БОЕВЫЕ СЕДЛА XV-сер. XVI вв. - ПИК ЭВОЛЮЦИИ ЕВРОПЕЙСКИХ СЕДЕЛ
ЦЕЛИ ИССЛЕДОВАНИЯ
Изучение конструкции боевых европейских седел 1400-1550 гг., демонстрация высокого уровня их анатомичности как следствие подхода, высоко ставящего ценность здоровья коня; ложности часто встречаемых в популярных источниках тезисов о тяжести рыцарских боевых седел.
КРАТКИЕ ВЫВОДЫ
Движущей силой эволюции боевых седел в 1400-1550 гг. являлся, главным образом, фактор усиления эффективности таранного укола копьем (увеличения энергии и его точности) вследствие широкого распространения в конце XIV - начале XV вв. системы «фокр – грэйпер», Увеличение как силы таранного укола, так и, соответственно, энергии отдачи от укола, передающейся на коня, потребовало бо´льшей прочности и жесткости всей конструкции ленчика, повышения устойчивости седла, бо´льшего удобства и снижения травмоопасности седла для несущего его коня, и новой формы седла, более рациональной с точки зрения повышения точности управления конем с помощью посадки и ног. Новые запросы были удовлетворены путем совершенствованием ранее существовавшего седла с задней лукой с характерными «ушами» и появлением нового типа седла с V-образной задней лукой. В результате развитие конструкции западноевропейских боевых седел этого периода выразилось в появлении более анатомичной задней луки, увеличении анатомичности седла для коня за счет удлинения «концов», и в появлении новых способов усиления конструкции седла, главными из которых стали стальные пластины (для передней и задней лук) и усиливающие распорки (для задней луки). В совокупности все это дало конструкцию, высокоспециализированную под нужды конного, и в особенности конного копейного, боя, но при этом все еще достаточно универсальную для того, чтобы быть востребованной и для гражданских нужд. Возможно, эволюция седел в течение XV в. в какой-то мере находилась во взаимосвязи и с прогрессом в искусстве верховой езды, в том числе в военно-прикладном аспекте. Рациональность и продуманность в части анатомичности конструкции седел 1400 – 1550 гг. не превзойден до настоящего времени, что подтверждается их массовой востребованностью вплоть до начала XIX в., а выход седел с такими чертами конструкции из употребления был вызван скорее причинами экономического характера и модой.
ВВЕДЕНИЕ
В двух ранее вышедших статьях я вкратце постарался осветить две опоры того фундамента, на который опирается эффективность таранного укола копьем как техники, во многом определяющей и наиболее характерной для рыцарского способа ведения боя на коне – а именно типы боевых коней и кинетическая энергия таранного укола копьем. Первый фактор (боевой конь), безусловно, в значительной мере влиял на второй (развиваемая энергия), однако, как показали эксперименты, положенные в основу статьи Вильямса, Иджа, Кэпвелла (см. список литературы), сила укола зажатым в подмышке копьем заметно увеличивалась при использовании фокра (крюк для копья на правой стороне нагрудника кирасы, англ. lance rest, фр. arret de cuirasse), в который упирался грэйпер копья (металлический или деревянный диск за местом удержания копья рукой, англ. graper, фр. arret de la lance), и использовании развитых форм боевых седел XV в. (см. в частности, статью «О джоулях на острие копья….»). К сожалению, упомянутая статья Вильямса, Иджа, Кэпвелла не содержала подробных описаний использовавшихся для экспериментов реплик седел, поэтому остановлюсь на этом моменте подробнее, поскольку несомненно, что специализированное под нужды копейного боя седло представляло собой ту самую незаменимую «прокладку» между конем и всадников, форма и конструкция которой непосредственным образом влияла на результативность действия системы копье-рыцарь-боевой конь в целом
Для начала необходимо привести несколько общих посылок, на которых будут базироваться дальнейшие рассуждения и выводы о боевых седлах XV – первой половины XVI вв.
- Энергия таранного укола копьем – максимально доступная для конного бойца в сравнении со всеми иными видами оружия ближнего боя и техниками их использования, так как боевой конь, рыцарь и тяжелое копье составляют единую систему. Безусловно, КПД этой системы на может быть равен 100%, однако все равно в таранный удар копьем будет вложена гораздо большая часть энергии от движения коня на галопе, чем при действии холодным оружием активным образом (т.е. с разгибанием руки, поворотом и наклоном корпуса, как при «обычных» ударах/уколах холодным оружием).
- Повышение эффективности таранного укола копьем вызывает необходимость совершенствования конского снаряжения, в первую очередь седла, а также ставит повышенную планку для навыков управления конем. Вероятно, читателям встречались упоминания о рыцаре, опрокинутом вместе с конем мощным и точным таранным уколом, что вовсе не является художественным преувеличением. «Сверхчеловеческая» сила укола имеет свою оборотную сторону: отдача также чрезвычайно сильна, и принимает ее на себя в конечном счете боевой конь, уравновешенный «на заду» (т.е. наученных в ходе тренинга переносить значительную часть веса на задние ноги). Энергия отдачи при попадании в противника (иди энергия аналогичного укола при попадании противником) передается через спину, поясницу и круп коня и гасится его мощными задними ногами, именно об этом говорит Пьетро Монте (Коллектанеа, Книга вторая, глава XCIV): «Чтобы мы могли стать сильнее в сшибке, конь должен скакать слегка боком; … и при таком способе бега, удар передается на задние ноги коня, и всадник упирается ягодицами в заднюю луку, и благодаря этому трудно опрокинуть коня или выбить наездника … Но если конь скачет выпрямленным, сила удара передается вбок таким образом, что ни конь не может контролировать свои ноги, ни всадник заднюю луку …» (здесь и далее переводы фрагментов выполнены автором статьи). Перед искусством верховой езды использование фокра ставит новую задачу, так как любые неравномерности движения коня в гораздо большей степени влияют на точность укола, чем при просто зажатом подмышкой копье.
