Творческий путь NISIOISIN
О NisiOisiN практически ничего неизвестно. В том числе имя, ведь автор подписывает свои работы криптонимом-палиндромом, и запись его как Нисио Исин — чисто условна и скорее удобна русскоязычному читателю (так мы и будем его называть). Факты биографии очень скупы: родился в 1981 (сейчас ему примерно 40-41 год), в 2000-м поступил на кафедру политического анализа в университете Рицумэйкан, одном из ведущих частных университетов западного региона Кансай, но учебу бросил; дебютировал как автор в 2002 году, когда получил свою первую премию.
Но пускай личная жизнь Нисио Исина недоступна публике, сам его творческий путь крайне любопытен и раскрывает его как автора с неожиданных сторон.
Ту самую первую премию он получил в 20 лет от престижного литературного журнала «Мефисто» за работу «Рука об руку», которую впоследствии он издаст под названием «Обезглавливающий цикл: Синеволосая савант и Повелитель бессмыслиц» (Kubikiri Saikuru: Aoiro Savantto Zaregototsukai), начав с нее детективную серию под названием «Бессмыслицы» (Zaregoto Series), в которой сейчас насчитывается 9 томов без учета спин-оффов. И уже в 2006 году «Бессмыслицы» заняли первое место в ежегодном рейтинге справочника «Это ранобэ великолепно!». После успеха «Бессмыслиц» Нисио Исин создает один из главных своих бестселлеров — цикл «Историй о...» (Monogatari series), который в виде книг выходил с 2006 по 2021 гг.
С 2009 года Нисио Исин не покидает список ТОП-10 самых продаваемых авторов в Японии, а в 2012 и в 2014 гг. занимает в этом списке первую строчку. Кроме характера своей прозы Нисио Исин также известен тем, что пишет много и быстро. Однажды он подал сразу несколько работ на соискание премии «Мефисто», и тот же 2-й том в серии «Бессмыслиц» он написал всего за 3 дня. Во время написания «Истории о ранах» Нисио Исин как будто между прочим написал 12 томов «Историй о мечах» (Katanagatari), и при этом сдавал каждый месяц по тому. По признанию самого Исина, он пишет по 20 000 символов в день со скоростью 5 000 символов за 2 часа.
Помимо «Историй о...», «Бессмыслиц» и «Историй о мечах» Нисио Исин знаменит циклом «Забывчивый детектив» (Boukyaku Tantei Series), мангой «Ящик Мэдаки» (Medaka Box) и отдельными ранобэ: «Битва двенадцати» (Juuni Taisen) и «Death Note: Другая тетрадь. Дело о серийных убийствах B. B. в Лос-Анджелесе».
Многие его работы получили экранизации и манга-адаптации, чему писатель был только рад. Как Нисио Исин однажды признался, он с детства любит мангу и мечтал стать мангакой, но хорошо рисовать так и не выучился, вот и переключился на прозу, поскольку посчитал, что писать можно каким угодно почерком, текст в итоге все равно напечатают. И, если говорить грубо, его проза — «всего лишь новеллизация воображаемой манги».
О его страсти к манге говорит и то, какие работы на него повлияли. Нисио Исин большой фанат самых разнообразных тайтлов, которые выпускал и выпускает «Сёнэн Джамп», в частности, работ Хирохико Араки в серии «Невероятные приключения ДжоДжо». Однажды мечта Нисио Исина осуществилась, и они дали совместное интервью, где обсудили характеры персонажей и сюжетные ходы в произведениях друг друга.
Среди прозаиков Нисио Исин выделяет мастеров детективной прозы Киёси Касая («Прощай, ангел»), Рюсуй Сэйрёина («Дивный мир») и Хироси Мори («Все сведется к F»). Кроме них — автора современной мистики с ёкаями (похожими на «странности») Нацухико Кёгоку («Ящик демонов»), а также Кохэя Кадоно, прославившегося своей серией ранобэ «Бугипоп» (Boogiepop). Всех пятерых Нисио Исин называет «богоподобными», и нередко в своем творчестве обращался к ним и воздавал должное, но в то же время если не критиковал, то своеобразно переосмыслял их идеи.
