Разменивая вторую сотню
В тот день, когда мы шли на Босан, Дима и Влад повернули в Слюдянку. Более сорока километров надлежало им пройти за световой день и начинающиеся сумерки. Путь от нашего озера до Чёртова у них занял 5 часов 45 минут, а поскольку выходили уже поздним утром, то к Слюдянке вышли в полночь, стерев все ноги. Надо полагать, испытания на маршруте у них бывали и похуже, всё-таки опытные туристы.
Я проснулся полвосьмого утра. Саша ещё спал. За стенками палатки слишком мало освещения, стоит какой-то полумрак. «Неужели дождь…» – возникла первая мысль. Прислушался. Но дождя не услышал. Медленно открывал вход, словно боясь, что Перун услышит замок-молнию и загрохочет могучими раскатами в отместку.
Снаружи действительно освещение было понижено, но разгадка оказалась куда приятнее. На ночёвку мы встали в долине меж гор, а солнце просто не успело до нас добраться. Обнаружилось голубое без единого облачка небо.
Наблюдение 1.
Нам везло с погодой! Отчаянно и до щенячьего восторга! Это же Хамар-Дабан, всем известно, как часто и быстро тут меняется погода. Если не считать маленького недоразумения в первый день, то дождя мы и не видели! Местная погода стала притчей во языцах; как говорил Алексей Казарин, над Саянами опять светит солнце, над Хамар-Дабаном опять Хамар-Дабан. Ныне первый раз, когда в походе в сей древний хребет я не промок до нитки. Это ещё один первый раз этого путешествия. Ну, хотя бы Саше впечатление не испортит погода, травмированной ноги хватает.
За мной, спустя несколько минут, из палатки высунулся заспанный Саша.
– Нужно вставать?
– Нет, можно ещё поспать, мы никуда не спешим, времени до поезда предостаточно.
Пока мы развешали спальники, пока готовились к завтраку, ручей перешли два человека – женщина и молодой парень. Приветствовав нас, они сообщили, что идут в сторону Чёртова озера, прогуляться одним днём. Мы им рассказали, откуда пришли и как идти дальше. Пожелав нам удачи, получив добрые пожелания в ответ, они пошли дальше.
Наблюдение 2.
Сколько же тут людей! Мы приехали в пятницу, нас обогнали около десяти человек, несколько попалось навстречу. А сколько палаток стояло под пиком Черского! Серпантин напоминал проходной двор. Туда-сюда ходят туристы, даже в дождь. Вчера (в понедельник!) кто-то пускал салют, сегодня (вторник) с самого раннего утра повстречались люди. Несмотря на отдалённость, пик Черского кишмя кишит людьми. Этому способствует, во-первых, доступность вершины, а во-вторых, хорошая погода. Что может быть прекраснее, чем лоно природы в ясный день уходящего лета!
Запасы еды подходили к концу. Мы всё распланировали чётко: тушёнка закончилась, на завтрак оставалось немного хлеба, паштет и каша быстрого приготовления. К чаю десерт. Часть продуктов мы позавчера отдали Саше из Иркутска в дорогу. Оставалась фруктово-ореховая смесь на перекус, чай, печенье и разные сладости.
На ровной приятной полянке расстелили коврики, приготовились к приёму пищи. И тут из-за горы утренними лучами в нас ударило солнце, желая нам приятного аппетита.
Позавчера вечером за кружкой киселя я и два Саши обсуждали, где были и что видели. Наш новый знакомый рассказал, что вышел в 7 часов утра, за два часа поднялся на Босан, а после него – на Маргасанскую сопку. То, что не успели мы, успел он. Мало того, после сопки он ушёл на озеро Звериное, где искупался. Ох, как же круто! И там, и там, он делал фотографии, я хотя бы в какой-то части мог представить, каково это. На Маргасанскую сопку троп нет, а на озеро – только звериные.
Едва мы позавтракали, как со стороны Чёртова озера появились женщина с парнем. Шли обратно. За час нереально добраться туда и обратно. Они были взбудоражены.
– Не дошли мы! – сразу сказала женщина, – Там медведь!
Как интересно!
– Вы его слышали?
– Мы его видели! Он от нас убегал по кустам.
В общем, как мне удалось узнать, женщина и парень дошли до того места, где я предлагал вчера вставать на ночёвку. Но там неожиданно раздался хруст, и появился хозяин тайги, после чего по кустам побежал в сторону. Искушать судьбу они не стали и повернули обратно. Мы их угостили конфетами, чтобы успокоились, они пошли дальше. Я посмотрел на Сашу. В его глазах металась мысль, аналогичная моей, – а что, если вчера мы встали бы табором в том самом месте?