Выбор периода 1400 – 1550 гг., обусловлен, во-первых, вероятной взаимосвязью начала распространения фокров в конце XIV- начале XV вв. и последовавшего утяжеления копья, что вызвало необходимость поиска новых конструкций седла, призванных «переварить» возросшую энергию таранного укола копьем, во-вторых, тем, что исследование конструкции седел классического Средневековья, к сожалению, затруднено отсутствием хорошо сохранившихся седел. Верхняя граница выбрана с учетом вытеснения с 1540-х годов рыцарского боевого седла с высокой задней лукой с «ушами» иным типом седла, явившегося в некоторой степени гибридом старого типа и седел для «настоящей» легкой кавалерии, впервые в Европе распространившихся на Иберийском полуострове под северо-африканским влиянием.
Для комплексного понимания вопроса в ретроспективе отметим, что с XII в. эволюция боевых седел тяжелой рыцарской конницы шла в первую очередь по пути увеличения поддержки посадки всадника сзади и с боков и защищенности бедер, паха и низа живота за счет увеличения и рационализации формы передней луки. Боковая поддержка задней луки в XIV в. порой приобретала гипертрофированные формы т.н. ясельного седла. Что более важно для темы данной статьи, развитие ленчика (жесткого каркаса) седла при этом шло, судя по всему, медленными темпами, что, на наш взгляд, показывает, что до XV в. вопросам анатомичности седла для боевого коня уделялось меньше внимания, чем поддержке всадника и обеспечению его безопасности.
I. КОНСТРУКЦИЯ СЕДЕЛ XV – 1-Й ПОЛ. XVI вв.: ТЕРМИНОЛОГИЯ
В силу специфики понятийного аппарата, касающегося верховой езды и конского снаряжения, обилия в нем профессионализмов и жаргонизмов, во избежание неясностей при ознакомлении со статьей необходимо определить термины, использующиеся для обозначения различных частей седла. В силу неопределенности некоторых понятий и отсутствия или не приспособленности некоторых русскоязычных терминов для западно-европейских седел, использованная автором статьи терминология носит синтетический и отчасти жаргонный характер, ни в коем случае не претендует на новизну и призвана лишь избежать ненужной терминологической путаницы в пределах данного текста.
Все обозначенные на иллюстрации части седла вместе образуют жесткий ленчик (каркас) седла.
II. ОБЗОР СЕДЕЛ (АРТЕФАКТЫ И ИЗОБРАЗИТЕЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ)
В обзор включены не только седла, без сомнения являющиеся боевыми, но и экземпляры гражданского назначения (в основном в качестве таковых более-менее безошибочно определяются только богато украшенные парадные седла), а также (предположительно) универсальные седла. При этом некоторые выводы, касающиеся конструкции седел, будут иметь общий характер, так как зачастую седла, которые не имеют каких-либо усилений конструкции и защитных приспособлений, тем не менее встречаются в изобразительных источниках в батальных сценах, что говорит об отсутствии четкой границы между различными группами седел по их назначению: одно и то же седло (в том числе и богато украшенное) могло использоваться и в торжественной процессии, и в повседневных выездах, и в боевой обстановке. В то же самое время даже седла, определяемые как узкоспециализированые турнирные или парадные, могут дать некоторые идеи относительно конструкции боевых седел.
Разделим рассматриваемые седла на два характерных для рассматриваемого периода типа, различия между которыми довольно устойчивы. Единственным критерием для их различения является форма задней луки.
Первый тип – с задней лукой-спинкой, снабженной по бокам характерными полукруглыми или вытянутыми выступами-«ушами». Седла данного типа сформировались в XIII в. и продолжали использоваться как боевые до 1540-1550 гг., несколько дольше – как турнирные.
Второй тип – седла с V-образной задней лукой, – появился в Западной Европе приблизительно в начале XV вв., и отличается, как правило (но не всегда) более низкой задней лукой, состоящей из двух полукруглых или вытянутых «ушей», выходящих непосредственно из сиденья. Задняя лука дает дополнительную опору всаднику только за счет этих V-образных «ушей», спинка отсутствует как таковая.
II.1. Седла первого типа
- Так называемое седло Генриха V, конец XIV - начало XV в. Хранится в Вестминстерском аббатстве. Левый задний «конец» обломан; сравнивая с современным ему турнирным седлом (см. далее), возможно обозначить примерный контур утерянного фрагмента на фотографии. Обратите внимание, что полки седла в поперечном направлении связаны друг с другом только передней и задней лукой; жесткая деталь, связывающая полки по центру в пространстве между луками седла, отсутствует. При этом смонтирован железный штырь, соединяющий переднюю и заднюю луки и придающий дополнительную жесткость седлу в продольном направлении.