Например, совершенно неслучайно ранобэ «Death Note: Другая тетрадь. Дело о серийных убийствах B. B. в Лос-Анджелесе» открывается цитатой из «Прощай, ангел». В самой структуре книги спрятана критика идей детективной прозы Киёси Касая, который специализируется на «кабинетных» детективах с сильным философским уклоном. Главный герой серии, куда входит «Прощай, ангел», детектив Какэру Ябуки, выделяется тем, что следует теории «событийного умозаключения». Ябуки не настроен предотвратить убийство, его цель только философски осмыслить преступления как «события». Таким образом, столкнувшись с серийными убийствами, он не возьмется за расследование, пока преступник не доведет серию убийств до конца, и только затем будет выстраивать догадки относительно дела, основываясь на «внутренней интуиции», при этом не принимая во внимание психологию убийцы и представляя убийства как серию событий, после чего раскроет истину. Надо ли говорить, что в «Другой тетради» детектив действует с точностью до наоборот и полностью разрушает концепцию что «интуитивной» догадки, что «позволения убийце завершить дело»? Более того, в версии Нисио Исина детектив избороздит пол на четвереньках и носом пересчитает все книги на полках, чтобы найти пропущенные улики, ведь он не теоретик, а практик.
Детектив — любимый жанр Нисио Исина, однако не в классическом варианте, а в новой интерпретации, которая неизбежно связана с одним из актуальных вопросов японского литературоведения, названным «Проблема позднего творчества Куин». Его можно сформулировать следующим образом: может ли читатель быть уверенным в том, что детектив провел тщательное расследование и правильно раскрыл преступление? После обстоятельных размышлений все найденные улики наводят детектива на решение загадки, но откуда мы знаем, что оно верное? Вдруг детектив не нашел другие улики, которые помогли бы ему выйти на настоящего преступника? Чтобы этих вопросов не возникало, читателю необходимо довериться детективу и принять развитие событий за абсолютную истину, однако возникает новый вопрос: не становится ли детектив в таком случае богом, который самовластно вершит судьбу остальных персонажей?
В одном из своих детективных романов Нисио Исин касается «Проблемы позднего творчества Куин» и того, как ее можно разрешить. Одна из его героинь, тоже детектив по профессии, заявляет, что роль детектива внутри романа заключается не в том, чтобы найти преступника, а показать, что преступление имело место быть и как его совершили. Докопаться до абсолютной истины невозможно, потому что сам мир детективного романа к тому не располагает, так что нет смысла ждать от детектива точного решения загадки, так как он ограничен имеющейся в его расположении информацией. Главное, чтобы сам путь к объяснению «что и как» был интересным и захватывающим.
Именно эти взгляды Нисио Исин перенес в свои серии, которые если не являются детективами, то содержат элементы расследования. Такой же принцип можно найти и в его наиболее популярном цикле повестей «История/Истории о...».
Начало и развитие «Историй о...», особенности цикла
Получив 23-ю премию от журнала «Мефисто», Нисио Исин избрал издание основным местом публикаций, хотя также он печатался в журналах «Фауст» и «Пандора» (ныне проекты закрыты). Все три издания специализировались на мистико-детективной прозе и принадлежали «Коданся». Из перечисленных остался только «Мефисто», который выходит, как и прежде, три раза в год.
