Насильственные посягательства в отношении сотрудников правоохранительных органов и других представителей власти (ст. 317, 318 УК РФ): вопросы квалификации и позиция пленума Верховного суда РФ
Кунашев Ашамаз Адальбиевич, старший прокурор отдела Главного уголовно-судебного управления Генеральной прокуратуры РФ, кандидат юридических наук, заслуженный работник прокуратуры Российской Федерации.
В статье проанализированы признаки объективной и субъективной стороны преступлений, предусмотренных ст. 317 и 318 УК РФ; рассмотрены сложные вопросы квалификации этих преступлений с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда РФ, содержащихся в Постановлении от 1 июня 2023 г. N 14 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 317, 318, 319 Уголовного кодекса Российской Федерации"; сформулированы понятия деятельности по охране общественного порядка и деятельности по обеспечению общественной безопасности; обоснован вывод о возможности признания потерпевшими по ст. 317 УК РФ прокуроров и следователей с учетом особенностей их полномочий в соответствующей сфере; даны рекомендации по отграничению этих преступлений от иных деяний.
Российское уголовное законодательство содержит различные правовые механизмы противодействия преступному насилию. В гл. 32 УК РФ уголовная ответственность за насильственные посягательства в отношении сотрудников правоохранительных органов и других представителей власти предусмотрена в ст. 317 УК РФ (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа) и ст. 318 УК РФ (применение насилия в отношении представителя власти) <1>.
--------------------------------
<1> Глава 32 УК РФ (преступления против порядка управления) содержит еще два таких состава - ч. 2 и 3 ст. 321 УК РФ (дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества). Проблемы квалификации этих преступлений требуют отдельного исследования и будут затронуты только в части разрешения конкуренции со ст. 318 УК РФ.
Решение законодателя, установившего специальные уголовно-правовые запреты в этой сфере, как отмечается в юридической литературе, обусловлено тем, что, во-первых, наиболее распространенным способом противодействия законной деятельности органов власти является воздействие на права и свободы лиц, осуществляющих ее, а во-вторых, выступающая в качестве дополнительного объекта указанных преступлений личность, ее права и свободы провозглашены в Конституции РФ в качестве высшей ценности <2>.
--------------------------------
<2> См.: Ларин В.Ю. К вопросу об уголовной ответственности за посягательства в отношении сотрудников органов внутренних дел // Юридическая наука. 2016. N 1. С. 92.
Указанные преступления достаточно распространены и число их растет, что подтверждается официальной судебной статистикой. Так, в 2020 г. за их совершение осуждено 6 583 лица (по ст. 317 УК РФ - 30, по ст. 318 УК РФ - 6 553), в 2021 г. - 7 841 лицо (по ст. 317 УК РФ - 33, по ст. 318 УК РФ - 7 841), в 2022 г. - 8 614 лиц (по ст. 317 УК РФ - 28, по ст. 318 УК РФ - 8 586) <3>.
--------------------------------
<3> См.: Статистические сведения Судебного департамента при Верховном Суде РФ (отчеты по форме N 10-а) // URL: https://cdep.ru/.
Как показывает анализ правоприменительной практики, при квалификации данных деяний возникают определенные трудности. Ряд вопросов не получил разрешения и в доктрине. В связи с этим принятие 1 июня 2023 г. Пленумом Верховного Суда РФ Постановления N 14 "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных статьями 317, 318, 319 Уголовного кодекса Российской Федерации" <4> (далее - Постановление Пленума N 14) является весьма актуальным. С момента принятия в 1996 г. УК РФ это первые разъяснения Пленума, посвященные вопросам квалификации этих преступлений. В связи с принятием данного Постановления признано недействующим Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 22 сентября 1989 г. N 9 "О применении судами законодательства об ответственности за посягательства на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников, а также военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка".
--------------------------------
<4> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2023. N 8.
В настоящей статье анализируются основные правовые позиции высшей судебной инстанции по делам исследуемой категории, а также рассмотрен ряд вопросов, не отраженных в Постановлении Пленума <5>.
--------------------------------
<5> В статье излагается личное мнение автора, которое не является выражением официальной позиции представляемого им ведомства.
Статья 317 УК РФ предусматривает ответственность за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего, а равно их близких в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо из мести за такую деятельность.
Особенность уголовно-правовой оценки данного деяния выражается в первую очередь в необходимости установления а) признаков потерпевшего, который является специальным, это сотрудник правоохранительного органа, военнослужащий, а равно их близкие, и б) вида осуществляемой соответствующим должностным лицом служебной деятельности, в связи с которой совершается посягательство: охрана общественного порядка и обеспечение общественной безопасности.