Учитывая чрезвычайную скудность интересующих нас артефактов на начало XV в., приведем еще одно седло (турнирное, для хохенцойггештеха, ок. 1400 г, вес 15.8 кг, RA, инв. номер VI.94)., демонстрирующее типичную форму полок седла и способ их соединения; опять же, между полками седла имеется большое «окно» При этом форма его лук, гипертрофированно поднятое над полками сиденье, а также его масса для нас в контексте боевых седел не показательны, так как обусловлены турнирным назначением. Красным выделен примерный контур переднего «конца», скрытого на фотографии «щитом» передней луки.
2. Пизанелло. Св. Георгий и трабзонская княжна, ок. 1436-1438 гг., фрагмент.
3. Седло, южная Германия, ок. 1455 г., KHM, инв. номер А64. Сравните ширину полок и длину «концов» данного седла, верхнюю линию задней луки в сопоставлении с седлом Генриха V (II.1.1.). Сиденье интегрировано в полки, что тоже отличает его от ранних седел.
4. Смерть Св. Николая, неизвестный автор (Мюнстерский мастер), 1470-1480 гг., фрагмент.
5. В. Карпаччо. Св. Георгий и дракон, 1516 г. (слева). Уникальный случай, когда два практически идентичных седла можно рассмотреть в двух работах одного автора (вторая работа — Триумф Св. Георгия, 1502 г., фрагмент).
6. Боевое седло, Германия, 1523 г., KHM, инв. номер А 239а. Частично видимая на фото правая подушка подчеркивает контуры длинных концов, как на седлах второго типа под № 7 и 8 (см. ниже).
7. Боевое (турнирное?) седло, вероятно, Германия, ок. 1550 г., вес 7,71 (!) кг. WC, учтен в составе доспешного гарнитура под инв. номером А34.
II.2. Седла второго типа
- Седло, Австрия, 1400-1430 гг., длина 52 см, высота 37.5 см, вес 3.17 кг. RA, инв. номер VI.95.
2. Седло, центральная Европа (возможно, Австрия (Тироль)), 1430-1460 гг., Бостонский музей изящных искусств, инв. номер 69.944. Несмотря на свое парадное назначение (о чем говорит не только и не столько декор, сколько очень низкая задняя лука, практически не поднимающаяся над сиденьем), данное седло интересно для нас развитием «концов» и соединением тыльной стороны задней луки и задних «концов» деревянными ребрами жесткости.
3. Парадное седло, Германия или Австрия (Тироль), 1400-1450 гг. MM., инв. номер 04.3.249.
4. Фейт Штос (Veit Stoss), алтарь церкви Успения Пресвятой Девы Марии в Кракове, 1477-1485 гг., фрагмент.
5. «Гусарское» седло Максимилиана I, короля Германии и будущего императора Священной Римской империи (с 1519 г.)), 1486 г., KHM, инв. номер А 343. Сквозь кожаную покрышку седла отчетливо проступают контуры еще более удлинившихся «концов». Обозначено как «гусарское», поскольку подобные седла могли использовать, в частности, легковооруженные восточно-европейские всадники наподобие ранних сербских, польских и литовских гусар или страдиоты.
6. А. Дюрер. Видение Св. Евстафия, 1499-1503 гг., фрагмент.
7. Боевое седло со стальными усилениями передней и задней лук в максимилиановском стиле, Германия, 1520-е гг., Государственный Эрмитаж, инв. номер З.О.-6031.
8. Боевое седло со стальными усилениями передней и задней лук, Германия, 1525-1535 гг., вес 6.4 (!) кг (вероятно, вес приведен с учетом стальных усилений). RA, инв. номер VI.366.
III. ОСНОВНЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ В КОНСТРУКЦИИ СЕДЕЛ
Итак, сделаем выводы об основных изменениях форм боевых седел и выдвинем предположения о возможных связях этих изменений с копейным боем, обозначенных в начале статьи. Представляется целесообразным рассмотреть выявленные изменения по отдельным элементам ленчика, начав с общих для двух рассмотренных типов седел моментов.
III.1. Полки с «концами»
На протяжении XV в. происходит постоянное увеличение площади «концов», соответственно, уменьшается опорная функция полок седла, расположенных вдоль позвоночника коня. Примерно до 1470-1480 гг. это увеличение в большей мере выражается в широких округлых задних «концах» (под задней лукой). Передние «концы» увеличиваются в длину, при относительно неизменной ширине. Ширина задних концов обычно довольно значительно превышает ширину передних. В конце XV в. намечается тенденция к еще большему удлинению и передней, и задней пары «концов», при этом ширина задних «концов» уменьшается; как правило, задние «концы» незначительно превышают по ширине передние.
Что же давала такая форма полок и «концов»? Увеличивается общая площадь опорной поверхности, что снижает удельную нагрузку на спину коня и влечет снижение утомляемости боевого коня. При этом общая площадь увеличивается не за счет расширения условно прямоугольных по форме полок, а с помощью удлинения «концов».
