5 лет альбому «Любимые песни (воображаемых) людей»

«Я — персонаж второй степени
Мутную, будто капля из батареи
Автор греет на ложечке акварель
Под раскаты удушливой музыки
Я иду, ненужный самому себе»

Несколько дней назад альбому «Любимые песни (воображаемых) людей» исполнилось 5 лет. Хочу отметить эту прекрасную дату переслушиванием пластинки и текстом о ней.

Включая сейчас «ЛП(В)Л», неизменно сталкиваешься с ощущением прикосновения к какой-то иной, далекой от нынешней реальности; именно реальности самого Димы. Сейчас этот альбом звучит как последняя страница «чистого» творчества, над которым еще не нависли своими удушливыми щупальцами все те конструкты, что пришли после большой популярности самого Хаски и индустрии в целом. Весь последующий путь Димы — это систематическое открещивание от репа, попытка задушить, «обезглавить, обоссать и сжечь» одного из тех лирических героев, который считает себя «репером», потому что

В какой-то момент Дима стал ощущать, что хип-хоп больше не являет из себя некое свободное творческое пространство, а сидит на зарплате у индустрии и зрителя, и покорно смотрит им в рот, не производя больше ничего действительно значимого. Дальше вы знаете: «Убить рэпера», инсценировка самоубийства, расхуяченный в щепки компьютер, короткометражка «Люцифер». «ЛП(В)Л» навсегда останется альбомом «ДО»; альбомом, после которого произошло внутреннее землетрясение. Все последующие творческие амбиции Хаски сопряжены с наросшим из-за популярности дополнительным контекстом.

Я не мог смотреть без этих вводных на пластинку, но вернемся непосредственно к содержанию. На 2017 год Хаски был открытием не только для индустрии, но и для самого себя, потому что именно в этот момент он перепридумал свое звучание полностью, и немалую роль в этом сыграл битмейкер QT (но об этом чуточку позже). Дима ворвался в массовое сознание эдаким отщепенцем и декадентом, который сильно любит хип-хоп и имеет на него особый взгляд, построенный на поэтическом флёре; и этот флёр вполне конкретен: Хаски — не просто абстрактный репер, коих хватало и тогда, не просто социальный лирик (и таких хватало), а имажинист во всей полноте этого слова, — лирик, ставящий во главу угла силу образа. Но все не закончилось только на специфической работе с текстами, которая ярко контрастировала с другими артистами, — Хаски принес еще и очень запоминающийся и свежий флоу. Его крикливо-кривляющаяся подача, — это не просто еще одна калька со Скриптонитовского, а обусловленная анти/эстетическими и идейными факторами манера.

Дима Хаски сумел переформатировать этот бунт мамбла под свои нужды и сделать подачу не просто слугой звучания, а самодостаточным приемом, который погружает внутрь лирической составляющей. И тут мы переходим как раз к ней, к этой составляющей:

«ЛП(В)Л» — это альбом о маленьких людях вокруг, которым незачем и не на что жить, но они все равно будут поколениями наполнять серые «Панельки»; эти монументальные бетонные коробки будут сжирать их, а они — эти маленькие люди — будут бесконечно перерождаться «Заново». И Хаски воспевал всю эту чернь с понимаем дела, с размахом, заворожённо и красочно. Он впивался в эстетику провинциальных городов и спальных районов очами и выжимал в свои тексты весь концентрат увиденного, не скупясь на депрессивные, угнетающие образы, не стараясь подкрасить действительность, и противопоставляя ее «гламуру»: цветастым вывескам, пышным одеяниям и «детям мармелада». И для того, чтобы вся эта «русская тоска» звучала максимально убедительно, он вложился не только в слова, но и в произношение, подчеркивая каждый склизкий, грязный, мерзкий, тухлый, мрачный, аляповатый образ рифмующимися со всей этой неприглядностью интонациями. Интонации окрашивали текст, а текст — интонации. Теперь любимые поэтические приемы играли новыми красками: аллитерацию не надо было отыскивать на гениусе или ловить на слух, она сама врезалась в голову во всех этих «Бит ша- бит ша- бит ша- бит ша-», «челюсть о челюсть, ощерясь» из-за изобретательной подачи.

