Интеллектуальный даркнет Китая и его самый активный фанатик

Перевод Анны Мьювинг

От редакции: Статья леволиберального издания представляет собой едкий памфлет, нацеленный на дискредитацию новых тенденций, имя которым - #Постнационал и #Глокализация.
Безусловно, герой статьи Лю вышел из правой среды и почерпнул многое у Шпенглера - но разве это плохо само по себе? Судить о людях следует не по тому, откуда они вышли, а по тому, куда они идут.
Даже если Лю во многом остался прошляком, он сумел в #Острог_идентичность и смог уловить #Острог_тенденции и стал глашатаем прихода посткитайцев как зонтичного идента, аналогичного пострусским. Новое часто приходит в одеждах старого, иначе его никто не поймет.

Лю Чжунцзин, чья философия называется “Аунтология” (от англ. Aunt - тетушка), сделал себе имя, придерживаясь агрессивных антилевых и антипрогрессивных взглядов. Но он приберег свои самые противоречивые - и опасные - мнения для самого́ китайского государства: новый регионализм, де-китаизация и поддержка сепаратистских движений, таких как в Гонконге, Тайване, Синьцзяне и Тибете.

Термин “интеллектуальный даркнет” был придуман почти всерьез в начале 2018 года Эриком Вайнштейном, математиком, менеджером Thiel Capital и автором статей, и предназначался для обозначения сети “ренегатов” в академических кругах и средствах массовой информации, которые отвергают политику идентичности во имя беспрепятственной диалектики (“свобода слова”). В группу входят такие люди, как исламофобский блогер и нейробиолог Сэм Харрис, бывший редактор Breitbart Бен Шапиро, несостоявшийся либертарианский комик Дэйв Рубин и юнгианец Джордан Питерсон.

Когда обозреватель New York Times Бари Вайс в своей статье “Знакомьтесь: ренегаты интеллектуального даркнета” в мае 2018 года признала этот термин общепринятым, она упомянула этих людей, а также других: комментатора UFC Джо Рогана и доверенное лицо Канье - Кэндис Оуэнс (да, это чернокожая женщина - прим. ред). Но, как намекнула Вайс, несмотря на то, что интеллектуальный даркнет представлен “классическими либералами”, которые “спорят с левыми”, под умеренной поверхностью скрыта жажда более сильных вещей: превосходство белых, расовая наука, френология, теории заговора, связанные с элитными кругами педофилов… Экстремистские фигуры, такие как Саргон Аккадский, Стефан Молинье и Black Pigeon Speaks, ждут в еще более глубоких омутах интеллектуального даркнета, чтобы заманить в ловушку тех, кого Рубин или Питерсон познакомили с более мягкой реакционной политикой.

В Китае этот интеллектуальный даркнет, или zhīshifènzǐ ànwǎng 知识分子暗网, привлек многих пользователей Интернета, но есть много доморощенных фигур, чья популярность соперничает с популярностью Джордана Питерсона или Сэма Харриса. Как и их товарищи по 4chan, китайские интернет-пользователи тоже ищут что-нибудь покрепче, и это часто приводит их к интеллектуалу и блоггеру по имени Лю Чжунцзин, который сделал себе имя в начале 2000-х на платформах социальных сетей Douban 豆瓣 и Zhihu 知乎 (китайская версия из Quora). Подобно Саргону Аккадскому или "Black Pigeon Speaks", Лю прикрывает академической завесой идеи, гораздо более экстремальные, чем все, что есть в мейнстриме.

Лю Чжунцзин, возможно, является родоначальником китайского интеллектуального даркнета и в настоящее время его самым известным резидентом.

Статья о Лю обязательно должна начинаться с того, почему он заслуживает серьезного отношения - если читатели слышали о нем, они, скорее всего, списали его со счетов как еще одного нелиберального чудака, а если читатели не знакомы с Тетушкой 阿姨, как называют его последователи, то объяснить его актуальность - тяжелая задача, но, возможно, еще сложнее изложить его идеи понятным и кратким образом.