Как отмечает Арне Коетс (https://www.youtube.com/watch?reload=9&v=VLUm9j4rPFE ), при мощном и правильном таранном ударе копьем, направленном по диагонали к направлению движения коней, без удлиненных «концов» велик риск проворачивания седла на спине коня. При этом начало расширения и удлинения «концов» логично стыкуется во времени с распространением системы «фокр-грэйпер», вкупе с последовавшим утяжелением рыцарского копья значительно поднявшей кинетическую энергию таранного укола копьем; очевидно, что до конца XIV – начала XV в. короткие «концы» вполне отвечали нагрузкам, передаваемым на седло при таранном ударе кушированным (зажатым подмышкой) копьем. Кроме того, А. Коетс замечает, что контакт внутренней частью бедер всадника, прилегающей к седлу (важный для крепости посадки и точности управления конем аспект), при такой конструкции седла происходит максимально близко к боку коня - бедра проходят между передними и задними «концами», и между бедром рыцаря и боком коня находится только относительно тонкое кожаное крыло, что повышает чувствительность коня к мышечным сокращениям и небольшим перемещениям бедер всадника вперед-назад. Это положительно сказывается на точности восприятия конем сигналов, исходящих от всадника.
Выскажу также несколько собственных предположений относительно глубокой продуманности подобного распределения веса по спине коня, с опорой на анатомию и биомеханику лошади, базируясь на данных, приводимых Т. Риттером, Г. Хойшманном, Г. Рау. Для понимания дальнейших рассуждений необходимо обратиться к мускулатуре лошади, указав на длиннейшую мышцу спины (m. longissimus dorsi, относится к глубоким мышцам сипны) и широчайшую мышцу спины (m. latissimus dorsi).
«Вес всадника может быть поддержан спиной лошади справа и слева от позвоночника вниз до середины грудной клетки, где ребра переходят в вертикальное положение. Это довольно большая площадь, по которой вес всадника может быть распределен разными способами. Седалищные кости опираются на длиннейшую мышцы спины (longissimus dorsi), в то время как бедра всадника в большей или меньшей степени лежат поверх широчайшей мышцы спины (latissimus dorsi). … длиннейшая мышца спины это мышца движения и как таковая не очень хорошо подходит для несения груза, в то время как широчайшая мышца спины гораздо лучший кандидат для этой задачи.» (Thomas Ritter. Dressage Principles based on Biomechanics, 2011, с. 176). Перегрузка длиннейшей мышцы влечет закрепощение и «проваливание» спины, что, как указывает Г. Хойшманн, вызывает подавление двигательной активности задних ног (что в том числе применительно к нашему контексту копейного боя, неприемлемо, так как в итоге снижает кинетическую энергию таранного укола копьем).
Таким образом, рассматривая эти выводы в плоскости того, как седло распределяет вес всадника по спине лошади, мы видим, что удлинение «концов» седла дает распределение веса (всегда) и ударной нагрузки (в бою) именно на те мышцы спины (широчайшая и другие, расположенные по бокам от длиннейшей мышцы спины до середины грудной клетки), которые эффективнее всего выполняют несущую функцию, в значительной степени снимая нагрузку с длиннейшей мышцы спины, что способствует свободной работе спины и задних ног лошади. Это, в свою очередь, положительно сказывается на несущей и толкающей работе задних ног и равновесии (балансе) коня, что в итоге важно не только при любых маневрах, но и, что более важно для нас, при любом боевом контакте, особенно при копейной сшибке. Не закрепощенная спина в свете изложенного также способствует уравновешиванию коня «на заду» и правильному принятию энергии укола на задние ноги коня, как прямо указывает Монте в процитированном в начале статьи отрывке.
Необходимо также обратить внимание на то, что в конструкции исследуемых седел учитывалось и распределение нагрузки между задней и передней частями седла. Поскольку всадник сидел с упором в заднюю луку, его посадка была смещена несколько назад. Следовательно, на заднюю часть седла приходится бо´льшая часть нагрузки. По этой причине мы видим, что задние «концы», распределяющие бо´льшую часть массы всадника, всегда шире (иногда весьма значительно) передних концов. При езде в современном пастушьем седле «камаргуэза», принципиально схожем по конструкции с седлом первого типа, автором было отмечено, что при такой балансировке седла давление на область спины ближе к холке весьма незначительно, и седло никоим образом не препятствует подвижности лопаток коня при движении, несмотря на то, что его передний край располагается довольно близко к холке коня, при этом вес равномерно и по плавной возрастающей распределяется седлом по направлению к пояснице лошади; большая часть веса приходится на область под задней лукой.
То, как седло такой формы лежит на спине коня, хорошо демонстрируют нижеприведенных фотографии, показывающих одно и тоже седло с двух ракурсов (боевое седло, Германия, ок. 1500 г., KHM, инв. номер А 69). Обратите внимание, что площадь полок седла относительно общей площади концов весьма незначительна, соотношение площади полок с площадью концов можно грубо определить как 1 к 2. Таким образом, учитывая вышесказанное, на область с «несущей» мускулатурой распределится примерно 2/3 массы всадника, тогда как на область с «двигательной» мускулатурой спины останется лишь 1/3 нагрузки.
