Метафизика медиации и метафизика инверсии

Дмитрий Алтуфьев

Не надо демонизировать сатану. Воланд.

Развивая идею Гейдара Джемаля о неснимаемой дихотомии двух метафизик, представленных Традицией жрецов и Традицией пророков, мы задумались о том, как описать эту оппозицию читателям ярко, отчетливо и понятно.

Почему это важно? Во-первых, потому, что Джемаль, вечно петляя в своем мировоззренческом зазоре между исламом и манихейством, намеренно говорил эзоповым языком чаще, чем русским, стараясь хотя бы номинально остаться в рамках ислама.

Во-вторых, потому, что Джемаль, как дуалист, певец логоцентризма, адепт пророков и манихей, излагал свои доводы крайне необъективно и односторонне.

В-третьих, потому, что противник часто высвечивает суть противостояния лучше, чем сторонник.

Вглядываясь в сущность Традиции пророков и Традиции жрецов, мы можем выделить главное: первая - метафизика инверсии, вторая - метафизика медиации (МИ и ММ). Инверсия – род взаимодействия с Другим, в ходе которого смыслы стягиваются к полюсам, возникает жесткое неприятие, дуализм, противостояние, которое разрешается затем сменой полюсов при сохранении конфронтации. Медиация – род взаимодействия с Другим, в ходе которого образуются новые смыслы, опосредующие контакт. Медиация не исключает конфликты, но делает их продуктивными.

Вообще метафизику современный человек, измученный нарзаном логоцентризма, понимает как вопрос о боге. Это не совсем так, ибо метафизика — это больше о мироздании, месте в нем человека, о Культуре и философии, но так и быть — начнем с богов.

В отличие от единобожия, предписанного в соответствующих текстах пророков, мир Традиции жрецов населен сонмом взаимодействующих друг с другом психосферных субъектов. Само понятие психосферы - наполненного акторами пограничья запредельного мира - во многом соответствует понятию Плеромы (Полноты) у гностиков. Помимо взаимодействия меж собой, нумены контактируют и с нашим миром, это и является психосферной медиацией – культурной основой здорового общества (не больше и не меньше). Говоря о соответствии, надо сказать, что многие нумены разных (иногда значительно разнесенных во времени и пространстве) культур соответствовали друг другу до тождества, что облегчало и контакты, и медиацию. Именно медиация создала феномен эллинизма – мощный кросскультурный сплав, интегрированное на единых началах афроевразийское пространство от Сицилии до Индии, от Крыма до Нубии. Обратным примером инверсивной инвазии служат крестовые походы всей Европы на Ближний Восток, приведшие к созданию нескольких карликовых княжеств, окруженных аурой ненависти и насилия и обреченных на уничтожение.

Однако при всем богатстве Пандемониума в метафизике медиации явно или завуалированно присутствует ключевой субъект. Она утверждает идею безличного и безкачественного Абсолюта как высшей реальности, в котором снимаются все различия и все противоречия. Целью человека является слияние с ним и растворение в нем. Посредником и гармонизатором бытия выступает Великое существо, солярное божество жрецов.

Мы изложим основные различия метафизик словами самого Джемаля с комментариями там, где это уместно и необходимо для выполнения поставленной задачи. Переходя к Великому существу, мирозданию и человеку, начнем с последнего.

«Есть два главных типа сознания, образующих метафизические полюса, между которыми зажата всемирная история. Один тип сознания сегодня воспринимается как либеральный и современный, но на самом деле является древним, естественным и повсеместным. Лучше всего сущность этого типа сознания сформулировали греки: «человек есть мера всех вещей».

Действительно, специфика человека и его отличие от всех, попадающих в орбиту его внимания существ от животного до ангела, — это его «центральность». Человек воспринимает себя как цель бытия, как то, ради чего — опять же, по выражению греков, — «бытие есть, а ничто нет» …

Второй же тип сознания (соответствующий метафизике инверсии – прим. Д.А.) рассматривает человека как «глиняную куклу», созданную в целях, безмерно превышающих возможности человеческого понимания. Настолько, что она, эта «кукла», все время забывается и полагает, что существует ради самой себя. В действительности же человек участник некоего провиденциального замысла. Автор этого замысла трансцендентный Субъект (непостижимый и ни с чем не могущий быть сравненным Бог), который создал людей и все сущее ради своих собственных, лежащих за пределами акта творения, целей. Этот тип сознания отрицает, что человек есть мера всех вещей. Он утверждает, что «мерой всех вещей» является отношение к неведомому Богу… Вся история человечества есть ничто иное, как битва между двумя этими полюсами не на жизнь, а на смерть».