Сейчас, когда интеллектуальный даркнет получает лестные отзывы в New York Times, а 4chan строчит в Washington Post о влиянии извне на ход всеобщих выборов в США, легко найти примеры актуальности крайне активных онлайн-реакционеров. Но сложнее оценить, какое влияние оказывает китайский интеллектуальный даркнет на политику в Китае и за рубежом.

Однако параллели с западными реакционерами очевидны. Китайские “правые псы” 右狗 (yòugǒu) и их битва против "белых левых" 白 (báizuǒ) в основном неотличимы от аналогичной онлайн-реакции на 4chan, The Daily Stormer или темных уголках Reddit: антисемитская клевета, страх исламизации, подозрение в либерализме… Это не совпадение, поскольку множество "правых псов" - если они еще не за границей - перепрыгнули через Великий файрволл, чтобы следить за фашистскими постами на Западе.

Биографию Лю трудно проверить, и он никогда не рассказывал о своей ранней жизни. Большинство вариантов начинаются с рождения в 1974 году и окончания Университета Хуаси в 1996 году, затем следует работа в Бюро общественной безопасности Урумчи (Синьцзян-Уйгурский автономный район) до досрочной отставки; в 2009 году он завершил перевод книги Р.А. Буле "Летающие змеи и драконы: История рептильного прошлого человечества" (адски серьезное объяснение теории о том, что инопланетная раса, аннунаки, посетила древний Шумер); затем он получил степень магистра в Сычуаньском университете, обучаясь у Ли Яочуна, а затем докторскую степень в Уханьском университете, где он начал работу над хронологией Китайской Республики (mínguó jìshì běnmò), опубликованный в 2013 году издательством Guangxi Normal University Press.

Более поздние публикации Лю, в том числе одна из ревизионистских книг Дэвида Хьюма "История Англии" и биография Айн Рэнд, получили неоднозначные отзывы (неоднократно упоминались его навыки переводчика, особенно в статье Мэй Цзуронг для The Paper).

Помимо этих более академических работ и переводов, Лю делился своими мыслями в Интернете, разместив их на Douban как ShùjuǎNcánpiān 数卷残篇 ("несколько потрепанных томов"). Он быстро приобрел последователей благодаря своим яростным антилевым и антипрогрессивным высказываниям, таким как статья, вырезанная из собрания сочинений и многократно перепечатанная, о белых левых, которой удается очернить Оксфам (https://ru.m.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D0%BA%D1%81%D1%84%D0%B0%D0%BC) как левацкую схему, восхваляет книгу Тило Сарацина "Германия уничтожает саму себя", которая является книгой о опасности мусульманской иммиграции в Германию и объясняет, что маккартизм был отличной идеей, но посеял семена краха американского общества, приведя левых в академические круги.

Сообщения в период с 2007 по 2014 год были собраны и распространены в Интернете, чтобы его подписчики могли застраховаться от возможной цензуры. Именно в этих постах Лю впервые сформулировал более экстремальный взгляд на мир:

[Единственные люди, которые] могут заботиться о правах человека, - это люди на побережье (богачи - ред.) и элитные капиталисты, включая так называемых красных капиталистов. Они заинтересованы в поддержании своих прибыльных отношений с Западом, поэтому их это немного волнует. Правительственным чиновникам во внутреннем Китае было бы лучше убить этот компрадорский класс и закрыть дверь на Запад. Как только они это сделают, они смогут вести себя точно так же, как Исламское государство. Это значительно упростило бы дело. Весь мир был бы против них, но кто действительно готов атаковать ядро Исламского государства? Это было бы пустой тратой денег и жизней.

Эти посты были быстро подхвачены сочувствующими онлайн-сообществами. По словам Фаня Кеченя - академического обозревателя реакционного дискурса, термин “белые левые” был популяризирован отчасти на дискуссионной группе Douban "Любящие Тетушку 远邪 (Далекое Зло)".