Изначально Нисио Исин не планировал цикл повестей «История/Истории о...», и серийность сложилась сама собой. В сентябре 2005 года в журнале «Мефисто» вышла одиночная повесть «Краб Хитаги», которая неожиданно возымела успех. Тогда Нисио Исин подготовил для следующих двух выпусков повести «Улитка Маёи» и «Обезьяна Суруги», после чего издательство «Коданся» объединило их в одну книгу, и так появился 1-й том «Историй о монстрах». Вскоре Нисио Исин выпустил еще 2 повести «Змея Надэко» и «Кошка Цубасы», которые оформили как 2-й том, однако сам автор считает две книги одним томом. Далее, примерно через два года, вышла «История о ранах», которая по изначальной задумке рассказывала «все недосказанное», и в послесловии Нисио Исина к этой книге говорится, что он «охватил на бумаге все, о чем мог написать про героев». И все же затем вышли еще 25 сборников повестей, которые описывают события не в хронологическом порядке, а зачастую просто дополняют и расширяют понимание изначальной дилогии и раскрывают персонажей лучше, нередко с неожиданной стороны. Предполагается, что повести следует читать в том порядке, в каком они вышли из печати, и исключение можно сделать лишь для «Истории о ранах», о чем Нисио Исин также пишет в послесловии к этой книге.
Жанр цикла «Историй о...» определяется как «моногатари», который в русской традиции переводится как «Повесть о...»: сравните с «Повестью о доме Тайра» (Heike Monogatari) и «Повестью о блистательном принце Гэндзи» (Genji Monogatari). Но в то же время нередко под «моногатари» японцы понимают большой роман со множеством сюжетных линий или просто эпическое приключение, и тот же «Властелин колец» в Японии издан как «Юбива-моногатари» («Повесть о кольцах»). Возникший в рамках литературной традиции эпохи Хэйан (VII-XII вв.), жанр «моногатари» претерпел существенные изменения: теперь это необязательно роман-исповедь, не только тексты масштаба «Война и мир» и «Игра престолов»; не только документальная, автобиографическая или какая-либо иная проза. «Моногатари» — это рассказ о событиях как они есть, повествование в том ключе, которое может позволить себе автор, и конкретных рамок жанра больше не существует. И если сама суть «моногатари» — это процесс повествования, какой бы он ни был, то лучше всего при переводе определять этот жанр как «повесть». Однако проза Нисио Исина слишком современная, чтобы называть ее хотя бы в заголовке «повестью», поэтому логичнее назвать цикл «Истории о...»: такой формат наименования укажет на преемственность традиций перевода заголовков для многих «моногатари» и в то же время позволит дать верное впечатление читателю о временах, которые описаны в цикле «Историй о...».
Когда Нисио Исин только начал работать над циклом «Историй о...» (хотя никакого цикла тогда еще не было в планах), он настроился писать так, чтобы эти повести невозможно было экранизировать. И до тех пор, пока студия Shaft не выпустила первые серии в июле 2009, он и представить себе не мог, что это вообще возможно. Более того, аниме-сериал обрел невиданную популярность и быстро возглавил верхние строчки ТОПов. В первую очередь Нисио Исина волновало, как можно изобразить «странности», которые по сюжету остаются невидимыми для обычных людей. Или как на экране будут выглядеть длинные диалоги, которые, как он считал, хорошо смотрятся только в прозе. Но при этом писатель не думал вмешиваться в творческий процесс студий (а позже издательств, которые занимались манга-адаптацией его произведений), и до сих пор довольно строго придерживается правила: «пусть профессионалы занимаются своей работой, потому что указывать — вне моей компетенции».