Распределение веса через две пары относительно узких «концов» вместо простого расширения полок седла, возможно, играет положительную роль и при сгибаниях лошади в боку, что нельзя переоценить с точки зрения снижения утомляемости, улучшения баланса и в конечном итоге маневренности боевого коня. Для сохранения лошадью равновесия при движении любым аллюром по кривым траекториям (например, в любом повороте) лошадь (при правильной подготовке) незначительно сгибается в сторону поворота по всей длине позвоночника. Длинные «концы» седел конца рассматриваемого периода в этом отношении, по нашему мнению превосходят седла начала периода, т.к. небольшая ширина «концов» поздних седел в наименьшей степени препятствует сгибанию коня в боку, что должно было положительно сказывается на энергозатратах лошади при движении и на сохранении правильного равновесия в любых маневрах. На тот же результат работает еще одна характерная для рассматриваемых седел черта – широкий канал (желоб между полками над позвоночником), дающий бо´льшую свободу позвоночнику.
Сказанное выше не означает, что вышеупомянутые знания в анатомии лошади были доступны в исследуемый период – однако, как и во многих других видах искусства и ремесла, чрезвычайно удачные и рациональные усовершенствования были произведены исходя из синтеза богатых эмпирических знаний заказчиков-всадников и мастеров-шорников.
Все обозначенные выше преимущества боевых седел XV –XVI вв. могли проявиться только при соблюдением одного крайне важного условия - точной подгонки ленчика под конкретную лошадь, на что недвусмысленно указывает Монте: «И необходимо, чтобы седло соответствовало бокам коня чрезвычайно точно» (Пьетро Монте, «Коллектанеа» (1509 г.), Книга вторая, глава LXXXVIII «Каким должно быть седло для боя»).
III.2. Сиденье
Седла конца XIV - начала XV вв., как мы увидели выше, имели большое «окно» между полками – вероятно, структурная слабость такой конструкции для боевого седла проявилась в полной мере с распространением в системы «фокр- грэйпер», поскольку с начала XV в. мы видим, что сиденье седла структурно становится единым целым с полками и луками седла, что, несомненно, в целом повышает жесткость всего ленчика в продольном и поперечном направлениях.
III.3. Задняя лука
Задняя лука у седел первого типа в исследуемый период становится ниже. Кроме того, при виде сзади верхняя кромка задней луки, бывшая еще в начале XV в. горизонтальной, на протяжении XV в. становится вогнутой, т.е. середина задней луки находится ниже верхних точек «ушей»:
Такое изменение, однако, не носило универсального характера, так как и в начале XVI в. продолжали встречаться боевые седла вполне традиционного вида, с горизонтальной линией верха задней луки, очень сильно напоминающие боевые седла XIV в. (см. Карпаччо, Триумф Св. Георгия, 1502 г., № 5 в подборке седел первого типа).
С начала XV в. задняя лука, как правило, уже не охватывала всадника так глубоко, как мы могли видеть на ясельных седлах XIV в. в начале статьи. «Уши» задней луки-спинки укорачиваются – рыцарь сидел «в» и одновременно «на» задней луке, опираясь на нее ягодицами. Вероятнее всего, именно такое седло (правда, с горизонтальной верхней линией задней луки) описывал Монте: «Седло тяжеловооруженного воина должно иметь такое пространство, чтобы всадник сидел в середине двух ушей [arzones] … и уши должны идти с изгибом, … так всадник принимается [седлом] целиком и равномерно» (Пьетро Монте, «Коллектанеа» (1509 г.), Книга вторая, глава LXXXIX, «О седлах, используемых воинами в тяжелых доспехах»).
С чем же может быть связано понижение задней луки и снижение боковой поддержки? В одном из пассажей, посвященных седлам хинета (для легкой конницы), который, мы полагаем, носит достаточно универсальный характер, Монте говорит следующее: «… окончания задней луки должны быть почти такой же высоты, как ее середина, … так как мы обычно падаем в стороны, а не через середину задней луки» (Пьетро Монте, «Коллектанеа» (1509 г.), Книга вторая, глава XCI, «Какими должны быть седла хинета, которые испанцы и африканцы ввели в употребление»).
Таким образом, уменьшение задней луки, в особенности ее «ушей», должно было отражать снижение функции боковой поддержки. Это может показаться нелогичным ответом росту эффективности таранного укола копьем – казалось бы, чем более мощный удар, тем большая боковая поддержка седла требуется рыцарю, т.к. больше шансов быть выбитым из седла вбок, а не назад. Оставим предположительное разрешение данной проблемы разрешение до рассмотрения особенностей второго типа седла.