Лю затронул современные проблемы, такие как европейский кризис беженцев, его заявления появились в аккаунте Weibo, Dōngchuāndòu 冬川豆, которым управляют фанаты. Он рано подхватил волну китайской онлайн-исламофобии и по-прежнему обеспокоен “исламским проникновением и завоеванием” (“Три пути будущей Восточной Азии”).

Примерно в 2014 году, благодаря своей академической работе и известности в Интернете, Лю появился в более популярных изданиях, в том числе в заискивающем интервью с Wú Qióng из газеты, и с приглашением внести свой вклад в Gòngshì WǎNg 共识本 (ныне несуществующая попытка узнать мнение интеллектуалов разных мастей - рыночные либералы и китайские националисты, а также мыслители "Новых левых" и маоисты старой школы — отключены партийной цензурой КПК в октябре 2016 года). В этих более популярных изданиях он лишь намекал на идеи, которые продвигал онлайн:

Общество, пережившее ленинизм, не может быть единым. Это было бы все равно что пытаться превратить уху обратно в рыбу. Условия для конституционализма сводятся к ситуации в Вашингтоне. Как сказал бы Маркс, они - крупные землевладельцы, крупные капиталисты… Это как если бы Маркс основал еврейское государство на Рейне после тысячелетнего рейха… Правда в том, что все методы, которые удерживают Китай вместе, должны быть разрушены, чтобы внедрить конституционализм. Для того чтобы осуществить конституционализм, необходимо полное опровержение ленинизма… Подобно евреям, китайцы могут сбежать из рабства только чтобы обнаружить себя блуждающими в пустыне.

В своей статье для Gongshi и постах на Douban Лю предупредил, что Китаю грозит неминуемый крах, и на смену ему придут десятки более мелких государств, организованных по языку, этнической принадлежности и географии.

Философия Лю Чжунцзина - аунтология - в значительной степени заимствована из работ Освальда Шпенглера (1880-1936) и других мыслителей Консервативной революции межвоенной Германии. Ключом к пониманию Лю является книга Шпенглера "Закат Запада" 1918 года, переведенная на китайский язык. Шпенглер выделил восемь “высоких культур”, начиная с вавилонской и заканчивая Западной Европой и Соединенными Штатами. Все предыдущие семь пришли в упадок, и, как утверждал Шпенглер, Запад, в то время охваченный войной, эпидемиями и нищетой, тоже был на пути к упадку:

На этом уровне все цивилизации вступают в стадию ужасающей депопуляции, которая длится столетиями. Вся пирамида культурного человека исчезает. Она рушится с вершины, сначала мировые города, затем провинциальные формы и, наконец, сама земля, лучшая кровь которой безостановочно вливается в города, просто чтобы поддержать их на некоторое время. В конце концов, остается только примитивная кровь, живая, но лишенная своих самых сильных и многообещающих элементов. Этот остаток - феллахи.

Для Лю китайцы - больше не нация, а остатки нации, феллахи — слово по-арабски означает بلاحين, что достаточно близко к китайскому nóngmín 农民, или “крестьянин”, но Шпенглер использует его для обозначения падшего класса, у которого отняли национальные судьбы. Феллахи (по-китайски fèilā 费拉) – это постисторический народ (史后之人 shǐ hòu zhī rén), и Лю знаменует конец этой истории во времена династии Цинь (221 до н.э. -206 до н.э.).

Лю нравится строчка из книги Шпенглера “Закат Запада", в которой говорится: "Я убежден, что народы Китая, возникшие в регионе Хуанхэ [Желтая река] в начале правления династии Чжоу... были внутренне ближе к народам Запада, чем к народам классического и арабского миров”. Независимо от того, правильно он это понимает или нет, он видит в этом доказательство, что завоевательные войны Цинь, объединившие воюющие царства, привели к исчезновению “культурных наций” (венхуа минзу, или Культуры, как называет их Шпенглер в оригинале) и заменили их нацией феллахов (фейла mínzú 费拉民族), оторванной от своих культурных корней.

