ПЕРЦОВ ЭРАСТ ПЕТРОВИЧ

Перцов Эраст Петрович (1804-1873 гг.) — русский поэт, сатирик, тайный корреспондент Герцена, отправлявший ему материалы для его «Колокола». Дружил с многими известными литераторами, в том числе с А.С. Пушкиным. Самое известное произведение — «Искусство брать взятки», высмеивающее российское чиновничество.

Перцов Эраст Петрович родился 29 ноября (11 декабря) 1804 года в Воронеже в семье отставного поручика Петра Алексеевича Перцова. Сам Пётр Алексеевич происходил из воронежских дворян: к восемнадцати годам, как это было заведено, он уже числился унтер-офицером гвардейского Павлоградского гусарского полка, а в 1801 году, двадцати трёх лет от роду, вышел в отставку в чине поручика. Вскоре он женился на Марии Ивановне Веневитиновой, дочери состоятельного воронежского помещика, получив за ней солидное приданое. Эраст стал первенцем в семье — имя ему дали в честь героя повести Карамзина «Бедная Лиза». В Воронеже семья прожила недолго, один за другим следовали переезды сначала в Тамбов, затем в Смоленск, а в марте 1811 года Перцовы окончательно обосновались в Казани. Здесь Пётр Алексеевич приобрёл имение в Казанском уезде, заселил его крестьянами (в том числе переведёнными из воронежских владений), выстроил винокуренный завод в Кашкаре и занялся винными откупами — доходным, хотя и хлопотным делом. К 1827 году в семье насчитывалось тринадцать выживших детей; несколько братьев Эраста впоследствии сами сделают заметную карьеру на государственной службе.

Начальное образование Эраст получил дома — настолько основательное, что курс Московского университетского благородного пансиона он прошёл всего за три года, окончив пансион в 1823 году. Его товарищами по учёбе были будущий писатель и музыковед князь В.Ф. Одоевский, автор водевилей А.И. Писарев, поэт Д.П. Ознобишин и позднее член опеки над имуществом Пушкина Н.И. Тарасенко-Отрешков; выпускники объединились в кружок «Собрание питомцев Благородного пансиона» и выпускали собственные печатные издания. Ещё в юности, в 1824 году, Перцов напечатал в «Сибирском вестнике» несколько своих переводов, а первые оригинальные стихи появились в 1828 году на страницах «Русского зрителя».

По окончании пансиона Перцов недолго пробыл в Казанской губернии и отправился на службу в Петербург: до 1827 года — в Кабинете его императорского величества, затем — в канцелярии статс-секретаря. Куда важнее для его репутации оказались не чины, а литературные знакомства, и в первую очередь - вернувшийся из ссылки Пушкин, дом которого быстро стал местом собраний столичной литературной молодёжи. По свидетельству князя П. А. Вяземского, Пушкин с удовольствием читал ему шутливые стихи Перцова, находя в них «много перца, соли и веселости» — каламбур на фамилию автора пришёлся весьма кстати. В 1830 году, по совету того же Вяземского, Перцов сотрудничал с газетой «Северная пчела». Тогда же в петербургской типографии Николая Греча была анонимно издано сатирическое произведение «Искусство брать взятки». Автор скрылся за литературной маской: текст был выдан за рукопись, якобы найденную в бумагах некоего Тяжалкина, скончавшегося титулярного советника. По иронии судьбы цензурное разрешение на публикацию дал чиновник по фамилии Сербинович — глава цензурного ведомства Министерства народного просвещения. Сюжета в привычном смысле в книге нет: покойный Тяжалкин, оказавшийся под следствием, ещё при жизни читал лекции об искусстве брать взятки детям тех, от кого зависела его судьба. Автор делит взятки на три рода — натурой (обеды, подарки, «нечаянно» забытые вещи), деньгами (предпочтительно ассигнациями — они, по словам героя, переходят из рук в руки без шуму и стуку) и услугами (взаимные одолжения и похвалы), а затем в ироническом ключе излагает практические советы начинающему взяточнику: держаться уверенно, не терять бдительности и брать с того, кто даст больше. За внешней шутливостью скрывалась узнаваемая и по сей день картина российского чиновничьего быта. В 1832 году Перцов печатался в журнале И. В. Киреевского «Европеец», а в 1833 году в Петербурге вышла его стихотворная комедия «Андрей Бичев, или Смешны мне люди».

