«Автопортрет» Димы Хаски 6 лет спустя

На днях 6 лет исполнилось одному из первых альбомов Хаски.

«Автопортреты», с довольно образной обложкой, были очень локальным релизом. Произошло это за два года до того, как Дима пожелал «быть автоматом, стреляющим в лица» и получил большую известность. Это, пожалуй, мой любимый альбом Собаки; альбом, посредством которого можно отследить истоки и зачатки того стиля, про который через пару лет будут говорить все музмедиа.

«Автопортреты» в контексте упражнений в словесности превосходят все следом вышедшие (уже популярные) альбомы. Когда мне хочется послушать концентрированную лирику, а звук поставить фоном, то я непременно обращаюсь к этому релизу. В 2015 году Хаски еще не нащупал нужную для массовости форму и звучание, писал довольно обычный (музыкально) репась, который, если не вслушиваться, можно принять за вполне типичный андер: подвальные биточки, странный голос и подача. Но именно на «Автопортретах» лежит ключ к пониманию стиля Димона, который выковался уже тогда, а потом лишь принял нужную форму. Как только вслушиваешься в слова, протяжную, липкую манеру исполнения, то сразу становится понятно, что параллель с андером очень зыбкая. А когда доходишь до текстовой составляющей, то сходств и вовсе не остается.

У того Хаски слишком развязаны руки. Он еще не повторяет сам себя, он еще не рассуждает на GQ о капитализме, он еще не пытается выбраться из амплуа репера, которое, по его мнению, есть лишь призма, через которую сейчас говорит рынок. Поэтому в его лирике нет печального и трагического конфликта с самим собой, есть только конфликт с «сильными мира сего», мелочностью человеческой жизни. Борьба с самим собой вдребезги разбивает «Евангелие от собаки». Альбом «Автопортреты» невозможно разбить на кусочки. Потому что на момент написания, на Диме еще нет никакой маски, никакой «должности» в индустрии, нет давления — и, следовательно, нет внутренних распрей.

Пожалуй, здесь и таится почти весь концентрат поэтики, за которую его будут хвалить после. Вступительный «Дурачок» — очень мощная аллюзия на любое оцениваемое творчество. Сторителлинг здесь является главной фишкой Димы, которую с годами он утратил или позабыл, обращаясь уже к другим методам передачи сюжетов и образов. «Автопортреты» — это целиком и полностью повествовательный альбом, где всегда есть структурированная история, метко обрисованный герой, продуманный сюжет.

«Дурачок» — абсолютно Достоевски-Балабановский текст, про несчастного «дурачка», обиженного и оскорбленного жизнью. Для Димы, который явно живет в мире «маленьких людей», творец — и есть «дурачок». Он имеет в этой реальности намного меньше дивидендов, нежели «жулики и буржуа», он забит и почти беспомощен, но именно он совокупляется на сцене перед зажравшейся «саранчой», именно он творит. Сам образ «дурачка», который всегда видит «Бога-бога», — это хрестоматийный Федор Михайлович, а вкупе со смелой эротической оберткой, — ну прямо «Про уродов и людей» — кино сугубо по Достоевскому.

На «Автопортретах» собралось очень много всяких «зверюшек», на которых зиждется вся образность Хаски. Некоторые сюжетцы он будет развивать из альбома в альбом. Здесь и саранча, и тараканы, и собака, и крот. Псина, очевидно, — один из центральных образов, плотно закрепившихся в нарративе. Неспроста на «Хошхоноге» в конце «Intro» идет вставка из «Господин Собака» с альбома «Автопортреты», где собачий мир победил мир людской. Крот тоже является ярким атрибутом поэтики Димы, а возможно, делает и того больше. Ведь этот «внутренний» герой, «хозяин», стреляющий «через пупок» — это и есть Дима Кузнецов, что любит спать в норе, а смотреть на Солнце не хочет от слова совсем. А вот Хаски любит солнышко и земную твердь, отвечает на вопросы, снимает короткометражки, устраивает «перфомансы». Крот смело достает ствол и начинает делать «Пиф-паф, пиф-паф, тыщ-тыщ, пиу-пиу» в любого «существователя», в любого «ребенка мармелада», в любую «саранчу», что «сжимают трости, лапают набалдашники». А вот Хаски перед ними пресмыкается, совокупляется на сцене под бурные, хлюпающие и поступательные движения-аплодисменты.