Единственное будущее для людей, которые живут под властью империи феллахов (fèilā dìguó 费拉帝国), - это процесс, который он называет “изобретением этничночти” (mínzú fāmíng) - по сути, создание местной Культуры (с заглавной буквы в честь Шпенглера, который рассматривал культуру как семя, а цивилизацию - как растение, из которого оно вырастает). Этот процесс включает в себя декитаизацию и отказ от ханьской культуры (tuōzhī 脱支, заимствуя уничижительный архаичный японский термин для Китая). Необходимость создания новых национальных идентов становится еще более насущной из-за предсказания Лю о Великом потопе, надвигающемся апокалиптическом событии, которое приведет к краху большей части центральных правительств мира.

Это огромное упрощение, превращающее неровный куст фашистской историографии, христианского милленаризма, теории заговора и антилевого экстремизма Лю в аккуратную посадочную полосу.

В критике “Лю Чжунцзин: мелкий никчемный человек в одежде короля”, опубликованной на решительно антипрогрессивном Chángjiāng Zátán 长江, анонимный автор пытается резюмировать Аунтологию:

Лю Чжунцзин считает, что китайцы, начиная с династии Цинь, превратились в скопище феллахов. Империя феллахов имеет лишь население, а не людей с этнической идентичностью. Следовательно, этнической группы хань не существует, потому что предположительно ханьцы - феллахи. Феллахи - это не этническая принадлежность, они просто рабы имперской бюрократии. Кроме того, он поддерживает идею “различных китайских народов”, так что в Сычуани есть Басурия, в Хубэе - Цзинчжурия, в Гуандуне - Кантония… Это смешно, не так ли? Это своего рода бред, который вы могли бы услышать в психиатрической больнице.

Анонимный автор - один из многих, кто сочувствует нападкам Лю на прогрессивизм, но считает, что говоря о распаде Народной Республики, тот заходит слишком далеко.

Но идеи Лю о декитаизации, нацбилдинге и грядущем коллапсе, хотя и не всегда особо оригинальные, имеют своих приверженцев. Вслед за придуманным Лю государством Басурия или Башу лияго 巴蜀利亚国, его последователи начали изобретать свои собственные.

”Якоб Пий“, которого в Твиттере называют @Yuyencian, недавно опубликовал "Карту движения за национальную независимость на Дальнем Востоке” (вверху). Карта включает в себя национальное государство Лю - Басурию, а также другие государства, включая Йетландию, Комеселандию, Гетландию, Тшичурию, Хаккаланд, а также Восточный Туркестан и Тибет. Для Лю и его последователей эти предлагаемые нацгосударства, организованные по этническому признаку и языку, являются частью борьбы за независимость от Китайской Народной Республики и других государств Азии.

Контуры карты, очевидно, заимствованы из границ, существовавших до КНР, а названия стран отсылают к региональным традициям, которые датируются тысячелетиями. Басурия Лю - это попытка по крайней мере на словах возродить государства Ба и Шу, оба расположенные на территории нынешней провинции Сычуань и оба покоренные некогда Цинь. Юенсия (YōUyànxīyà 幽燕本亚), которая ныне охватывает территорию Хэбэя, Пекина и Тяньцзиня, также относится к двум несуществующим юрисдикциям, обе из которых являются частью Девяти провинций. Китайское название Вугуо (Wúguó) заимствовано из Королевства Ву.

Эти движения может быть трудно воспринимать всерьез - веб-сайт Yuyencia, например, описывает предлагаемую ими нацию как имеющую “уникальный национальный язык”, называемый Yenpolish, и национальную религию, которой будет римский католицизм.