Всё хорошо, что хорошо заканчивается. Мы скрутили спальники, упаковали палатку и собирались было прощаться с прекрасной полянкой, как с серпантина спустились четыре женщины. Я их предупредил о медведе на тропе, но какого-то эффекта на них это не произвело. Не очень дружелюбные, они, не говоря ни слова, пошли дальше. А наш путь лежит в противоположную сторону.
Через ручей Посетительский просто так не перепрыгнешь! Приходится перебираться аккуратно по камням. Либо по перекинутым брёвнам. Он за переправой ниспадал водопадом, унося свои прозрачные воды в Подкомарную. Сколько же ног он видел! Сколько людей испили его воду! Вот и мы пополнили запасы.
На популярных среди населения советских картах выше по ручью отмечено зимовьё «Посетительское». Оно старое, давно ставили. Но на форумах пишут, что его очень трудно найти. А местоположение передаётся из уст в уста и показывается пальцем. Говорят, по левому склону, если двигаться на юг, спрятаны два зимовья. Первое – «Кяхта» – находится около большого каскада; тропка там незаметная, сразу вверх по крутому мшистому склону уходит. Второе зимовьё называется «Большое», стоит выше по ручью в восьмистах метрах налево от поляны с идолами.
Сразу за ручьём начинался подъём к бурханному дереву. В подтверждение теории о людности этих мест нам попались два путника. Один на новость о медведе сказал, что это территория медведя, который частенько попадается на глаза, но всегда убегает. А второй только посмеялся. Оба пошли на рандеву с хозяином тайги.
Тропа вела всё выше и выше. Саша шёл аккуратно, не торопясь. Колено за ночь, вроде бы, пришло в себя, но что его беднягу ждёт на спуске…
Вчера на ручье, когда впервые перематывали колено, Саша грустно сказал «А я только начал получать удовольствие от похода, как колено подвело». Да, сложно радоваться, когда у тебя травма. Выходит, не страдал он только в третий день. Первые два дня – от высоких ранее не испытываемых нагрузок, после – от боли. Но уже два дня я думал о метаморфозах его организма. Мне, чтобы прокачать выносливость, требовались месяцы тренировок. И думаю, это был щадящий способ. А мой попутчик не тренировался, поэтому и способ прокачки у него беспощадный. Удивительная и загадочная вещь этот ваш человеческий организм. Ко всему приспосабливается.
После перевала людей стало ещё больше. Они шли наверх с маленькими рюкзаками и зачастую с малым количеством воды. И чем больше была масса человека, особенно жировой прослойки, тем сильнее он страдал одышкой на подъёме, а пот катился градом. Мы с огромными рюкзаками вызывали интерес. На вопрос, откуда идём, называли незнакомое им слово. Люди понимали, что откуда-то издалека, но не уточняли. Ни один не слышал про Босан.
К сожалению, колено повторно разболелось. Скорость упала. Серпантин на пик Черского имеет и сокращённые пути, когда не надо петлять по склону, а можно идти быстро круто вниз. Саша так и решил делать. Я же шёл по основной тропе, чтобы долго не стоять. Когда медленно идёшь, ещё больше устаёшь (при условии, что мог идти быстрее).
Шагнув в одну из таких тропок, Саша ушёл с тропы и больше на неё не вернулся. Какое-то время мы пересвистывались, а потом серпантин закончился. Сколько же палаток стояло внизу! Свистеть тут не хотелось, чтобы не нарушать природную тишину. Я предположил, что тропа всё равно сольётся с основной.
Возможно, колено и не разболелось бы, привыкни оно ранее к таким нагрузкам. Наши иркутские попутчики – и Дима, и Саша – удивлялись, что первым походом выпал сразу путь на Босан. Это же довольно серьёзное мероприятие, а перворазник должен попробовать себя для начала в походе выходного дня. Для первого раза идти на Босан очень тяжело. Но если такая ситуация имеет место, то выдержавший безмерно крут!
Я спустился к метеостанции. Меня встретил чудесный резной идол из пня. Больше никто не встречал. Свистнув один раз, привлекая всеобщее внимание и не получив ответа, я пошёл вниз. Буду ждать там, всё равно Саша мимо меня не пройдёт.
Чуть подальше я снял рюкзак, уложил его рядом с тропой и принялся ждать. Сначала ел чернику. Возле тропы её обобрали, но вглубь леса никто не заходил. Поэтому, углубляясь метров на пять, можно было обнаружить огромные заросли чёрной ягоды. Никто не появлялся. После этого каждые пять минут свистел, но ответа не получал. Этого ещё не хватало! Неужели Саша заблудился?