Второй тип седла с V-образной задней лукой появляется в начале XV в. Не отличаясь от первого типа ничем, кроме задней луки, седло второго типа определенно имело некоторые достоинства перед первым типом, которые оправдывали не только их гражданское, но и боевое использование. Казалось бы, раздвоенная и относительно низкая и плавно поднимающаяся задняя лука у седел второго типа не может дать ту же поддержку посадке рыцаря, что седло со «спинкой» и развитой боковой поддержкой. Выскажу предположение о том, что главным достоинством седел с V-образной задней лукой является бо´льшая анатомичность такой формы задней луки (при условии подгонки под своего владельца). Бо´льшая анатомичность означает лучшее «чувство лошади», дает возможность точнее применять средства управления. Более тонкое применение средств управления в выездке создает предпосылки для совершенствования приемов управления конем, намеки на которое содержит процитированный в начале статьи отрывок из Монте: «Чтобы мы могли стать сильнее в сшибке, конь должен скакать слегка боком; … и при таком способе бега, удар передается на задние ноги коня [выделено мной – прим. авт.], и всадник упирается ягодицами в заднюю луку, и благодаря этому трудно опрокинуть коня или выбить всадника … Но если конь скачет выпрямленным, сила удара передается вбок таким образом, что ни конь не может контролировать свои ноги, ни всадник заднюю луку …» (Пьетро Монте, «Коллектанеа» (1509 г.), Книга вторая, глава XCIV). Тот факт, что рыцарь сидит с упором в заднюю луку ягодицами (так же, как и в седлах первого типа), отлично демонстрирует статуя Св. Георгия из Национального музея Дании (примерно 1530 -1540 гг., фото Andreas Nohl):
Рекомендация вести коня в копейном бою «… слегка боком …» – индикатор бокового движения (траверс), которое способствует переносу на мощные задние ноги коня бо´льшей доли веса и ударной нагрузки от копейной сшибки – отсюда указание на бо´льшую устойчивость пары рыцарь-боевой конь. В свою очередь, эргономичность седла второго типа, вероятно, также обеспечивала более точное использование всадником посадки как основного средства управления – отсюда, мы полагаем, указание Монте на то, что всадник на боковом движении имеет больше контроля «над задней лукой» (иносказательное указание на бо´льший контроль над конем). Таким образом, можно высказать предположение, что бо´льшая эргономичность седел с V-образной задней лукой вкупе с развитием выездки позволили в XV в. отказаться от массивной поддержки сзади и с боков высокой спинкой и длинными «ушами» задней луки. Устойчивость и прочность посадки теперь, вероятно, достигалась в более значительной степени за счет прогресса в искусстве верховой езды при весьма ограниченной, но выверенной поддержке сзади, при этом устранялся недостаток старых ясельных седел – относительная хрупкость высокой спинки и длинных «ушей».
III.4. Способы усиления конструкции седла
Усиление задней пары «концов»
Рассмотрим вначале усиление задней пары «концов», поскольку именно на них в первую очередь приходится значительная часть веса рыцаря и энергии укола противника/отдачи от собственного копья в копейной сшибке. На седлах начала XV в. мы видим плоские задние «концы» без каких-либо усилений. С другой стороны, на турнирном седле начала XV в. мы уже можем видеть, что задние концы усилены деревянными ребрами жесткости:
Вскоре такие усиливающие ребра стали востребованы не только на турнирных, но и на боевых седлах и на седлах гражданского назначения, что наглядно демонстрируют седла двух типов из приведенной выше подборки, в частности, «гусарское седло» Максимилиана I, под кожаной покрышкой которого видны усиливающие ребра, идущие от задней луки до нижнего края «концов»:
Данные усиления отсутствовали только в случае, если плоскости седла (передняя лука, передняя пара «концов», задняя пара «концов», задняя лука) усиливались стальными или железными листами. Судя по седлам второго типа, показанным в подборке под номерами 7 и 8, стальные усиления настолько повышали жесткость даже предельно длинных «концов», что это позволяло не только обойтись без деревянных усиливающих ребер, но даже и уменьшить толщину «концов» при сохранении или увеличении прочности, при том, что толщина усиливающих пластин, как указывает С. Хансон, могла составлять меньше 1 мм (на осмотренном им седле - 0.7 мм).
Усиления задней луки
Усиление данного, также критически важного элемента боевого седла, могло обеспечиваться тремя способами: 1) верхним окончанием ребер, усиливающих задние «концы»; 2) с помощью стальных или железных пластин; 3) с помощью стальных распорок – прутков. Последние два способа могли сочетаться друг с другом.
Остановимся подробнее на таком способе усиления задней луки, как стальные распорки, представляющие собой дугообразные штыри, соединяющие полки и/или задние «концы» с задней лукой. Они появляются ориентировочно в конце первой четверти XV в. и в изобразительных источниках в последующие 130 лет мы нередко видим на седлах данный элемент конструкции.
Мы встречаем подобные распорки до 1540-1550 гг., когда боевые седла двух обозначенных типов вышли из употребления. На седлах, пришедших им на смену, подобные усиления уже не использовались. Л. и Ф. Функен высказывали предположение, что данные распорки (именуемые ими по-архитектурному «аркбутаны», т.е. полуарки) предназначались для того, чтобы всадник меньше уставал в седле в долгих переходах. Полагаем, что с такой точкой зрения нельзя согласиться, так как если бы стальные распорки выполняли данную функцию, то очевидно, что они были бы востребованы и на седлах, в т.ч. боевых, и после 1540-х годов. Однако на седлах позднего Ренессанса, эпохи Барокко и позднее мы подобный элемент конструкции не встречаем. Повышенные требования к снижению утомляемости коня и всадника, учитывая повышенную нагрузку боевого коня, особенно под тяжеловооруженным жандармом, также не могут быть приняты в качестве причины использования распорок, так как и в 17 в. вес кирасирского доспеха в три-четверти зачастую мог доходить до 40 кг – тем не менее, на боевых седлах этого периода распорок мы не видим.
