«Серебряная принцесса» Мо Яньшан _ «Princess Silver» Mo Yan Shang _Гл.9

«Серебряная принцесса» Мо Яньшан.
《白发 (白发皇妃)》автор: 莫言殇
[«Bai Fa (Bai Fa Wang Fei)» автор: Mo Yan Shang]

Глава 9. Похищение человека в доме удовольствий (Часть 4)

Уголки рта девятого принца слегка застыли, он невольно взглянул на Чэнь Юй и увидел, что на её губах застыла ярко-алая кровь, а во взгляде читалась обида. Он слегка кашлянул: «Я, принц, смеялся вовсе не над Чэнь Юй, а думал о той табличке». Он размышлял о том деревянном человеке Лэн Яне, который много лет следует за седьмым братом, и за всё время он слышал от Лэн Яня меньше трёх фраз, каждая максимум из четырёх иероглифов. Если бы тот стоял за спиной седьмого брата с той самой табличкой, сочетаясь с бессмертной внешностью седьмого брата, что бы это была за картина? Думая об этом, он снова не смог сдержать смеха.
Мань Яо притворилась непонимающей: «Табличка? Какая табличка?»
Девятый принц, не задумываясь, ответил: «Конечно же, та золотая или красная табличка, о которой ты говорил, с надписью...» Он запнулся, почувствовав неладное, перевёл взгляд и увидел, как Цзунчжэн Ую холодно смотрит на него. Он поднял руку, потрогал свой красивый прямой нос и сухо рассмеялся.
Цзунчжэн Ую прищурил глаза-фениксы, в голосе сквозила ледяная стужа: «Очень смешно?»
Уголки рта девятого принца дёрнулись, он бросил взгляд на красавца, выкопавшего для него эту яму, и поспешно замахал руками: «Нет, не смешно, я не над этим смеялся... Кхм, кхм...»
«О... значит, принц всё же смеялся над госпожой Чэнь Юй?» — Мань Яо присела на корточки рядом с Чэнь Юй, глядя на её руки, покачала головой и вздохнула: «Эх! Какая жалость — такие прекрасные руки, больше никогда не услышать столь дивной музыки, не увидеть её грациозного танца... И вправду жаль!»
В сердце Чэнь Юй поднялась печаль, слёзы ручьями потекли из её глаз, она непрестанно тихо рыдала.
Девятый принц подумал: «И вправду жаль, тот танец ещё не закончился». Он с улыбкой повернулся к Цзунчжэн Ую: «Седьмой брат, незнание не является преступлением, пожалуйста, ради того, что Чэнь Юй — мое доверенное лицо, сделай мне одолжение, прости её на этот раз».
Цзунчжэн Ую бросил на него взгляд и с бесстрастным лицом сказал: «Разве я мало делал тебе одолжений?» С этими словами он одним движением выхватил нефритовый складной веер из рук девятого принца, неспешными шагами подошёл к Мань Яо . Та встала, и веер в руках Цзунчжэн Ую опустился ей на плечо. Она почувствовала тяжесть, будто веер, наполненный внутренней силой, весил тысячу цзиней, отчего она едва могла устоять на ногах. Она повернула голову, одновременно пытаясь блокировать его своим веером, и заметила, что эти два веера почти идентичны: на уголке тёмно-изумрудного прозрачного нефритового остова слабо виднелись три иероглифа «无隐楼/Уиньлоу»... Но были и отличия: на нефритовом остове её веера, помимо трёх иероглифов «Уиньлоу» и чего-то похожего на код, поверхность была гладкой и ровной, а на остове веера Цзунчжэн Ую при внимательном рассмотрении виднелись выпуклые узоры, напоминавшие какую-то фигуру, но что именно — она разглядеть не могла.
Цзунчжэн Ую, увидев веер в её руке, слегка замедлился, ослабил немного силу в руке, тонкие губы изогнулись: «Не смей устраивать передо мной эти жалкие уловки. Раз ты считаешь это жалостью, то я сегодня проявлю милость: используй свои руки... чтобы обменять на её».
Мань Яо слегка удивилась, затем, не подав виду, спокойно улыбнулась: «Редко когда принц Ли проявляет великое милосердие, я бы с радостью подчинился, но эти руки я очень ценю, и если они просто так пропадут, будет действительно жаль».
Цзунчжэн Ую глядел в её ясные глаза, полные умного спокойствия, и смутно ощутил что-то знакомое. В этом мире мало кто осмеливался так легко и непринуждённо разговаривать с ним. Он убрал веер, не глядя бросил его за спину, и девятый принц поспешно поймал. Цзунчжэн Ую повернулся, сделал несколько шагов, полуобернулся, с изучающим взглядом спросил: «То, что я решаю сделать, никогда никто... не осмеливался сказать „нет“. Кто ты такой? На что ты вообще опираешься, чтобы так бесстрашно вести себя передо мной?»
Мань Яо вспомнив слова и поведение Цзунчжэн Ую в тронном зале, а также скрытый ненавистью взгляд, которым он смотрел на императора, она перевела взгляд и сказала: «Я всего лишь торговец, ни на что не опираюсь, просто привык к такой манере разговора. Ваше высочество, вы благородного происхождения, к тому же пользуетесь благосклонностью императора, все, кто видит вас, трепещут и стремятся угодить, но ваше высочество, можете ли вы отличить, кто искренен, а кто притворяется? На самом деле родиться в императорской семье — не обязательно счастье. Статус, конечно, благороден, но не сравнить с простыми семьями, где едят простую пищу, но вся семья любит друг друга, живёт в гармонии и радости».