Здесь мы видим сближение двух метафизик общей для них фигурой Абсолюта. Запомним и вернемся к этому позже.

«Внутри всемирной цивилизации всегда есть верх и низ, есть сияющая фигура богочеловека (дополненная и уравновешенная более мутными и множественными отражениями человекобогов), и есть массы, строители пирамид… Антропоцентрическая цивилизация — это колоссальная машина по возгонке человеческой субстанции от «земли» до «неба». Это, кстати, еще один смысл «Вавилонской башни», который акцентирует мобилизационную и проектную природу цивилизации.

Но этой всеобъемлющей организации человечества противостоит в качестве вызова утверждение, что человек есть инструмент неведомого. Парадокс, кстати, в том, что, умаляя статус разумных двуногих до «глиняной куклы», носители этого типа сознания на самом деле выходят из клетки «собственно человеческого»! Как бы ни была грандиозна цивилизация как всеобъемлющая действительность, как альтернативный космос в динамике бесконечного становления — апелляция к трансцендентному Субъекту и служение Его провиденциальному замыслу делает человеческую вселенную микроскопически малой, а тех, кто занят непрерывным возведением Вавилонской башни, самообольщенными глупцами. На стороне «строителей» либо полное отсутствие свободы через слияние с космосом, с бытием, с историей, либо, в лучшем случае, «свобода» как осознанная необходимость… На другой стороне пугающая бездонная свобода через полное подчинение себя Богу! Но какому Богу? Богу, открывшему себя как абсолютная альтернатива ВСЕМУ; как противостояние традиционным объектам поклонения и страха; как невозможность сравнения, сопоставления, аналогий… ТАКОЕ откровение об ЭТОМ Боге есть утверждение совершенного нигилизма в отношении всех человеческих ценностей, всего обычного, банального, ограничивающего! Это истинное освобождение от всех цепей, первый и последний вызов мировой «цивилизации Пирамид».

Этот фрагмент – образец того, как работает инверсивное сознание. Автор, говоря о сущностных чертах двух метафизик, меняет полюса: деление на верх и низ, сияющая фигура богочеловека на фоне масс и прочее – эти характерные для тоталитарных логоцентрических религий признаки вменены древней Традиции жрецов, которой, напротив, присуща медиация сакрального и профанного, восхождение человека к небу по ступеням пирамид, его бытие не как раба божьего, а как повседневная жизнь среди нуменов, наполненная магией контакта. Излюбленные рассказы Джемаля про массы рабов – строителей пирамид давно отвергнуты историей. Найдено множество свидетельств, что пирамиды (не только Египта) строили свободные крестьяне и горожане, получая плату и еду. Да и вообще рабов на общественных и сельхозработах времен пирамид и позже, вплоть до античности, почти не было. Немногочисленные домашние рабы и пленники составляли мизерный процент, а представления Маркса о рабовладельческой общественно-политической формации, якобы тянувшейся целые тысячелетия от «первобытного коммунизма» до феодализма, где рабы были основой экономики, в чем-то верны лишь для позднего Рима времен упадка.

Далее, говоря о бескрайней свободе человека Традиции пророков — безвольной марионетке Бога, Джемаль поднимается до высот (или опускается в пучины) двоемыслия Ангсоца: война – это мир; свобода – это рабство; незнание – сила. Все это блестящие примеры инверсивного мышления манихея, осатаневшего в борьбе с Мировым Злом, вплоть до характерного применения капса и восклицательных знаков.