Сложности квалификации заключаются в том, что ни в одном нормативном акте не раскрывается понятие правоохранительного органа или правоохранительной деятельности. В юридической литературе эти вопросы считаются дискуссионными. Если определять общими категориями, можно согласиться с дефиницией, предложенной П.С. Долгополовым: "правоохранительные органы - это органы (службы, учреждения), осуществляющие функции по обеспечению безопасности, законности и правопорядка, по борьбе с преступностью, по защите прав и свобод человека и гражданина" <6>.
--------------------------------
<6> Долгополов П.С. Система правоохранительных органов РФ // СПС "КонсультантПлюс", 2023.
Неким ориентиром в этом вопросе может служить Федеральный закон от 20 апреля 1995 г. N 45-ФЗ "О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов" <7> и Постановление ЦИК России от 25 июля 2018 г. N 170/1398-7 "О Методических рекомендациях по обеспечению реализации избирательных прав военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов при проведении дополнительных выборов депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва по одномандатным избирательным округам", где содержится список соответствующих органов и должностных лиц. Однако приведенные в них перечни не являются конкретизированными и исчерпывающими по отношению к рассматриваемой уголовно-правовой норме.
--------------------------------
<7> В названном Федеральном законе отсутствует разделение государственных органов на правоохранительные и контролирующие.
Пленум Верховного Суда РФ в п. 2 Постановления N 14 указал, что к правоохранительным органам относятся органы прокуратуры Российской Федерации, Следственный комитет Российской Федерации, органы внутренних дел Российской Федерации, Федеральная служба безопасности, Федеральная служба исполнения наказаний, таможенные органы Российской Федерации, органы принудительного исполнения Российской Федерации, органы государственного пожарного надзора федеральной противопожарной службы, Федеральная служба войск национальной гвардии Российской Федерации, военная полиция Вооруженных Сил Российской Федерации и другие государственные органы при осуществлении ими правоохранительной деятельности.
Таким образом, указанный список является открытым. Ключевое значение имеет то обстоятельство, что конкретный государственный орган должен обладать правоохранительными функциями, что требует анализа специальных норм законодательства, в которых определен круг полномочий сотрудников этого ведомства. Верховный Суд привел их примерный перечень: надзор за соблюдением Конституции РФ и исполнением законов; проверка сообщений о преступлениях в порядке, предусмотренном ст. 144 УПК РФ, предварительное расследование по уголовным делам, оперативно-розыскная деятельность, охрана общественного порядка, обеспечение общественной безопасности, обеспечение исполнения уголовных наказаний.
Отдельно отметим, что Верховный Суд, отнеся прокуратуру к правоохранительным органам в контексте анализируемых уголовно-правовых норм, поставил точку в этом споре. Полностью поддерживаем данное решение, поскольку органы прокуратуры осуществляют координирующую деятельность по борьбе с преступностью, надзор за исполнением законов при производстве оперативно-розыскных мероприятий и предварительного расследования, поддерживают государственное обвинение в судах, реализуют и иные правоохранительные функции.
Потерпевшими от преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, выступают также военнослужащие, т.е. лица, имеющие такой статус в соответствии со ст. 2 Федерального закона от 27 мая 1998 г. N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих" <8>.
--------------------------------
<8> Подробнее о статусе военнослужащих см.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18 мая 2023 г. N 11 "О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы" // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2023. N 7.
Определяющим фактором для правильной квалификации по ст. 317 УК РФ является не только принадлежность потерпевшего к сотрудникам правоохранительного органа или военнослужащим, но и исполнение полномочий по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.
Конкретизируя свои разъяснения применительно к ст. 317 УК РФ, Пленум уточняет, что к сотрудникам правоохранительных органов могут быть отнесены как должностные лица, так и не являющиеся должностными лицами государственные служащие этих органов, наделенные названными полномочиями. Такими государственными служащими являются, например, работники финансово-экономического и тылового обеспечения, кадровых подразделений органов внутренних дел, если на основании приказов или распоряжений руководства этих органов они задействованы в мероприятиях по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности.
Высшая судебная инстанция, к сожалению, не раскрывает эти полномочия, но приводит следующие примеры: несение постовой или патрульной службы на улицах и в иных общественных местах; поддержание порядка во время проведения демонстраций, митингов, спортивных соревнований, зрелищных и других массовых мероприятий, при ликвидации последствий аварий, общественных и стихийных бедствий; предотвращение или пресечение противоправных посягательств.
