Глаза могут обмануть, сердце – нет
Сегодня в гостях у «ЗН» Максим Бочаров, первокурсник направления «клиническая психология» ИГН. Наш герой еще при рождении частично потерял зрение, поэтому учиться ему намного сложнее, чем другим, но это его не останавливает.
– Максим, расскажите, почему поступили именно в АГУ?
– Я окончил девять классов барнаульской школы и в 2013 году – Алтайский промышленно-экономический колледж. Долгое время думал, на кого поступать: на психолога или на массажиста. Выбрал первое, потому что была квота на бюджетное место в АГУ, а на массажиста профессионально учат в Томске и только платно. В сентябре я вышел на учебу. Конечно, было сложно: и добираться до университета, и ходить по корпусам. Мне повезло с одногруппниками: ребята встречали, провожали до нужной аудитории. Уже в октябре поехал в Бийск в центр реабилитации слепых. У нас в России всего два таких, и первый – в Волоколамске. Буду тут до конца декабря. В университете я предупреждал об этом, так что проблем не возникло. Начал учиться дистанционно. Но, скажу честно, это у меня плохо получается: полностью я не вижу, а тот человек, который мне помогал добавлять ответы на вопросы, сейчас на сессии в своем университете.
– Что самое сложное в очной учебе?
– Пары, где нужно смотреть. А самое интересное – где разговаривать. Больше всего мне нравятся профильные дисциплины, такие как «Тренинг адаптации и профессиональной идентичности», «История клинической психологии» и «Введение в клиническую психологию».
– Чем вас привлекла психология?
– Она всегда меня привлекала просто потому, что это интересная наука. Я как-то познакомился с человеком, который отвечает за спорт слепых в Алтайском крае, а у него как раз психологическое образование. Я решил тоже пойти в этом направлении: незрячий человек может быть психологом, и это круто!
– Каким спортом вы занимаетесь?
– Легкая атлетика, дисциплина «толкание ядра» – хорошо подходит незрячим. Сейчас в центре реабилитации еще хожу в тренажерный зал. Еще люблю плавать в бассейне, играть в теннис для слепых. Это наподобие аэрохоккея. Надеваются черные очки, люди друг друга совсем не видят. Между ними 3,5 метра. Вокруг высокие бортики, в руках – специальные ракетки, на руках – перчатки, чтобы не так больно было от удара шарика. Он, кстати, звенит – ориентирован на восприятие звуков. Пока что спорт – это просто увлечение, но в будущем, возможно, станет чем-то большим.
– А музыкой не занимаетесь?
– Музыка мне тоже интересна, когда-то я даже хотел научиться играть на гитаре. И в этом году в центре реабилитации как раз записался на такой кружок. Несмотря на то, что у меня хорошо развит слух, я не пробовал заниматься пением. Но на днях в музыкальном классе как раз начну!
– Кем потом хотите работать?
– Хотел много где, но пока мало чего осуществляется. Думаю, в какой-нибудь центр реабилитации устроиться, к примеру. Есть интернаты для больных ДЦП, для незрячих. Но в каком городе, пока не знаю.
– Максим, извините за прямой вопрос, как вы потеряли зрение?
– Проблема со зрением у меня с рождения. Постепенно становилось все хуже и хуже. Сейчас видимость 5 из 100 %: вижу силуэты вблизи себя. Называется это частичная атрофия зрительного нерва, а в моем случае – почти полная. Это следствие одного из двух факторов: родовая травма либо аллергия на прививку, которую поставили при рождении. Но все склоняются к первому варианту – скорее всего при родах повредили шейный отдел позвоночника (с первого по пятый позвонок) и скрыли это. Кстати, у большинства именно этот отдел при родах страдает. Я как-то проходил курсы массажиста и задавал там много вопросов, поэтому знаю такую информацию – благодаря интересу.
– Кто-то шутит над этим?
– Я на балбесов внимания не обращаю, пусть смеются. Ясность могу любому внести. Ну да, незрячий. И что? Веду такой же образ жизни, как и все. Единственное, что не смогу ездить за рулем. Хотя, что говорить, не все зрячие могут! А шутки бывают разные. Некоторые шутят смешно, без перехода на личности – я отношусь к этому хорошо. Но есть те, кто переходит и перебарщивает. Естественно, этот юмор не поддерживаю. Сам могу пошутить. Вот недавно был случай: захожу в общественный душ, где моется парнишка. Говорю: «Рафаэль, а ты чего свет не включаешь?», а он мне: «А здесь еще и свет включается?!»
– Максим, у вас отличное чувство юмора! Здорово, что вы можете так легко говорить о непростых вещах. Не могу вас не спросить: как к незрячим относятся незнакомые люди?
– У нас в Барнауле все не очень развито. Если в Бийске ты идешь с тросточкой, то мимо проезжающая машина притормозит, откроет окошко, спросит, куда нужно и поможет добраться. Тут такого нет: если обратиться за помощью на улице, не все даже отреагируют. Все зависит от людей. В Бийске (живет 200 тысяч человек) есть школа для незрячих, есть интернаты, есть центр реабилитации слепых, и люди к этому привыкли. Здесь даже самый плохой человек поможет слепому. А в Барнауле как-то внимания не обращают. Если я в солнцезащитных очках, многие просто подумают «ну может он дурачок, раз зимой так ходит». Если зашел в сугроб, делать нечего просто. Это печально.
– С какими еще трудными ситуациями вы сталкиваетесь каждый день?
– Основная сложность – передвижение. В частности транспорт: можно перепутать маршруты. Раньше на ТЦ «Европа» была говорящая остановка: озвучивала номера транспорта, который подходит. Это очень удобно: «35-й автобус придет через минуту». Но потом она сломалась и до сих пор не работает… Но, несмотря на все трудности, я иду к своей цели.
Александра СМОЛЯНИНОВА