Но и это еще не все! потому что содержание и подача подкреплялась музыкой (а, возможно, музыка вообще была первопричиной). Если до «ЛП(В)Л» Дима в основном работал с мрачным, шероховатым подземным музлом, то сотрудничество с QT вывело его звук на другой уровень. QT принес новую форму, — форму, умело балансирующую на грани массового и авторского; и именно под нее Дима зазвучал так уникально и стильно. Старый музон не позволял Хаски визжать, рыгать и плеваться словами, — он был стандартным и угловатым, под него лучше всего укладывались штабеля типичных рэперских квадратов. Это чувствуется, когда сравниваешь предыдущие и новые версии треков «Крот», «Пироман». В старых аранжировках все куда топорнее, а голос вообще никак особенно не раскрывает строчки, разве что своей бесконечной монотонностью, которая тоже по-своему рифмуется с содержанием. А вот биты QT всегда оставляли много пространства для маневра, и Димон творил настоящую магию: нетривиально рифмовал, изгалялся над языком, кривлялся и даже пел! западающие в голову припевы. «Пироман 17» — яркий пример этой метаморфозы. С приходом QT Дима начал совершенно иначе смотреть на то, как можно подавать текст; вместе они смогли упаковать текстоцентричный, но не имеющий нужной формы реп Хаски в «дорогую» обертку.

Кроме самого поверхностного и понятного смыслового слоя (трагедия «маленького человека», социалочка, Россия), ближе ко второй части пластинки раскрывается еще одна глобальная тема: «Мармелад». «Ребенок мармелада» и «Детка-Голливуд» становятся главными действующими лицами второй, — вытекающей непосредственно из первой, — темы, как бы в противовес всему этому провинциальному флёру, который воспевает Дима вначале альбома. Вместе с напомаженным дитём фигурирует «общество спектакля» и «Шоу-бизнес как свод инстинктов». Все это противопоставляется серой панельной массе, но выставляется не в хорошем свете, а как нечто еще более омерзительное и тупое («Дети мармелада, я вас ненавижу»). Глянцевость, которая находится через дорогу от бедности (я думаю, это неизгладимое впечатление оставил переезд в Москву из Улан-Удэ), является еще большим пороком, потому что в ней не сыщешь даже намека на душу, на спасение, на надежду, которая нет-нет-да и мелькнет светом кривых фонарных столбов в окнах панельных домов.

«Спектакль смотрит на тебя глазами девушки»; «общество спектакля» всегда смотрит на человеческую жизнь именно как на восхождение из этой бедноты и черни к лучам славы; смотрит как на сюжет для очередного Голливудского фильма с огромными кассовыми сборами. Но эта восходящая звезда Голливуда всегда «умирает на фотоснимках», оставляя внутри бесконечной машины развлечений, денег и возможностей все свое нутро и достоинство. Личность современного человека расщепляется на «настоящее» и «мультипликационное», появляются как бы два разных человека с двумя сердцами, и вторая личина в итоге вытесняет все живое:

Ты внутри, как двойной агент
У тебя есть два сердца, то бишь их нет

Поэтому на заключительной песне «Мультики» Дима уже в открытую хочет закончить весь этот фарс: «Моя жизнь — это мультики про дураков / И мне хочется выключить — осточертело, но...»; и это «но» говорит нам о том, что не получается выйти из этой реальности, не получается «убить автора».

(чувствуете, как рифмуется троекратное «Убей автора, убей автора, убей автора» и «Убить! Рэпера убить! Рэпера убить! Рэпера убить!»?)

Именно от всего этого и пытается откреститься Хаски после выхода альбома. Взяв за основу антиэстетику, он «продал» нам эту «панельного небо краюху», и продал себя самого — неприглядную лысую шпану в адидасовских трениках с томиком Пушкина в руках; продал свою историю от низин до вершин. Реп стал тем самым Голливудом, внутри которого Дима получил добро на свой собственный фильм о тяжелом пути и громогласном успехе, и он прекрасно это понимает, но совершенно не хочет с этим мириться, поэтому силится «Убить рэпера», устроить похороны и далее по списку. Но когда становится ясно, что не помогает даже это, то появляется «Хошхоног», замысел которого уже в том, чтобы «закрыть человеческий проект», потому что просто выйти из него так и не получилось.

Любимые песни (воображаемых) людей» — один из лучших альбомов второй половины 10-х. В какой-то степени революционный альбом для нашей индустрии, поскольку и тематика (я скорее о второй части), и работа с языком, и с визуалом, и с музыкой, и с подачей, и образом, на который это все нанизано, — стала чем-то совершенно новым и уникальным. Хаски смог дать нужную глубину и вкрадчивость, в которой, если покопаться, можно найти кучу нетривиальных находок, выводов и взглядов, и одновременно с этим смог сделать массовый звук; смог создать сразу несколько треков-гимнов, воспевающих реальность вокруг всех нас, которые останутся в коллективной памяти надолго.

Безусловно, это magnum opus Хаски, и «Хошхоног» не может соперничать с «ЛП(В)Л по целому ряду причин (про это я год назад писал отдельный текст). И, наверное, такого Хаски, каким он был в 2017, мы больше никогда не услышим, поэтому мне очень хотелось зафиксировать этот момент, попробовать поймать его и в первозданности, и спустя 5 лет, почти в день рождения пластинки.

«Мухи в бокале вина,
Что будет после меня,
Мультики нового дня,
Вряд ли разделят со мной»