Полагаем, что при определении деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности следует руководствоваться положениями, закрепленными в ст. 2 Федерального закона от 2 апреля 2014 г. N 44-ФЗ "Об участии граждан в охране общественного порядка" и п. 4, 6 Концепции общественной безопасности в Российской Федерации <9>. При этом исходим из того, что обеспечение общественной безопасности в отличие от охраны общественного порядка является более широким понятием.
--------------------------------
<9> Утверждена Указом Президента РФ от 14 ноября 2013 г. N Пр-2685 // СПС "КонсультантПлюс".
Основываясь на упомянутых нормативных актах, можем предложить следующие дефиниции.
Охрана общественного порядка предполагает деятельность в целях защиты жизни, здоровья, чести и достоинства человека, собственности, интересов общества и государства от преступных и иных противоправных посягательств, совершаемых в общественных местах.
Деятельность по обеспечению общественной безопасности заключается в принятии и реализации мер, направленных на противодействие преступности, другим противоправным посягательствам, а также на предупреждение, ликвидацию и (или) минимизацию последствий чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера.
Согласны с П.А. Филипповым в том, что в диспозиции ст. 317 УК РФ эти понятия следует воспринимать как равноправные (равноуровневые) <10>. Вместе с тем норма, на наш взгляд, была бы точнее сформулирована, если бы в ее диспозиции использовались союзы "и" и "или" как альтернативные: деятельность по охране общественного порядка и (или) обеспечению общественной безопасности. Полагаем, что при правовой оценке содеянного достаточно установить, что потерпевший осуществлял один из видов данной деятельности: "охрану общественного порядка" или "обеспечение общественной безопасности". В пользу этой точки зрения свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что в п. 2 Постановления Пленума N 14 "охрана общественного порядка" и "обеспечение общественной безопасности" разделены запятой, в п. 8 - союзом "или".
--------------------------------
<10> См.: Филиппов П.А. Преступления против порядка управления в отечественном уголовном праве: Монография. М.: Проспект, 2021. С. 581.
Можно привести примеры из судебной практики, когда по ст. 317 УК РФ признаются виновными лица, посягнувшие на жизнь оперативных сотрудников правоохранительных органов при осуществлении ими оперативно-розыскной деятельности, при задержании лиц, подозреваемых в совершении преступлений. В узком смысле такая деятельность не является охраной общественного порядка. Здесь уместно говорить об обеспечении общественной безопасности путем предотвращения и пресечения преступлений. Сомнений в правильности такой квалификации не возникает. Например, суд признал Г. виновным по ст. 317 УК РФ за посягательство на жизнь сотрудников уголовного розыска, прибывших на место происшествия в целях его задержания по подозрению в совершении убийства двух лиц <11>.
--------------------------------
<11> Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 21 февраля 2018 г. N 47-АПУ18-3 // СПС "КонсультантПлюс".
Примером корректного толкования признаков, характеризующих служебную деятельность потерпевшего, является также дело в отношении З., осужденного по ст. 317 УК РФ. Верховный Суд, обосновывая правильность такой квалификации, указал, что сотрудник дорожно-постовой службы - потерпевший В., находящийся при исполнении обязанностей по обеспечению безопасности дорожного движения, тем самым одновременно выполнял обязанности по обеспечению общественной безопасности на указанном направлении деятельности полиции <12>.
--------------------------------
<12> Обзор судебной практики Верховного Суда РФ N 5 (2017), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 27 декабря 2017 г. // СПС "КонсультантПлюс".
На наш взгляд, потерпевшими от преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, могут являться прокуроры и следователи, если будет установлено, что посягательство на них совершено в связи с принятием ими мер, направленных на противодействие преступным и иным противоправным деяниям, т.е. на обеспечение общественной безопасности <13> (например, выявление прокурором в ходе прокурорской проверки нарушений законодательства, что требует принятия мер по привлечению виновных к административной или уголовной ответственности; проведение следователем процессуальной проверки в порядке ст. 144 УПК РФ <14> и пр.). Положения законодательства и комментируемые разъяснения Пленума этому не препятствуют.
--------------------------------
<13> Мы не рассматриваем здесь случаи, которые подпадают под признаки ст. 295 УК РФ и являются преступлениями против правосудия (например, посягательство на жизнь прокурора в связи с поддержанием им государственного обвинения в суде и пр.). О конкуренции ст. 317 УК РФ с этой нормой будет сказано далее.