Для того, чтобы высказать предположение о действительном функциональном назначении стальных распорок, кратко рассмотрим развитие этого конструктивного элемента Первоначально штыри соединяли заднюю луку с частью полок, выступавшей за ней (назовем их первая пара распорок). Затем, вместе с удлинением «концов» уже в середине XV в. появляется вторая пара распорок, соединявших заднюю луку (в точках, расположенных ближе к центру задней луки, чем точки крепления первой пары распорок) с «концами» (в их нижней части). Иногда имелась только одна пара распорок (либо первая, либо вторая), иногда две одновременно. В случае наличия двух пар распорок на одном седле, судя по сохранившимся образцам, две распорки с каждой стороны седла сваривались вместе в одной точке, образуя X-образную конструкцию. Именно такую конфигурацию мы видим на боевом седле из Коллекции Уоллеса (WC) в составе экспоната с инвентарным номером А21, демонстрирующего полный рыцарский и конский доспехи ок. 1480 гг. вместе с боевым седлом второго типа. (Необходимо, однако, отметить, что изобразительные источники в некоторых случаях дают основания полагать, что пары распорок могли и не свариваться, а крепится независимо друг от друга (см. например, Галопирующего всадника Дюрера выше.)
Учитывая конфигурацию штырей-распорок, полагаем, что их основное предназначение есть:
1) дополнительное усиление задней луки, необходимое в связи с неоднократно отмечавшимся выше ростом эффективности использования техники таранного укола копьем; усиливающая функция подтверждается в том числе тем, что на седлах, снабженных распорками, как правило, отсутствуют деревянные усиливающие ребра, т.е., вероятно, распорки более эффективно решали задачу усиления, соответственно при их использовании применение деревянных ребер оказывалось излишним; первая пара распорок усиливает заднюю луку в продольном направлении (спереди-назад), тогда как вторая пара, по всей видимости, действует против усилия, передающегося на «уши» задней луки по диагонали (что соответствует вектору укола копьем при копейной сшибке, особенно когда противники съезжаются левыми сторонами);
2) распределение ударной нагрузки, в первую очередь от копейного укола, на как можно большую площадь задних «концов» (в большей степени это задача второй пары распорок), в целях снижения вероятность потери конем равновесия при копейной сшибке и риска травмирования мышц спины и поясницы коня самим седлом.
То обстоятельство, что усиливающие распорки-штыри исчезли из употребления вместе с боевыми седлами первого и второго типов одновременно с началом упадка тяжелого копья, также говорит в пользу обусловленности этого элемента конструкции копейным боем.
Указанные функции распорок, на наш взгляд, являются основными. Тем не менее, представляется возможным предположить еще одну их роль, безусловно вспомогательную, но тем не менее заслуживающую внимания. В своем труде «Искусство верховой езды в любом седле» (1438 г.), посвященном в том числе вопросам конного боя, португальский король Дуарте I, рассматривая в главе XX общие принципы конной борьбы, говорит о том, что вы можете держаться при необходимости одной рукой за заднюю луку, проводя тот или иной прием борьбы (безусловно, максимально крепко сидя в седле). Возможно, что в данном случае подразумевалось использование как дополнительной точки опоры одной из распорок, поскольку задняя лука, плотно обегающая всадника, не предоставляет каких-либо выступающих частей, за которые можно было бы удобно и быстро ухватиться.
Передняя лука
Передняя лука в целом в исследуемый период остается той частью седла, которая претерпевает наименьшие изменения. Она заканчивается либо рожком (как на показанных выше парадных седлах с V-образной задней лукой, украшенных слоновой костью, и седле с гравюры Дюрера «Видение Св. Евстафия»), и не имеет расширений в стороны, либо расширяется в подобие трапециевидного, вогнутого в плане щита, закрывающего спереди область живота и основания бедер всадника (минимальный вариант прикрытия), или, в наиболее развитом варианте, прикрывающего ноги до колен либо даже включая колени.
Вот что о передней луки седла для тяжеловооруженного рыцаря конца XV - начала XVI вв. говорит Пьетро Монте: «… передняя лука должна быть наклонена несколько вперед в сторону шеи коня, для того, чтобы защитить нас от острия меча и от ударов копьем, которые могут быть направлены нам в живот. Urti, то есть части, которые прикрывают наши колени передней частью, и те urti, которые внизу, должны быть длинными и вогнутыми и изогнутыми, так, чтобы наши колени входили под изгибы и были прикрыты, и вытягивались, и окружали ноги» (Пьетро Монте, «Коллектанеа» (1509 г.), Книга вторая, глава LXXXIX, «О седлах, используемых воинами в тяжелых доспехах»).
В другом месте (Книга вторая, глава XCI «Какими должны быть седла хинета…»), Монте говорит о страховочной роли передней луки, которая может предотвратить падение, давая упор коленям, когда всадника начинает опрокидывать из седла назад; вполне вероятно, что при достаточной высоте «щита» на боевом седле для тяжеловооруженного рыцаря передняя лука также с успехом будет выполнять ту же функцию. С другой стороны, изображение в некоторых случаях конников, использующих в качестве боевых седла без расширенной передней луки, говорит о том, что эта функция носит скорее вспомогательный характер.