Она изначально говорила это для Цзунчжэн Ую, но под конец в её сердце зародилось много печали, прошлое всплывало в памяти капля за каплей. Если бы её отец не был главой династии Мань, постоянно занятым деловыми встречами, её мать не ушла бы так рано. У неё явно были родные, но она больше походила на сироту; отец, кроме требований, как ей следует поступать, никогда не интересовался, чего она хочет или нравится ли ей такая жизнь. Когда она болела, за ней ухаживала только няня. Когда умерла мать, отец был за границей и не вернулся, она одна организовала похороны матери — в тот год ей было всего двенадцать. Если бы она не была единственной дочерью главы династии Мань, никто не стал бы использовать её статус, обманывать её чувства; если бы она не была единственной наследницей династии Мань, никто не стал бы бороться за семейное имущество, доведя её до насильственной смерти и попадания в этот незнакомый мир.
Взгляд Цзунчжэн Ую слегка изменился, стал глубоким, как омут, на дне которого, казалось, клокотали бесчисленные эмоции, подавляемые и растворяемые. Он уставился на человека перед собой, увидел, как в ясных глазах мелькнула печаль, а также глубокая беспомощность и тоска. Почему чувство, вызванное этим взглядом, было таким знакомым? Словно он сам в зеркале, когда никто не видит. Он на мгновение застыл, понимая, что эти слова были сказаны не для него, а отражали глубокие переживания самого говорящего. Этот человек определённо не мог быть просто обычным торговцем.
Девятый принц с большим интересом смотрел на Мань Яо. Все в мире завидуют их благородному императорскому статусу, с рождения обречённому быть выше других, а белый мужчина перед ними утверждает, что они хуже простых людей? Хотя их жизнь действительно не так прекрасна, как представляют, такие слова нельзя бросать на ветер, иначе можно лишиться головы.
Вокруг снова воцарилась тишина, мамаша Цинь, стоявшая на коленях, дрожала всем телом, Чэнь Юй не смела поднять голову, остальные же затаили дыхание, не смея пикнуть.
Цзунчжэн Ую смотрел на неё некоторое время, затем неожиданно огляделся и нахмурился: «Как же здесь нет ни одного табурета?»
Все остолбенели, не понимая, что означает эта внезапная перемена. Мамаша Цинь первой пришла в себя, поспешно подобострастно улыбнулась: «Есть, есть! Чего вы уставились? Быстрее несите для принца табуреты, а нет, стулья!» Едва эти слова прозвучали, все засуетились, неся стулья, и меньше чем за мгновение в зале оказалось несколько десятков стульев.
Мамаша Цинь поднялась с пола, согнувшись в поклоне, льстиво улыбнулась: «Принц, прошу, присаживайтесь. Что бы вы хотели выпить?»
Цзунчжэн Ую даже не взглянул на неё, махнул рукой, давая знак отступить. Затем взмахом полы одежды сел на ближайший стул. Лениво откинувшись на спинку, он пристально смотрел на Мань Яо колдовскими глазами, в которых уже не было прежней холодности, и спокойно сказал: «У тебя огромная смелость! Одних этих слов хватит, чтобы умереть десять раз».
Мань Яо, не церемонясь, села напротив него, скрестила ноги, приняв непринуждённую и элегантную позу, и с лёгкой улыбкой сказала: «Если только принц Ли простит мне преступление, мне не придётся умирать ни разу».
Тонкие губы Цзунчжэн Ую изогнулись, он сказал с полуулыбкой: «Хочешь, чтобы я простил тебе преступление? Какова причина?»

Мань Яо спокойно улыбнулась: «Говорят, ваше высочество любит чай, правда ли это?»
Цзунчжэн Ую ответил: «Я действительно люблю чай, но не всякий чай. К тому же, обычного чая у меня в княжеском дворце полно».
Мань Яо сказала: «Это естественно, однако, в чаепитии важна не только суть чая... Если ваше высочество заинтересовано, пожалуйста, пожалуйте через три дня вечером в чайный сад Лунъюэ у озера Тяньшуй в западном городе, гарантирую, вы не разочаруетесь. Но ваше высочество должно подготовить одну вещь».
Цзунчжэн Ую спросил: «Что за вещь?»
Мань Яо медленно произнесла: «Настроение».
Цзунчжэн Ую приподнял брови: «Настроение?»
Мань Яо спокойно улыбнулась: «Да, настроение для чаепития».
Девятый принц скептически рассмеялся: «Для чаепития ещё и настроение готовить? Никогда о таком не слышал».
Мань Яо лишь улыбалась, не отвечая. Цзунчжэн Ую встал и перед тем, как взмахом рукава уйти, сказал: «Хорошо. Надеюсь, через три дня ты меня не разочаруешь, иначе отрубят... не только пальцы, но и твою красивую шею. Караул — сообщить столичному начальнику, если после завтрашнего дня я снова увижу этот публичный дом открытым, пусть готовит свою голову».

#СеребрянаяПринцесса #Волосы_в_серебре #Princess_Silver #白发 #白发皇妃 #莫言殇 #MoYanShang #Переводы_с_китайского #Новелла #Роман