<14> В последнем примере оснований для квалификации содеянного по ст. 295 УК РФ не усматриваем, поскольку уголовное дело еще не возбуждено, а доследственная проверка не может считаться производством предварительного расследования.
К сотрудникам правоохранительных органов нельзя относить внештатных сотрудников полиции и дружинников, поскольку несмотря на то, что они могут привлекаться к охране общественного порядка, представителями власти они не являются, оказывают лишь помощь, содействие органам внутренних дел и другим правоохранительным органам <15>. Этот вывод справедлив и по отношению к гражданам, которые на основании ст. 17 Федерального закона от 12 августа 1995 г. N 144-ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" осуществляют содействие органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность.
--------------------------------
<15> Граждане, участвующие в охране общественного порядка, не вправе выдавать себя за сотрудников органов внутренних дел (полиции) или иных правоохранительных органов, а также осуществлять деятельность, отнесенную законодательством Российской Федерации к исключительной компетенции этих органов. См.: ст. 5 Федерального закона от 2 апреля 2014 г. N 44-ФЗ "Об участии граждан в охране общественного порядка" // Российская газета. N 77. 2014.
Вменение состава предусмотренного ст. 317 УК РФ деяния требует установления факта осуществления сотрудниками правоохранительного органа и военнослужащими законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. Пленум акцентирует внимание на том, что законной такая деятельность может признаваться, если она осуществляется в установленном законом порядке и в пределах предоставленных таким лицам полномочий.
Если посягательство на жизнь совершено в ответ на явно незаконные действия сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего, т.е. не было реакцией на несущественные, формальные нарушения, содеянное в зависимости от фактических обстоятельств может квалифицироваться по ст. 105 УК РФ при отсутствии признаков необходимой обороны или по ст. 108 УК РФ, если превышены ее пределы. Состояние необходимой обороны вообще исключает уголовную ответственность (ст. 37 УК РФ).
Явно незаконными будут, например, действия сотрудника, который, не имея на то никаких правовых оснований, пытается задержать законопослушного гражданина и доставить в отделение полиции под предлогом проверки подлинности его документов и пр.
Приведем и противоположный пример. В ответ на адресованные вооруженному хулигану со стороны сотрудника патрульно-постовой службы требования, которые были выражены в достаточно грубой форме, прекратить противоправные действия и сдать оружие виновный, намереваясь скрыться, убивает потерпевшего. Сотрудник, хотя и допустил некорректное обращение к гражданину в нарушение ч. 3 ст. 5 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции", в целом действовал исходя из возложенных на органы внутренних дел задач и в пределах своих служебных полномочий, то есть осуществлял законную деятельность по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. В такой ситуации содеянное в части лишения потерпевшего жизни должно квалифицироваться по ст. 317 УК РФ.
В п. 23 Постановления Пленума N 14 разъяснено, что на отдельные категории сотрудников правоохранительных органов законом могут быть возложены исключительные по своему объему и характеру обязанности по защите жизни и здоровья граждан, противодействию преступности и охране общественного порядке (см., например, ст. 27 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. N 3-ФЗ "О полиции"). В связи с этим ответственность по ст. 317 УК РФ за посягательство на таких сотрудников наступает в том числе и в случаях осуществления ими законной деятельности по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности во внеслужебное время.
Под близкими сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего Пленум предлагает понимать их близких родственников, иных лиц, состоящих с ними в родстве, свойстве (родственники супруга), а также лиц, жизнь, здоровье и благополучие которых заведомо для виновного дороги потерпевшему в силу сложившихся личных отношений (п. 4 Постановления Пленума N 14) <16>. "Близкие лица" - термин во многом оценочный. Ими могут быть невеста, бывшая супруга, друг детства, которые особенно ценны, дороги конкретному сотруднику или военнослужащему.
--------------------------------
<16> Аналогичным образом этот признак толкуется Пленумом и применительно к потерпевшим по ст. 318 УК РФ.
Категория "посягательство на жизнь" в диспозиции ст. 317 УК РФ не раскрыта. В связи с этим в п. 5 Постановления N 14 Пленум определил объективную сторону анализируемого деяния как убийство или покушение на убийство соответствующих лиц, что отражает устоявшуюся практику применения нормы.
Таким образом, преступление будет оконченным уже в момент совершения действий, непосредственно направленных на причинение потерпевшему смерти, независимо от того, что она не наступила по независящим от виновного обстоятельствам (ссылка на ч. 3 ст. 30 УК РФ не требуется). В этом смысле многие ученые часто именуют данный состав усеченным.