1830 год стал переломным для семьи: во время его летней поездки в Казань скончался отец, Пётр Алексеевич, оставивший, согласно завещанию, нераздельное наследство — недвижимость и капитал. Как старший сын Эраст Петрович взял на себя управление имуществом, но деловой хватки ему явно недоставало; вкупе с его широким и рассеянным образом жизни это положило начало постепенному разорению семьи. Обязанности управляющего заставляли его всё чаще бывать в Казани, а с 1832 года он подолгу жил там уже практически постоянно, лишь изредка выезжая в столицу, — младшие братья были ещё слишком молоды, чтобы взять на себя хозяйственные заботы.

Именно в Казани в 1831 году Перцов близко сошёлся с гостившим там Евгением Баратынским. В письме к Ивану Киреевскому Баратынский отзывался о новом знакомом как об умном и образованном человеке, наделённом, по его собственному выражению, «решительным талантом», хотя и известном скорее стихотворными «шалостями», которые нахваливал сам Пушкин; в другом письме поэт восхищался лёгкостью и остроумием комедии, которую Перцов читал ему вслух, хотя и заметил, что не все литературные жанры даются его новому приятелю одинаково удачно. Через Баратынского Перцов познакомился и с его тестем А. Н. Энгельгардтом.

В Казани Перцов стал одним из ближайших друзей поэтессы и писательницы Александры Андреевны Фукс и завсегдатаем её литературного салона — по сути, душой всей культурной жизни казанского общества: без его участия не обходились ни любительские спектакли, ни литературные чтения, ни концерты и пикники.

Осенью 1833 года, собирая материалы для «Истории Пугачёвского бунта», Пушкин по пути в Оренбург заехал в Казань и провёл там несколько дней — с 5 по 8 сентября. Здесь он не только возобновил знакомство с Перцовым, но и вместе с ним объехал места, связанные с пугачёвским восстанием. 7 сентября поэт по приглашению хозяина пообедал в доме Перцовых на Рыбнорядской улице (ныне улица Куйбышева), а после обеда сыграл с Эрастом Петровичем партию в шахматы; на встрече присутствовал и профессор Карл Фукс, муж Александры Андреевны. По семейным преданиям, Пушкин приехал в домашнем платье, рассчитывая на камерную обстановку без посторонних, и, увидев в зале множество народу, на мгновение смутился и едва не повернул назад — оказалось, впрочем, что все собравшиеся были членами одной большой семьи Перцовых. Одному из младших братьев Эраста, присутствовавшему на обеде совсем ещё подростком, из всего вечера запомнилась лишь одна деталь той шахматной партии — необычно длинный ноготь, которым поэт передвигал фигуры.

Дом на пересечении нынешних улиц Профсоюзной и Пушкина сохранился до наших дней как объект культурного наследия. Помимо Пушкина, в 1836–1841 годах здесь останавливался знаменитый актёр Михаил Щепкин, гастролировавший в Казани, — во время одного из его приездов на казанской сцене впервые в русской провинции был поставлен гоголевский «Ревизор».