Однако лидер движения за независимость Юенси Якоб Пий серьезно относится к тому, что он видит в будущем КНР и западного либерализма.

Лю одобрил региональные националистические движения в Твиттере, а также стал сторонником более законных националистических или сепаратистских движений в Гонконге и Тайване (он стал поклонником Цай Иньвэнь, президента Китайской республики/Тайвань). Его взгляды на другие сепаратистские движения в Синьцзяне (и Тибете) более сложны и основаны на его понимании региональной истории:

То, что происходит в Синьцзяне, - это трагедия. Если мы посмотрим на вещи с исторической точки зрения, то Синьцзян (Восточный Туркестан – прим. ред.) с древних времен имел более тесные отношения с Центральной и Юго-Западной Азией, чем с Восточной. Если мы вернемся к самым ранним периодам китайской истории, например, к династиям Чжоу и Хань, то этнический состав был другим. Территория нынешнего Гансу и коридор Хэси-Гансу раньше были населены людьми, родственными персам. Их язык, культура и цвет кожи были похожи на персидские. У некоторых даже были светлые волосы и голубые глаза. Ань Лушань и девять племен чжаову [согдийцев] в династии Тан тоже были персидского происхождения. Даже ведущие археологи говорят, что название Чжаову происходит от тех людей, которые жили в Гансу, и у них были бы светлые волосы и голубые глаза, той же расы, что и Красавица Лоулань [белая мумия, обнаруженная в 1980 году в Синьцзяне]. У них не было желтых предков.

Отбросив расовую теорию и шаткую историю, Лю утверждает, что Синьцзян и Тибет являются оккупированными территориями, которые могут оставаться частью Китайской империи только с помощью военной силы. Его идея новых региональных националистических движений решает проблему, хотя она в наибольшей степени не касается обоих регионов: эти места должны и будут идти своим путем, причем Тибет, вероятно, станет отдельным государством, а Синьцзян распадется на различные этнические анклавы с тесными связями с державами Центральной Азии и Ближнего Востока.

Якоб Пий разделяет веру Лю в грядущий крах и антипатию к политике левого толка. Он рассматривает политику правых на Западе как попытку сохранить цивилизацию от упадка, в то время как “левые антирелигиозны, ставят людей в центр их собственного мира и выступают за насильственное свержение старого режима и его замену могущественным государством, плановая экономика и личные свободы... такие как гомосексуальность”.

Многие из декитаизаторов, следующих за Лю Чжунцзином, обратились в христианство или с энтузиазмом относятся к нему. В последние годы Лю, как сообщается, принял христианство, следуя своему прежнему увлечению церковью, и, возможно, вовлечен в секту крикунов, хотя он уклоняется от подробностей. Якоб Пий описывает себя как католического традиционалиста. До “этнического изобретения” Юенсии Якоб Пий надеялся покинуть материковую часть Китая, эмигрировать на Запад, вести “обычную жизнь веры” и, возможно, принять участие в “том, что вы могли бы назвать правыми политическими движениями, такими как французский монархизм”.

Для тех, кому Лю Чжунцзин дал красную пилюлю, есть надежда на декитаизацию и плохо продуманный проект нацбилдинга, но есть и более широкое увлечение идеями Лю, даже среди yíhēi 姨黑 (эквивалент “тетушки” и термин, обозначающий "негативных фанатов") и черная пилюля - китайская цивилизация не продержится долго, а Запад обречен политикой прогрессивизма. (В "Матрице" те, кто принял красную пилюлю, видят реальность такой, какая она есть; те, кто выбирает синюю, остаются в блаженном неведении. Это стало культурным мемом. Идея более экстремальной черной таблетки, предназначенной для тех, кто выбрал крайний нигилизм и отчаяние, была изобретением интернет-постинга людей, которые хотели сделать шаг за пределы дихотомии красное/синее.)