В то же время подобная двойная трактовка объективной стороны (убийство или покушение на убийство) не позволяет однозначно расценивать этот состав как формальный или материальный. Как отмечают криминалисты, "складывается парадоксальная с точки зрения логики конструирования составов ситуация - в одной и той же диспозиции... представлены и формальная, и материальная модели. Такова особенность данного состава" <17>. В связи с этим находим обоснованным обозначение в научной литературе состава преступления, предусмотренного ст. 317 УК РФ, как формально-материального <18>.
--------------------------------
<17> Аббасов Ф.Н., Агаев Г.А. Об ответственности за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов // Российский следователь. 2003. N 9. СПС "КонсультантПлюс".
<18> Такую же конструкцию имеют ст. 277 и 295 УК РФ.
Для правильной юридической оценки важно установить, что умысел лица был направлен именно на лишение жизни потерпевшего. При этом, как подчеркивает Верховный Суд, необходимо исходить из совокупности всех обстоятельств и учитывать, в частности, способ и орудие совершения преступления, количество, характер и локализацию телесных повреждений (например, ранения жизненно важных органов человека), а также предшествующее преступлению и последующее поведение виновного (п. 7 Постановления Пленума N 14).
Пленум четко не оговаривает в Постановлении, какой вид умысла возможен в данном деянии. Полагаем, что, если речь идет о посягательстве, объективная сторона которого выражена в покушении на убийство сотрудника правоохранительного органа, военнослужащего или их близкого, умысел обязательно должен быть прямой.
По делу С. Верховный Суд квалификацию по ст. 317 УК РФ мотивировал тем, что осужденный действовал с прямым умыслом на лишение жизни потерпевшего, о чем свидетельствует факт нанесения им ножом прицельного удара в левую часть груди, т.е. в область расположения жизненно важных органов человека, в результате которого потерпевший упал и не мог оказать сопротивление. Умысел на лишение жизни не был доведен до конца по причинам, не зависящим от воли виновного, поскольку в результате нанесенного потерпевшему удара ножом жизненно важные органы человека фактически повреждены не были и потерпевшему была оказана срочная медицинская помощь <19>.
--------------------------------
<19> Обзор судебной практики Верховного Суда РФ N 4 (2016), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 декабря 2016 г. // СПС "КонсультантПлюс".
Если же в ходе нападения на сотрудника или военнослужащего ему причинена смерть, умысел виновного при определенных обстоятельствах возможен и косвенный <20>.
--------------------------------
<20> При исследовании проблем квалификации по ст. 277 УК РФ мы придерживались мнения о необходимости установления прямого умысла по составам с такой конструкцией (см.: Кунашев А.А. Особенности квалификации посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля // Уголовное право. 2021. N 4. С. 19 - 29). Автор скорректировал свою позицию по этому вопросу с учетом сделанных выше уточнений.
Приведем такой пример. На сотрудника правоохранительного органа из мести совершено нападение с целью физической расправы (употребляем это слово в широком смысле). В результате избиения причинены телесные повреждения, повлекшие смерть пострадавшего. В данном случае виновный мог и не желать таких последствий, но с учетом интенсивности физического воздействия предвидел возможность наступления смерти потерпевшего, сознательно допускал ее либо относился к этому безразлично, т.е. действовал с косвенным умыслом. Примечательно, что в ранее действовавшем Постановлении Пленума применительно к ст. 191.2 УК РСФСР (посягательство на жизнь работника милиции или народного дружинника) было прямо указано, что убийство указанных лиц совершается как с прямым, так и с косвенным умыслом, а покушение на их убийство - лишь с прямым умыслом <21>.
--------------------------------
<21> См.: п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24 сентября 1991 N 3 (ред. от 21 декабря 1993 г.) "О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка" // СПС "КонсультантПлюс".
Обязательным признаком субъективной стороны выступает специальная цель - воспрепятствование законной деятельности сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности либо мотив - месть за такую деятельность. В п. 7 Постановления Пленума N 14 разъяснено, что указанная цель может заключаться в стремлении виновного прекратить или не допустить осуществление сотрудником правоохранительного органа или военнослужащим законной деятельности по охране общественного порядка или обеспечению общественной безопасности.
Установление названных в диспозиции статьи специальных цели или мотива имеет существенное значение для квалификации. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа или военнослужащего, даже совершенное в момент исполнения ими должностных обязанностей, но не из этих побуждений, а по мотивам, имеющим личный характер (например, личная неприязнь, ревность), влечет квалификацию содеянного по ст. 105 УК РФ.