«Крот» — лучшее сравнение между Димой Хаски 2015 и 2017, 18, 19, 20...Трек вышел позже, с новым музыкальным сопровождением и рисованным клипом. И вышел неспроста. Вышел именно в момент зачатков глобальной популярности. И контраст между двумя работами очень пестренько показывает, за счет какого приема Хаски стал-таки популярным. На новой версии «Крота» есть энергетика и модный, но! аутентичный звучок, больше крикливых и изворотливых интонаций, больше банального «кача» и западания в голову. Тогда как старый «Крот», — это медленная, местами жуткая композиция; очень темная композиция и довольно мерзкая, если честно. И чувствуется это все лишь в старой аранжировке, потому что инструментал и подача здесь минимально отвлекает от повествования. Бит всего лишь задает темп и развешивает блеклые декорации, делая трек тягучим, но все остальное выражается через лирику. Этот трек точно отражает метаморфозы и поиски, которые произошли с Хаски за шесть лет. Он нащупал оптимальную форму, которая способна делать его музыку массовой, но при этом очень своеобразной и новой.

Ну и конечно, невозможно пройти мимо трека «Отопление». На «Автопортретах» лежит фактически реликвия. Тема любви, «муза» Димы или хотя бы женщина, как образ, через который можно провести аллюзию — все это для Хаски очень далекие понятия, о которых вообще нечего сказать. Собака имеет почти Гоголевскую стойкость обойти стороной женский образ. Даже понять его отношение к женщине в принципе сложно. Может, для него она отвратительна или он ее боится? Может, настолько чиста и прелестна, что он и дотрагиваться своим «грязным» языком до нее не хочет? Может, загадочна и неизвестна вовсе? И «Отопление» — чуть ли не единственный ключик, да и тот слишком интерпретативный. Главная героиня, которую Хаски готовь согреть, а следом и отдать жизнь за нее, может быть просто матушкой Россией. Слишком уж многое на это указывает: будто нечаянная замена «Когда солнышко отключит отопление» на «Когда ЖЭК отключит отопление», оплеуха меркантильной церкви («Толстые ляжки в тонких брючинах»). Но несмотря на это (а я очень хочу не смотреть на это), «верхний» слой трека остается очень романтичным и трогательным. И взирать мне хочется лишь на него, избавившись от социального подтекста, которым с лихвой могу насладиться в других песнях Хаски. Здесь я попросту умиляюсь таким простым и трогательным образам замерзшей парочки у батареи. Дима показывает, что может быть романтичным, даже если на самом деле всего лишь впихивает женщину ради метафоры. В любом случае, именно «Отопление» дает передохнуть: Хаски «обхватывает колени» слушателя и теплит его образами другого настроения; настроения, почти чуждого типичному почерку. После мерзопакостных совокуплений на сцене, дрочащих «жуликов и буржуа», терактов, блевоты, выстрелов, слушатель вдруг получает трогательные, почти безобидные образы. Его сердце растоплено, а глаза залеплены пеленой контраста. На самом деле, даже здесь есть смерть, даже здесь сатира, даже здесь холодно и пусто, но слишком усталый от дряни и грязи слушатель вообще не замечает этого, вдоволь упиваясь несбыточным «теплом» лирической батареи. Не зря же маленькие девочки обожают именно этот трек прикрепить на стенку. Они чувствуют это лучше всех.

А на сладкое остается «Бэнг Бэнг», — наверное, мой любимый трек с этого альбома. В нем отражается весь старый Дима: невероятные рифмы, структура, сторителлинг и пестрые концовки. Хаски будто снимает небольшое кино от первого лица, рассказывая о своем штандратном утре с похмелом, «жизнью насекомых» и поездом на работу. Но на миг его простая и понятная матрица разлетается на осколки, потому что он замечает террористку. Следом идет куплет уже о ее утре (таком же банальном и рядовом). В первую встречу она не смогла себя пересилить и нажать на кнопку, но два героя снова встречаются и теперь она все же находит в себе силы уничтожить вагон метро, себя и репера Хаски. Мне нравится этот трек потому, что лирический герой Димы, являясь самым обычным «существователем», в одну из последних минут своей жизни, когда ощущение смерти становится близким, прозревает, выдирается из этого копошения и успевает отрефлексировать что есть смерть. Герой приходит к выводу, что в смерти единственное спасение всех людей, он жаждет их погибели во имя спасения, он жаждет своей погибели, не видя другого выхода из ситуации, не понимая, как «фитнес-маньяк» или «репер Хаски» может спасти свое бытие и выйти из порочного круга. А в конце он отпевает всех «существователей», их главные потребности, и, наконец, самого себя:

На взрыве и смерти заканчивается альбом «Автопортреты». Хаски уничтожает ненавистных обывателей вместе с самим собой. От спасения на небесах Дима проходит длинный путь до подрывания самого Господа на «Хошхоноге». От незамыленного медийной войной художника до пытающегося всячески уничтожить внутри себя репера. От саранчи и тараканов до еще более мелочных и засаленных мух.