По состоянию на конец 2018 года Лю, по-видимому, переехал в Соединенные Штаты и теперь публикует свои прогнозы и размышления десяткам тысяч подписчиков в своем аккаунте в Twitter и менее посещаемых аккаунтах на Youtube и Medium.

По слухам, переезд в США - мудрый шаг, по крайней мере, по юридическим причинам: то, чем занимается Лю Чжунцзин, равносильно сепаратизму. Оставляя в стороне более известные кампании по борьбе с активистами независимости, попытки небольших регионов отделиться от КНР также закончились неудачно, в том числе Ши Цзиньсинь и его Великое Китайское буддийское королевство, провалившийся заговор 1983 года, в результате которого премьер-министр новой “династии” Лю Пируи, получивший смертный приговор; и "Небесное царство вечного удовлетворения" Ли Ченьфу, схема, в которой участвовали сепаратистские "кроты" в НОАК и план организации восстания в Пекине.

Некоторые из его последователей тоже бежали:

Лю Шуо, который, по слухам, подвергся преследованиям со стороны властей после провозглашения независимости Маньчжурии, переехал в США на несколько лет раньше Лю Чжунцзина и, похоже, хорошо устроился, несмотря на более ранние слухи о том, что он убирал туалеты в Starbucks. В его Твиттере утверждается: “Я придумал термин "белый левый”. Посты варьируются от восхваления Чжао Бэньшаня и Гитлера до фотографий его коллекции оружия.

Для Лю, похоже, всегда было конечной целью донести свое видение до Запада.

Он видит себя словно современной Айн Рэнд, идеологической беженкой, которую в Соединенных Штатах встретили с распростертыми объятиями. В интервью Лю газете в 2014 году он более четко обозначил свою связь с Rand:

Когда она приехала в Америку, она никогда не переставала проповедовать американские ценности. [Она была] похожа на пришедших в Рим варваров, которые знали о его достижениях больше, чем сами римляне, и были готовы отдать свои жизни, чтобы защитить его… То, о чем она так долго мечтала, она не могла вынести, видя, как какие-то дикие силы уничтожают их. Я могу полностью понять это чувство.

Долгосрочные перспективы Лю в Соединенных Штатах неясны. Бейдафей, разоблачитель фейковых новостей нового левого толка, неудержимо рассмеялся, когда его спросили, может ли Лю стать новым Рэнд. Он подчеркнул, что люди, подобные Лю, меньше интересуются Западом, чем событиями внутри страны, повторив тезисы, которые Чэньчэнь Чжан высказала в своей статье о правых популистских дискурсах в китайских социальных сетях: даже жаргон (например, “белые левые”), который, казалось бы, вписывается в традицию популизма западных правых, больше связан с китайской идентичностью.

Лю в основном придерживался своего родного языка, несмотря на то, что пользовался американскими платформами социальных сетей, предполагая, что его рэндианские цели могут быть потеряны при переводе. Его взаимодействие с Twitter в основном ограничивается ретвитами активистов этнической идентичности (вроде перепоста твита “Басурия поздравляет народ Маньчжоу-го с усилением их борьбы за восстановление своей нации”).

Независимо от того, добьется ли Лю какого-либо прогресса в привлечении американских варваров к ответственности, его идеи и жаргон остаются актуальными и влиятельными в китаеязычном Интернете. В основном он скрывается от интернет-цензуры, поскольку его собранные посты в Douban все еще циркулируют на платформе через аккаунт Dōngchuāndòu 冬川豆 Weibo, а его философия активно обсуждается на доске объявлений Zhihu и в блог-сервисе Zhuanlan 专栏. С тех пор как были обнаружены китайские фермы троллей, распространяющие посты в социальных сетях, достаточно легко представить, что жаргон и риторика короля троллей интеллектуального даркнета также стали оружием.

Дилан Леви Кинг

Источник https://thechinaproject.com/2019/03/13/chinas-intellectual-dark-web-and-its-most-active-fanatic/