Ряд должностных лиц правоохранительных органов могут исполнять должностные обязанности в сфере осуществления правосудия. Пленум в связи с этим в п. 16 Постановления Пленума N 14 разъяснил, что, если посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа или его близких совершено в связи с рассмотрением дел или материалов в суде, производством предварительного расследования либо исполнением приговора, решения суда или иного судебного акта в целях воспрепятствования законной деятельности данного сотрудника или из мести за такую деятельность, деяние квалифицируется по ст. 295 УК РФ.
Статья 317 УК РФ может конкурировать и со ст. 277 УК РФ, которая устанавливает ответственность за посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность. Необходимо учитывать, что ряд высокопоставленных сотрудников правоохранительных органов следует считать государственными деятелями <22> (например, Генерального прокурора РФ и его заместителей, Министра внутренних дел РФ, директора Федеральной службы войск национальной гвардии РФ, руководителей соответствующих ведомств в субъектах Федерации и др.). Если посягательство на жизнь указанных должностных лиц осуществляется в целях прекращения их государственной (политической деятельности) либо из мести за такую деятельность, содеянное требует правовой оценки по ст. 277 УК РФ.
--------------------------------
<22> Подробнее о признаках ст. 277 УК РФ см.: Кунашев А.А. Указ. соч.
По данным субъективным признакам необходимо отграничивать преступления, предусмотренные ст. 317 УК РФ, и от террористического акта. В том случае, если лицо совершает посягательство на жизнь сотрудников правоохранительного органа или военнослужащих путем взрыва, поджога или иных действий в целях дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений, содеянное надлежит расценивать как террористический акт (ст. 205 УК РФ). Двойная квалификация, то есть с дополнительным вменением ст. 317 УК РФ, здесь исключена, поскольку убийство (покушение на убийство) сотрудника выступает способом совершения террористического акта.
При отсутствии террористических целей, когда посягательство на жизнь данных потерпевших хотя и совершается указанными способами, но осуществлено исключительно в целях воспрепятствования их законной деятельности по охране общественного порядка или обеспечению общественной безопасности либо из мести за нее, действия виновного с учетом разъяснений, содержащихся в п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9 февраля 2012 г. N 1 (ред. от 3 ноября 2016 г.) "О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности", следует квалифицировать по ст. 317 УК РФ <23>.
--------------------------------
<23> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. N 4.
В ч. 1 ст. 318 УК РФ предусмотрена ответственность за применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угрозу применения насилия в отношении представителя власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей. Часть 2 данной статьи содержит состав преступления, объективная сторона которого выражена в применении к упомянутым лицам насилия, опасного для жизни или здоровья.
Потерпевшими от преступлений являются представители власти или их близкие. В примечании к названной статье дано определение представителя власти. Им признается должностное лицо правоохранительного или контролирующего органа, а также иное должностное лицо, наделенное в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости.
Таким образом, круг потерпевших по ст. 318 УК РФ по сравнению со ст. 317 УК РФ значительно шире. Это находит отражение и в охраняемой этой нормой служебной деятельности, которая не ограничивается правоохранительной (охраной общественного порядка или обеспечением общественной безопасности).
Из процитированного нормативного определения следует, что представитель власти: а) является должностным лицом; б) наделен распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости <24>.
--------------------------------
<24> Полагаем, что второй критерий (наличие распорядительных полномочий) распространяется также на сотрудников правоохранительных и контролирующих органов, поскольку обусловливает возможность отнесения их к представителям власти.
Пленум Верховного Суда в п. 3 Постановления от 16 октября 2009 г. N 19 (ред. от 11 июня 2020 г.) "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" указал, что к исполняющим функции представителя власти следует относить лиц, наделенных правами и обязанностями по осуществлению функций органов законодательной, исполнительной или судебной власти, а также, исходя из содержания примечания к ст. 318 УК РФ, иных лиц правоохранительных или контролирующих органов, наделенных в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, либо правом принимать решения, обязательные для исполнения гражданами, организациями, учреждениями независимо от их ведомственной принадлежности и форм собственности <25>.
--------------------------------
<25> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. N 12.
Пленум, таким образом, широко толкует содержание рассматриваемой категории применительно к должностным преступлениям. В процитированном виде такие разъяснения в Постановление Пленума N 14 не вошли. Возможно, Пленум исходил из того, что в полной мере они не могут быть применены к преступлениям против порядка управления исходя из их объекта и наличия других норм. Например, посягательства на жизнь, здоровье, достоинство судей в связи с осуществлением ими служебных полномочий являются преступлениями против правосудия и охраняются ст. 295 - 297 УК РФ.