Я вернулся обратно к метеостанции, посвистел там. Ни ответа, ни привета. Чуть выше на тропе шла семья. Я спросил у них, не видели ли они высокого человека в панаме с посохом и большим рюкзаком. Они не видели, к сожалению. Но только они прошли, следом по тропе спустился Саша.
– Нашёлся! – констатировал он, глядя на меня, – Я уж испугался, что потерялся. Даже колено болеть перестало!
Оказывается, он свернул немного не туда.
Вчера рядом с полянкой Саша нашёл свою палку. Подобрал он её в первый день, когда мы отдыхали в беседке. А потерял, пока пережидали град. Во время града я потерял свой фитнес-браслет. Порвался ремешок, он упал. А я и не почувствовал. Во время вчерашнего поиска дров кроме своей трости Саша нашёл мне и браслет. Вот радости было!
С тех пор мой попутчик ходил с посохом, как Гэндальф.
Вскоре мы миновали знакомую Казачью поляну, тропа уходила вниз. Навстречу поднималось с десяток иркутян. Может у них выездной день города? Что-то слишком много их. Воды смогли набрать ещё позже, когда появились ручейки. На Казачьей не хотелось брать стоячую воду. Один раз мы её пили, но это скорее от безысходности.
Беседка долго не хотела появляться, играла с нами в прятки, но убежать со своего места не смогла. Куда уж ей, вкопанной в землю! Тут мы остановились и перекусили. Наш обед составляла ореховая смесь, чернослив и курага. Под крышей туристы тут оставляют различные продукты, я раздобыл довольно свежие пряники.
Эта беседка словно была географической границей, корректирующей угол подъёма. Склон далее почти и не склон, пологий. А чуть далее вышли к первому мосту.
Следующий отдых не заставил себя ждать. Мимо гришиных оладьев пройти не имели права. Один из нас с самого утра грезил ими (это я). Кафе, как пояснил Григорий, закрылось до следующего года. Он и сам собирался с первыми холодами и иссякшим потоком туристов уезжать в цивилизацию до новогодних праздников.
Пока ели, к нам подошёл грустный чёрный кот. Угостить его нечем, кусок оладьи он есть не стал. Извини кот, тушёнки нет, всё съели.
После кафе сил прибавилось. Даже колено почти не беспокоило. И где-то в этих местах мы разменяли вторую сотню. Сто километров мы прошли за пять дней! Таких расстояний я ещё не ходил, но чувствовал себя прекрасно! Ни мозолей, ни травм, ни усталости, тьфу-тьфу-тьфу…
Этого я не мог сказать о попутчике, к сожалению. Но он держался, крепился, не жаловался. Стойко переносил все тяготы. Сто первый километр взят!
А вот и знакомая мраморная гора. В первый день белая масса в утренних сумерках показалась Саше облаками. Теперь явственно высилась за лесом. За вершиной кто-то громыхал, видимо, мрамор грузили.
Начались многочисленные мосты. Мы переходили с берега на берег. Пока, наконец, не вышли к «пятачку». Так я назвал место, куда от Слюдянки доезжали различные непроходимые машины. Около лавочки нас зимой высадил таксист.
По моей инициативе спустились к реке. Вернее, не к реке, а к впадающему в неё ручью. Тут я накипятил воды и принял душ, после чего переоделся во всё чистое и свежее. Можно сказать, что наше путешествие на Босан закончилось. До города рукой подать.
Босанское путешествие удалось на славу, конечно! Но мы едва-едва углубились в дальний Хамар-Дабан. Несколько лет назад легенда здешних гор Алексей Казарин предложил такую классификацию: до Чёртова озера – ближний Хамар-Дабан, от озера до Трёх Толстяков – средний, а всё, что дальше – дальний. Я и Саша побывали на дальнем. Где заканчивается Дальний, Казарин не уточнял, но там есть ещё и Глубинный, и Дремучий.
То, что я не зашёл на Маргасан, не беда. Побываю ещё там. Меня ждёт увлекательнейший маршрут в самые дебри хребта! Дремучий Хамар-Дабан, увидимся!
Мы прошли сто десять километров за пять дней. Прям отличный результат! Но он факультативен. Не за ним шли, а за впечатлениями, памятью и рассказами длительными зимними вечерами в кресле-качалке у камина с укрытыми пледом ногами. Ну, или хотя бы за кухонным столом. Нам есть, что рассказать, есть, что вспомнить. Последним перевалом явился вокзальный виадук.
Я не прощался со Слюдянкой. Мрачный городок поздними вечерами менялся, становился чуточку веселее и уютнее. Дважды я заходил в него вечерними сумерками после путешествий в отличном настроении! Как минимум, ещё один раз точно будет. Слюдянка, я не прощаюсь! Я говорю «До встречи!»