Параллельно с литературными и хозяйственными заботами Перцов не оставлял и государственной службы: в 1836 году он имел чин коллежского асессора, в 1839 году всё ещё числился в Казани, а в 1845–1846 годах занимал должность правителя канцелярии Департамента хозяйственных дел Главного управления путей сообщения и публичных зданий в Петербурге, после чего вышел в отставку с чином надворного советника — гражданским эквивалентом армейского подполковника. Э.П. Перцов был человеком с разносторонними интересами. В 1842 году он был избран членом Вольного экономического общества и активно участвовал в его деятельности, а в 1844 году поместил в «Отечественных записках» теоретическое исследование «О сорных травах». В 1847–1854 годах Перцов редактировал «Журнал общеполезных сведений», а в 1849 году выпустил «Общенародный курс механики» — труд, встреченный критикой довольно прохладно (второе издание книги вышло уже посмертно, в 1874 году). После гибели Пушкина в 1837 году Перцов, ценивший поэта и как друга, и как литератора, в 1844 году дважды предлагал пушкинской опеке проекты изданий его сочинений, которые, впрочем, так и не были осуществлены.

Наиболее рискованный эпизод жизни Перцова связан с эпохой подготовки Крестьянской реформы. В конце 1850-х — начале 1860-х годов он писал обличительные очерки о политическом положении в России, деятельности министерств и крестьянских волнениях, а часть собранных сведений тайно переправлял в лондонский «Колокол» Александра Герцена, с которым лично встретился во время поездки за границу в 1858 году — тогда же он делился с Герценом планами открыть в Петербурге собственную типографию. Как выяснилось позднее, Перцов передавал в «Колокол» точные и полные тексты нескольких десятков секретных правительственных документов, что, по свидетельствам современников, вызвало крайнее раздражение императора.

В 1861 году на Перцова поступил донос в Третье отделение; полиция перехватила адресованное ему письмо с описанием крестьянских волнений в селе Бездна Казанской губернии. 29 августа 1861 года последовал арест: при обыске были найдены тексты четырёх обличительных очерков, стихи с резкими выпадами против Николая I и Александра II, призывавшие народ к «топору», номера «Колокола», записки самого Герцена и черновики писем к нему. Перцова выслали в Новгород, где он провёл меньше года, после чего получил разрешение вернуться в Петербург.

Примечательно, что в эту историю оказался вовлечён и младший брат Эраста, Владимир Петрович Перцов, видный петербургский чиновник и, предположительно, ещё один тайный корреспондент Герцена: он успел выйти в отставку незадолго до скандала (историк Н. Я. Эйдельман считал это результатом тонкого расчёта тогдашнего шефа жандармов П. А. Шувалова) и в итоге не пострадал вовсе — продолжил печататься в газетах, был помощником редактора аксаковской «Москвы», а в 1868 году организовал сбор пожертвований в пользу православных церквей и школ Прибалтийского края. Двое других братьев, Константин и Александр, сделали благополучную карьеру по гражданскому ведомству — соответственно вице-губернатора Вятки и действительного тайного советника, — оставшись в стороне от политических неприятностей старшего брата.

Перцов был женат на Варваре Николаевне Мандрыке, дочери генерал-лейтенанта Н.Я. Мандрыки; она пережила мужа почти на два десятилетия и скончалась 7 апреля 1891 года. В браке родился сын Пётр.

Возвращение из новгородской ссылки не принесло Перцову ни покоя, ни благополучия. Не обладая ни деловой хваткой, ни бережливостью, он давно уже растратил доставшееся от отца наследство, а старость встретил в тяжёлой нужде и болезнях. В ночь с 11 на 12 (24) июля 1873 года, находясь в Петербурге, Эраст Петрович Перцов принял яд и добровольно ушёл из жизни.

В настоящее время казанская усадьба Перцовых на нынешней улице Профсоюзной охраняется государством как памятник культурного наследия республиканского значения; краеведы до сих пор спорят о точном доме, где обедал Пушкин, и даже о правильном написании фамилии хозяина — в некоторых источниках по ошибке встречается вариант «Перцев». Существует и совсем неожиданная версия, будто редкое имя Эраста Петровича могло послужить одним из источников имени знаменитого литературного героя Эраста Фандорина у Бориса Акунина, — впрочем, эта параллель остаётся скорее гипотезой краеведов, чем доказанным фактом.

Над текстом работал Павел Сычёв