Нисио Исин — крайне необычный и «трудный», с точки зрения сценариста, автор. Садясь за новую книгу, он никогда не продумывает концовку. Как он признается, ему просто нравится писать и по ходу творчества отвечать на вопрос «К чему это приведет?». Например, Нисио Исин никогда не планировал выпускать двадцать с лишним томов «Историй о...», но сюжет повестей складывался сам собой, приносил автору удовлетворение, и многое он написал «веселья ради», а потом «как бы случайно» отправлял издателям не ту рукопись. Поэтому считать, что Нисио Исин тянул франшизу «Историй о...» ради выгоды — некорректно. Ни одна из его книг не бывает нарочитой и вымученной, не возникла потому, что ему сделали такой заказ. Большинство его текстов — чистый эксперимент, где главная задача автора — обрисовать загадку, а после дать на нее ответ. Нередко Нисио Исин вводит в историю нового персонажа, после чего исследует его мотивы и поступки со всех сторон, чтобы определить, что в действительности им движет. Так в одном интервью, посвященном выставке в честь 15-летия его творчества, Нисио Исин говорит, что для того, чтобы докопаться до самой сути и правильно обрисовать Надэко Сэнгоку (девочку, встретившую странность-змею), у него ушло восемь лет. То же самое происходит с событиями: 18 томов «Историй о...» в плане хронологии в лучшем случае охватывают год с чем-то, и сюжет повестей крутится вокруг нескольких ключевых событий, которые реконструируются раз за разом: приходят новые персонажи и заново интерпретируют случившееся, наступают отложенные последствия; старые конфликты достают и стряхивают с них пыль, чтобы показать неоднозначность их разрешения. Для любителей линейного повествования подобная подача событий может создать проблему, однако она же формирует особый мир «Историй о...», где никому и ничему нельзя верить до конца.
Именно в «Историях о...» ярче всего отражена склонность Нисио Исина показывать персонажей через диалоги, поэтому каждому герою он старается дать оттенок речи, особо маркировать и придумать историю такой манеры (чего только стоит речь вампирши Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, которая в теле ребенка говорит как 400-летняя старуха, причем не из высшего общества).
Дело в том, что Нисио Исин считает, что диалог лучше всего раскрывает персонажа, позволяет передать его личность. И по этой же причине он воздерживается от бесконечных длинных описаний, которые использует только для экспозиции, а если замечает, что где-то чрезмерно «разжевал», без жалости удаляет лишние куски. На его решение также повлияла и любовь к манге: писатель считает, что любая проза проигрывает рисунку, и вместо того, чтобы выдавать пласты текста, лучше все зарисовать. То же самое происходит с излишними объяснениями: они, по мнению Нисио Исина, только испортят книгу, и он не ждет стопроцентного понимания своих текстов.
Еще одна отличительная черта «Историй о...» (как и некоторых других произведений Нисио Исина) — это наличие специфических, нереалистичных имен у персонажей, больше похожих на прозвище. Однако за каждым именем стоит либо забавный концепт, либо целая история. Например, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд когда-то звали «принцессой» Ацеролой, но некоторые обстоятельства ее жизни заставили принять новое имя. А имена «Драматург», «Эпизод» и «Палач» выбраны, в том числе, просто потому, что в них в японском написании встречаются корни, означающие колющее или режущее оружие.
Далеко не случайно большинство персонажей в цикле «Историй о...» — женские. На первый взгляд, такое решение кажется поклоном в сторону моэ-культуры (читайте об этом в следующих статьях) или беззастенчивым фансервисом, однако все не так однозначно. С точки зрения Нисио Исина, именно женским персонажам проще всего дать уникальные черты, они лучше могут выразить свой характер внешне (через одежду, прически и прочее), их конфликты и эмоции наиболее полноценные. Возможно, Нисио Исину просто лучше удаются женские персонажи, чьи судьбы он рассматривает со всех сторон и буквально под микроскопом, и при этом ни одна героиня не похожа на другую и не создана просто потому, что кому-то нужно сказать какую-то реплику. В то же время в прозе Исина зачастую мужчины выступают как персонаж-рассказчик, абсолютно беспомощный и неинтересный, который служит только «глазами и ногами», чтобы наблюдать и передавать происходящее, но и то не очень с этим справляется. И, разумеется, вокруг него не формируется гарем — просто ему выпала участь стать свидетелем «преступления», и после рассказчик попытается сыграть еще роль детектива, но в итоге и здесь не преуспеет.
В следующей статье мы рассмотрим, почему в Японии творчество Нисио Исина относят к поджанрам сэкай-кэй, син-дэнки и син-хонкаку, как это связано с «Евангелионом», отчего персонаж-рассказчик в повестях «Историй о...» беспомощен и что конкретно позволяет считать этого автора постмодернистом.