В связи с этим сложным является вопрос о том, могут ли депутаты, члены представительных органов признаваться потерпевшими по ст. 318 УК РФ. С одной стороны, строгое толкование нормы и нахождение ее в гл. 32 УК РФ не позволяют считать указанных должностных лиц потерпевшими по таким делам. Вместе с тем, если опираться на процитированные разъяснения Пленума о должностных преступлениях (п. 3 Постановления от 16 октября 2009 г. N 19) и пренебречь видовым объектом (или трактовать его широко), на поставленный вопрос можно ответить утвердительно. Такой вариант квалификации с учетом несовершенства законодательства, на наш взгляд, может быть поддержан <26>.
--------------------------------
<26> Относят депутатов к представителям власти в рамках ст. 318 УК РФ и другие ученые. См., напр.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 3 т. Т. 3. Особенная часть (разделы IX - XII) / Под науч. ред. К.В. Ображиева, Н.И. Пикурова (автор комментария к гл. 32 УК РФ - С.И. Никулин). М.: Проспект, 2023. С. 783.
О критериях отнесения должностных лиц к сотрудникам правоохранительных органов говорилась выше.
При квалификации деяния по ст. 318 УК РФ как совершенного в отношении должностного лица контролирующего органа необходимо руководствоваться положениями Федерального закона от 31 июля 2020 г. N 248-ФЗ "О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации", определяющими понятия государственного контроля (надзора), муниципального контроля, контрольных (надзорных) органов и их должностных лиц (п. 11 Постановления Пленума N 14).
В качестве примеров контролирующих органов можно назвать, в частности, органы Федеральной налоговой службы, Федеральной антимонопольной службы, Федеральной службы по труду и занятости, Федеральной службы по ветеринарному и фитосанитарному надзору и др.
К иным должностным лицам, наделенным распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от них в служебной зависимости, прежде всего могут быть отнесены работники государственных и муниципальных органов, не являющихся правоохранительными или контролирующими. Такие лица обязательно должны осуществлять властные функции.
В этом смысле не можем поддержать тех исследователей, которые причисляют к этой категории потерпевших по ст. 318 УК РФ работников медицинских учреждений, осуществляющих выдачу листков временной нетрудоспособности или устанавливающих факт наличия у гражданина инвалидности; педагогических работников, которые как члены государственной экзаменационной (аттестационной) комиссии принимают экзамены с выставлением оценок <27>.
--------------------------------
<27> См.: Комментарий к ст. 318 УК РФ / Н.А. Агешкина, М.А. Беляев, Ю.В. Белянинова и др. Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ // СПС "Гарант", 2016.
Такие работники хотя и считаются должностными лицами, однако представителями власти не являются. Пленум Верховного Суда в п. 4 Постановления "О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий" относит их к той категории должностных лиц, которые осуществляют организационно-распорядительные функции путем реализации полномочий по принятию решений, имеющих юридическое значение и влекущих определенные юридические последствия.
Вместе с тем было бы ошибкой считать, что представителями власти в рамках ст. 318 УК РФ являются только должностные лица органов государственной власти и местного самоуправления.
Например, в соответствии со ст. 2 Федерального закона от 1 декабря 2007 г. N 317-ФЗ "О Государственной корпорации по атомной энергии "Росатом" <28> данная корпорация является уполномоченным органом управления использованием атомной энергии, наделена полномочиями от имени Российской Федерации осуществлять государственное управление использованием атомной энергии, государственное управление при осуществлении деятельности, связанной с разработкой, изготовлением, утилизацией ядерного оружия и ядерных энергетических установок военного назначения, а также нормативно-правовое регулирование в области использования атомной энергии.
--------------------------------
<28> Российская газета. N 272. 2007.
Согласно ст. 1 Федерального закона от 13 июля 2015 г. N 215-ФЗ "О Государственной корпорации по космической деятельности "Роскосмос" <29> корпорация является уполномоченным органом управления в области исследования, освоения и использования космического пространства, наделенным полномочиями осуществлять от имени Российской Федерации государственное управление и руководство космической деятельностью, а также нормативно-правовое регулирование в данной области.
--------------------------------
<29> Российская газета. N 154. 2015.
При таких обстоятельствах согласны с утверждением о том, что Федеральными законами на государственные корпорации возложены распорядительные административные функции, которые они могут реализовывать, вступая в административно-правовые по своему характеру отношения <30>. Соответственно, такие работники государственных корпораций при осуществлении названных полномочий являются представителями власти.