Хотя защитная функция развитого «щита» передней луки кажется очевидной, ее наличие не означает, что перед нами обязательно боевое седло (см., например, седло № 3 в подборке седел первого типа). В то же время, изобразительные источники нередко демонстрируют в боевом контексте седла с небольшим «щитом» на передней луке или переднюю луку с высоким рожком вовсе без расширений (вероятно, во многих случаях конники считали достаточной защиту, которую давали ногам латные набедренники и наколенники). Поэтому наличие/отсутствие «щита» передней луки не является четким индикатором боевого седла. Исключением являются седла тяжеловооруженных жандармов (кони которых, как правило, также были защищены латным конским доспехом (бардом)): такие тяжеловооруженные всадников практически без исключений показаны в седлах с широким «щитом», аналогичных «щитам» седел первого (№ 6) и второго типа (№ 7, 8)
СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ СОКРАЩЕНИЙ.
ММ – Музей Метрополитен, Нью-Йорк
KHM - Музей истории искусств, Вена.
RA - Королевская оружейная палата, Лидс.
WC - Собрание Уоллеса, Лондон.
ИСТОЧНИКИ
Артефакты
2. Турнирное седло, ок. 1400 г., в электронной базе RA. Режим доступа: https://collections.royalarmouries.org/object/rac-object-17499.html .
3. Седло, ок. 1455 г., в электронной базе KHM. Режим доступа: http://www.khm.at/objektdb/detail/373060/?offset=20&lv=list .
4. Боевое седло, 1523 г., в электронной базе KHM. Режим доступа: https://www.khm.at/objektdb/detail/372611/?offset=21&lv=list .
5. Боевое (турнирное?) седло, ок. 1550 г., WC, инв. номер А34 .
6. Седло, 1400-1430 гг., в электронной базе RA. Режим доступа: https://collections.royalarmouries.org/object/rac-object-524.html .
7. Седло, 1430-1460 гг., в электронной базе Бостонского музея изящных искусств. Режим доступа: https://www.mfa.org/collections/object/saddle-64967.
8. Парадное седло, 1400-1450 гг. в электронной базе MM. Режим доступа: https://www.metmuseum.org/art/collection/search/21990 .
9. «Гусарское» седло Максимилиана I, 1486 г., в электронной базе KHM. Режим доступа: https://www.khm.at/objektdb/detail/372740/?offset=16&lv=list .
10. Боевое седло, 1520-е гг., в электронной базе Государственного Эрмитажа. Режим доступа: https://www.hermitagemuseum.org/wps/portal/hermitage/digital-collection/15.+weapons%2c+armor/668455 .
11. Боевое седло, 1525-1535 гг., в электронной базе RA. Режим доступа: https://collections.royalarmouries.org/object/rac-object-3191.html.
12. Боевое седло, ок. 1500 г., в электронной базе KHM. Режим доступа: http://www.khm.at/objektdb/detail/539725/?offset=0&lv=list .
13. Боевое седло, ок. 1480 г., WC, инв. номер А21.
Литература
- Всадники войны. Кавалерия Европы / Алексинский Д.П., Жуков К.А., Бутягин А.М., Коровкин Д.С. М, СПб, 2005.
2. Рау, Г. Шаг: заброшенный аллюр / Конный мир, сентябрь/октябрь 2010 г.
3. Функен Ф., Функен Л. Средние Века. Эпоха Ренессанса: Пехота – Кавалерия –Артиллерия. М., 2002.
4. Arnow, Chad. Man of War: Henry V Режим доступа: http://myarmoury.com/feature_mow_henryv.html .
5. Duarte I. Livro da Ensinanca de Bem Cavalgar Toda Sela (Перевод со старопортугальского на португальский, с португальского на английский Antonio Franco Preto), 2011.
6. Hanson. Stephan. An attempt at reconstructing a late medieval war saddle and belonging trappings. Режим доступа: https://www.facebook.com/groups/563983610660136/ .
7. Heuschmann, Gerd . Collection or Contortion?: Exposing the Misconceptions and Exploring the Truths of Horse Positioning and Bend, 2017.
8. Monte, Pietro. Exercitorum atque artis militaris collectanea. Mlan, 1509. (сокр. Collectanea, перевод на английский язык Mike Prendergast и Ingrid Sperber, 2018). Режим доступа: http://mikeprendergast.ie/wp-content/uploads/2018/02/THE-COLLECTION-OF-RENAISSANCE-MILITARY-ARTS-AND-EXERCISES-1.4.pdf.
9. Ritter, Thomas. Dressage Principles based on Biomechanics, 2011.
10. Williams, Alan, Edge, David, Capwell, Tobias. An experimental investigation of late medieval combat with the couched lance /Journal of Arms and Armour society, vol. XXii, no.1, March 2016, p. 1 – 16.
ИНЫЕ ИСТОЧНИКИ
- Medieval Saddles (видеозапись). Режим доступа: https://www.youtube.com/watch?reload=9&v=VLUm9j4rPFE .
На обложке статьи — фотография RA. Остальные фотографии — соответствующих музеев, репродукции — из общедоступных источников.
Автор – Максим Звягинцев