоходу гнал мокрый снег в нашу ложбину с бешеной скоростью. Нам предстояло подняться на гребень левее этого перевала. Быстро собрав бивуак, вышли на тропу. Поразительно, но ходит же кто-то в этих краях. Движение согревало все, кроме кистей рук. Из перчаток – только рабочие, но в этой сырости от них мало прока, один вред, что и было продемонстрировано Сашей – промокшие перчатки на ветру так остудили руки, что снимал он их с большой болью.
Вышли мы вроде бы по принципу «на каком перевале уютнее, там и встанем». Но в итоге, за исключением первого безымянного, что не перевал – то сильный ветер, отсутствие укрытий, а иногда – и воды. Усиленный ветер на перевалах закономерен, конечно – воздух из одной долины прорывается в другую по местам меньшего сопротивления.
Оказавшись путем длинного спуска на безымянном перевале между вершинами 2301 и 2160, устроили обед под натянутым от мокрого снега тентом. За весь 150-километровый переход только здесь нам на пути попался кедровый стланик, любителям таежного забайкальского туризма будет трудно поверить в это. Обед уже вызывал дискомфорт, ибо без движения было весьма прохладно, однако это был полноценный прием горячей пищи. Тогда мысль о том, что это еще не самый «минимум погоды» не приходила мне в голову. Перевал этот, с рек Усуна на Быстрый ключ, по сравнению с последующими был весьма уютен и мил – вокруг лес, бегущий из одной долины в другую через водораздел, что в этом районе редкость, немаленькая река уже течет здесь, есть небольшое, но милое озерцо. Но, как водится, надо идти дальше.
А дальше был Тумусунский перевал, находившийся так рядом, но имеющий кардинально другое настроение – шквальный ветер, холод, уже даже мороз, ибо шнурки на ботинках покрылись льдом. Земля быстро белела, сливаясь с близким серым небом и стирая горизонт. Поднимаемся в очередной склон. Какой это уже раз, четвертый или пятый за сегодня – я уже не разбирал.
Дождевой пончо – единственное, что могло спасать от пронизывающего ветра. Но оно для такой функции явно не задумывалось. Периодически ветер задувал под дождевик со стороны рюкзака, где у пончо была наибольшая площадь, поднимала его как парашют и опрокидывало мне на лицо. Вернуть его в исходное состояние можно было только с посторонней помощью. В конце концов я стал сворачивать подол дождевика и держать его в руке, а потом и закутывать кисти обеих рук в него, дабы уберечь их от обморожения. Так же ветер легко снимал с меня капюшон, который приходилось натягивать как можно ниже, что бы колкие, несмотря на небольшой мороз, снежинки, гонимые ветром, не исцарапали глаза. Сползая вбок на ветру, капюшон перекрывал мне один глаз, а когда во второй попадал царапающий снег, он слезился, и я его долго не мог открыть – так и шел то с одним глазом, то без постоянной картинки совсем. Позже я даже надел свои солнцезащитные очки, несмотря на тьму вокруг.
На гребне ветер превзошел все ожидания – периодически он пытался сбить с ног, что ему практически удавалось. Порой можно было идти, опершись своим боком на ветер, но вдруг порыв стихал, и ты проваливался вправо, ближе к бездне, но в следующий миг новый порыв ветра сдувал обратно, заплетая ноги, и идти можно было, лишь снова опершись на поток. Как я стал мечтать о своем мембранном штормовом костюме, о его встроенных гамашах, ветрозищитных крагах. До чего было обидно, что имея все это где-то дома, здесь приходилось бороться с погодой в «чем было». Поразительно, но всего-лишь костюм этот и краги сделали бы тот переход абсолютно другим, много более безопасным и комфортным. Но увы, этот лишний вес примерялся к рюкзаку, но был изгнан из него при сборах.
Видимость была невелика, метров 50, но иногда в разрыве мглы можно было увидеть что-то большее, например, так открылся взору перевал «Икс» – относительно небольшой разрыв гребня. Спуск, подъем, гребень, снова перевал… На самом деле это сейчас, разбирая фотографии, карту и записи Коли, выпустившего цикл из 8 статей, которые вы можете почитать в его замечательной группе, я пишу названия и порядок перевалов. А в том походе они для меня, не являющегося штурманом группы, проявлялись как долгая кутерьма, нескончаемый круговорот спусков и подъемов, физически дающихся без проблем, но шибко отягощенных погодой. Какой впереди перевал или вершина – мне было неведомо, а потом и воспоминания о них смешались у меня в голове в хаос.