«Аспект слабости — смешение, преступления, кровь и так далее, которые характеризуют человека и человеческую историю — есть тот инструментарий, посредством которого осуществляется исторический процесс. Вы не можете иметь историю без крови и страданий. Можно было бы, конечно, представлять, что история могла бы двигаться таким путем, но это будет либеральный взгляд, совершенно исключенный из религиозной парадигмы, в том числе и из традиционалистской, архаической. Либеральный взгляд исходит из того, что человек создан для счастья, как птица для полета, и все существует для человека и во имя человека. Но этот взгляд не имеет ни веса, ни перспективы, поскольку он не учитывает, что человек — это некая площадка перманентного преодоления, некая площадка постановки тайной цели. Человек — инструмент истории, который создан Всевышним, чтобы тот служил Ему».

Да, исторический процесс не обходится без чьих-то страданий, как и само время. Но это не значит, что страдания двигают историю вперед. Более того, там, где история остановилась – страданий становится больше. Есть, чтобы жить, или жить, чтобы есть? – такую инверсивную подмену предлагает Джемаль, утверждая, что страдания ниспосланы нам для развития. Дуалистичный черно-белый взгляд манихея на жизнь как вечную борьбу обрекает его на постоянные страдания и конфликты, отсюда необходимость позитивной подачи такого состояния. Традиция пророков онтологически не способна предложить человеку стремления к счастью, поэтому она дает/продает ему страдание, заправленное соусом долга и политое сиропом благодати.

«Цивилизация, которая выстраивает иерархию силы на духовном фундаменте «культа бытия», на имманентных «жизнистских» ценностях, есть, с точки зрения второго, монотеистического полюса сознания, ни что иное, как проект сатаны. Коллективный же субъект, которым оказывается всемирное человечество, организованное в пирамиду социума, это проекция сатаны в наш пространственно-временной континуум — «князь мира сего» ...

Общество требует для поддержания себя каждый день немного больше энергии. Если углубиться в тему, мы знаем, что Иблис является отображением Бытия, и до Судного дня он является Князем мира сего, великим медиатором. Любая протяженность, любая проявленная вещь подвержена энтропии, всё остывает, всё сходит на нет. То же происходит и с Великим Космосом, он энергетически истощается. И единственное топливо, которое неисчерпаемо — это энергия человеческого сердца, которую индусы называют «таяса», это тонкие энергии, которые жрецы возгоняют наверх Иблису. То есть раньше возгоняли везде, а теперь только на юге и востоке, где частично уцелела Традиция жрецов».

Что делает система через Иблиса? Она строит общество. Почему общество постоянно растёт, постоянно меняется его структура? Потому что системе требуется всё больше энергии. Чтобы корабль современности плыл, ему нужно топливо, образно говоря. На западе и в центре таяса/мана рассеяна монотеизмом, отвергшим магию, отринувшим цикличность и вывалившимся из-за этого из системной онтологии. Монотеисты говорят, что история развивается по линейному времени от начала до конца. Но то, что было до их начала (до Революции пророков), разве не существовало и не было историей? Так же точно и после их гибели история продолжит свой путь. Они пытаются свой двухтысячелетний виток вырвать из спирали и распрямить в линейку, обозначив края полюсами и сведя всю историю к их борьбе.

«Мировая цивилизация объединяет людей – дальше пишет Джемаль, - через идею Блага, которая на интуитивном уровне достаточно очевидна для всех. Жить это благо. Жить хорошо это благо. Жизнь вечная, соединение с вечным позитивом это Благо par excellence. От глотка воды в пустыне до горнего света все нюансы и разновидности позитива есть то, что соединяет людей в их неустанной погоне за счастьем.

«Цивилизация Пирамид» также в каждый данный момент в каждом данном месте говорит людям: «У этого счастья, у Блага, самоценность которого вам очевидна, есть хозяин. Вот он!» И перед людьми возникает проекция той или иной фигуры, в которой они узнают свой архетип, ту модель, по образу и подобию которой они сделаны. И не важно, что у архетипа голова шакала или сокола, или что он выглядит, как пернатый змей, это тот образ, который становится ключом к заповедному глотку спасительной влаги посреди неизбывного зноя вечной и бессмысленной пустыни… «Благо» и «архетип» — вот те духовные цепи, в которые заковывается каждый вновь рожденный с того момента, как слышит первое материнское слово в колыбели».

Мы согласны. Возражаем лишь против грубой подмены медиативных связей с психосферой каждого рожденного в эру живой магии духовными цепями. Если говорить об оковах, то приходят в голову как раз адепты тотального монотеизма, лишенные выбора, свободы, свободы выбора, прямых взаимных связей с нуменами, какими бы их не представляли.

Убрав из тезисов Гейдара Джахидовича все страшилки о сатане, догматические жупелы вроде «князя мира сего» и прочие стигматизирующие сознание маркеры, мы получим описание Традиции жрецов как совершенной и устойчивой иерархии, неизменно воспроизводящейся самодостаточной социальной пирамиды с устоявшимися медиативными связями между ее ярусами и психосферой. Метафизика медиации наглядно ориентирована на человека, на жизнь и на благо. Все это разрушили Пророки, приведя культуру на круг авраамических религий. Что ж, у них были на то причины, об этом наш текст «Путь к Другому», Острог17. Но круг замкнулся – и вот логоцентризм стоит в конце своей истории, в петле, которую он так и не смог выпрямить в линейку, вымарав все, что было до и после.

Итак, общим местом метафизик медиации и инверсии является фигура надмирного Абсолюта. В ММ между ней и людьми стоит медиатор, посредник, активно действующий субъект – Великое солярное существо, Иблис у Джемаля, Аполлон у греков и т.д. Пророки монотеизма строили МИ не на пустом месте и первое, что они сделали – инверсию, разумеется. Великое существо жрецов, отображение Бытия и податель Блага был низвергнут в ад, ошельмован, назван врагом Абсолюта и рода человеческого, Дьяволом и средоточием зла. По этой причине безличный и бескачественный Абсолют (например, Зерван) как концепт, доступный лишь брахманам, в метафизике инверсии стал активным актором, взаимодействующим не только с нуменами, но и со смертными. Не все религии спасения смогли смириться с такой деградацией Абсолюта и очень скоро МИ была дополнена новым актором-посредником, совместившим в себе черты богочеловека и Великого солярного существа. Так центральное звено было практически восстановлено, хотя Иблис реабилитирован, конечно, не был.

Наиболее пытливые читатели могли подумать: уж коли вы ратуете за восстановление метафизики медиации и возвращение Солярного божества из ссылки в ад, то не является ли это очередной инверсией? Да, безусловно.

Мы отнюдь не противопоставляем друг другу ММ и МИ, как это делает уважаемый Гейдар Джемаль. Зима вовсе не враг лету, они просто сменяют друг друга, а весна и осень – продукты их медиации: так работает время. Так же и Культура - развивается инверсиями, обогащается медиациями.

Двухтысячелетняя петля религий спасения завершена, впереди – новая инверсия и новый расцвет метафизики медиации и новый виток спирали. Если человечество прямо сейчас погружается в новое средневековье (в который раз?), не последует ли за новым средневековьем новая античность и новое Осевое время?

Бытие изменяется и усложняется, а оно лишь тень Иблиса, его отображение. Великое существо-медиатор вместе с нами проходит этот долгий путь, преображаясь вместе с нами от зооморфа к Фебу, от Ваала к Непобедимому Солнцу, от Аполлона к Сатане, от Митры к Христу, в череде инверсий и медиаций оставляя себе опыт и черты каждого. А ведь изменяем Великое существо — и соответственно наше бытие — мы, люди. Самый недавний опыт метафизической трансмутации – Революция пророков – пришелся на эру письменной истории и задокументирован в тысячах свидетельств. Другое дело, что его рефлексия становится возможна только сейчас, и эта скромная заметка – малая частица усвоения опыта метафизического управления Бытием. Пророки смогли это сделать, сможем и мы.

Какой же в этом смысл? – спросите вы. Какова конечная цель?

Пока не знаем. Мы не уверены, что смысл вообще должен быть. Мы не уверены, что цель лежит в конце. Мы не уверены, что она в начале. Мы не уверены, что конец вообще есть, ибо уходящая во тьму спираль может замыкаться на свое начало. Возможно, цель как раз в том, чтобы вырваться из этого витой пары, группами или поодиночке.