Но вот Коля, с трудом манипулируя замерзшими пальцами с телефоном, говорит, что впереди то-и то-то, а вот сейчас – перевал «Надежда», а за ним – вершина Маргасан. Последняя примечательна хотя бы тем, что имеет свое официальное название. Перевал «Надежда» ничем не запомнился. Подъем на Маргасан начался уже довольно поздно –близко к восьми часам вечера. Отдыхать бы уже в укромном от ветра месте да в теплом спальнике, но нет, идем вперед. Тут ночевать – смерть, а сбрасывать высоту и бежать в лес как-то не обсуждалось – пробежим еще гору, а там видно будет. Мороз же все крепчал, крутой подъем уже ощущался далеко не бодро. Коля, друг сердечный, может стоило все ж сбежать в лес где-то здесь?
Наконец, набрали высоту и прошли прямо по вершине Маргасан – все равно обходить ее особо негде, да и в тех условиях не имело смысла. Далее гребень хребта поворачивал на восток, через 1,5 км – снова на север. То есть ходьба по гребню – дело извилистое. Путь к следующему перевалу – Золотому Маргасану тянулся для нас долго, но как известно, всему есть конец – перед нами начался длинный и пологий спуск вдоль ручья к перевалу. Ручей тек в ложбине, и, хотя она была не очень-то мала и глубока, ветер все же экранировала – как же было приятно идти, если это слово можно применить к тогдашнему нашему безэмоциональному состоянию, в относительной тишине, когда тебя не кидает в сторону, не трепет подолы и капюшон. Это было хорошим предвестником в этот, уже поздний час. Да, тепленькой ночевки мы не ожидали, тем более у парней была сломана палатка и намочены спальники, но хотя бы появилась уверенность в безопасности отдыха для жизни.
Ручей ушел влево в более узкую ложбину, обходя озерцо, находящееся где-то справа внизу. Двинулись туда и мы. Пройдя его до конца, фактически спустились на перевал, но выходить из ложбины не стали – это наша защита от ветра, без сомнения, продолжавшего бушевать и на перевале. Особо удобного места под палатки не было – пришлось его создавать, ворочая камни. Коля и Саша с их же помощью установили свою покалеченную палатку. Делать все эти манипуляции было жестоко холодно, мне вообще крайне не терпелось залезть уже в спальник, и, быстро установив свой маленький домик, и получив отказ от помощи ребятам, полез скорее кутаться во все, что можно. Снять ботинки оказалось нетривиальной задачей, ибо шнурки покрылись толстым слоем льда. Изгибая их и ломая таким образом лед, удалось-таки развязать узлы. Да, можно смело декларировать, что ходить в таких условиях без гамаш не рекомендуется.
Мы прошли за этот день, как я знаю теперь, всего-то около 16 км с общим набором высоты около 1,5 км. Но воспринимался мной этот полудневный бросок в шторм как ощутимое достижение, впрочем, может таковым оно и было. Уже там пришло осознание, какой это риск, незапланированно попадать в снежный буран, не имея при этом ни подходящей одежды, ни надежного спальника. Случись что с кем-либо из нас на гребне, например, получив травму и нуждаясь в помощи остальных, исход мероприятия мог быть не очень радужным. И это ужасно – мы не предусмотрели такого сценария, попали в неоправданный риск. Если такая погода, сопровождавшаяся сначала дождем, а потом ветром с понижением температуры, застала утомленную или слабо подготовленную группу, то легко ожидать большие проблемы: вещи промочены, идти или ночевать холодно; прием горячей пищи затруднен, при том, что очень необходим в таких условиях для организма; моральный дух падает, возможны разногласия в группе, наступление апатии и так далее. Иногда именно такие условия вели к гибели целых групп – вспомнить тот же поход под руководством Коровиной здесь же, на Хамаре. Многие, далекие от туризма люди приписывают фактически мистику к причинам гибели туристов летом, но как раз-таки летом получить переохлаждение и проще всего из-за сырости и сопутствующего ей холода. Когда у одного члена группы начинаются проблемы в таких условиях, то дальше события могут начать ухудшаться лавинообразно для всех. Да, нужно сделать для себя выводы, но вот только захочется ли в следующий сезон брать с собой лишнюю курточку – вопрос еще открытый.