--------------------------------
<30> См.: Терехова Л.А. Государственная корпорация как субъект административного права // Вестник Омского университета. Серия "Право". 2014. N 4(41). С. 86.
Иными должностными лицами, наделенными распорядительными полномочиями, могут выступать также отдельные работники государственных учреждений.
Так, нормы КоАП РФ, КоАП г. Москвы предусматривают, что соответствующие должностные лица государственных учреждений вправе возбуждать и рассматривать дела об административных правонарушениях, то есть осуществлять властные функции.
Например, в г. Москве на основании ст. 16.2 - 16.6 КоАП г. Москвы должностные лица ГКУ "Организатор перевозок" и ГКУ "Администратор Московского парковочного пространства" осуществляют полномочия по рассмотрению дел об административных правонарушениях, связанных с неоплатой проезда в общественном транспорте и неоплатой размещения транспортных средств на платных городских парковках; в рамках исполнения своих должностных обязанностей контролируют, кроме того, оплату проезда, размещение автомобилей на улично-дорожной сети города.
По уголовным делам указанной категории такие должностные лица признаются потерпевшими. Это подтверждается судебной практикой <31>.
--------------------------------
<31> Тушинским районным судом А. осужден по ч. 2 ст. 318 УК РФ за применение насилия к инспектору отдела контроля правил пользования наземным городским пассажирским транспортом государственного казенного учреждения города Москвы. Суд апелляционной инстанции оставил приговор без изменений. См.: Апелляционное определение Московского городского суда от 29 января 2020 г. по делу N 10-460/2020 // СПС "КонсультантПлюс".
Деятельность потерпевших по ст. 318 УК РФ, так же как и по ст. 317 УК РФ, должна быть законной.
Пленум Верховного Суда в пп. 14, 15 Постановления N 14 достаточно подробно раскрыл признаки объективной стороны состава данных преступлений, указав следующее.
Под насилием, не опасным для жизни или здоровья, в ч. 1 ст. 318 УК РФ следует понимать побои или совершение иных насильственных действий, связанных с причинением потерпевшему физической боли либо с ограничением его свободы (связывание рук, применение наручников, оставление в закрытом помещении и др.), не повлекших причинения вреда здоровью потерпевшего, а под угрозой применения насилия - высказывания или иные действия лица, свидетельствующие о его намерении применить к потерпевшему любое физическое насилие, когда такая угроза воспринималась потерпевшим как реальная.
Спектр угроз применения насилия достаточно широк. Они могут быть выражены устно, письменно, в том числе с использованием сети Интернет, а также путем совершения жестов, действий. Характер угрозы в ч. 1 ст. 318 УК РФ не конкретизирован - это может быть угроза применения насилия как не опасного, так и опасного для жизни или здоровья, вплоть до угрозы убийством. Дополнительная квалификация по ст. 119 УК РФ не требуется.
Под насилием, опасным для жизни или здоровья (ч. 2 ст. 318 УК РФ), высшая судебная инстанция предлагает понимать такое насилие, которое повлекло причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, легкого вреда его здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности.
Статья 318 УК РФ вступает в конкуренцию со статьями гл. 16 УК РФ. В этой связи Пленум отметил, что применение насилия, в результате которого представителю власти или его близкому умышленно причинен легкий или средней тяжести вред здоровью, охватывается ч. 2 ст. 318 УК РФ и дополнительной квалификации по ст. 115 или 112 УК РФ не требует.
К сожалению, вопрос о соотношении анализируемого состава со ст. 111 УК РФ не получил разрешения в постановлении. Полагаем, что при выборе варианта квалификации следует исходить из сопоставления санкций соответствующих норм. Суды часто используют этот подход <32>.
--------------------------------
<32> См., напр.: п. 2.1 Обзора качества рассмотрения окружными (флотскими) военными судами уголовных дел по первой инстанции, утв. Постановлением Президиума Верховного Суда РФ от 26 января 2005 г. // СПС "КонсультантПлюс".
Санкция ч. 2 ст. 318 УК РФ предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок до 10 лет. В этой связи при умышленном причинении представителю власти или его близкому тяжкого вреда здоровью без отягчающих обстоятельств дополнительное вменение ч. 1 ст. 111 УК РФ не требуется (по санкции - до 8 лет лишения свободы).
Применение насилия к представителю власти или его близкому, связанного с причинением тяжкого вреда здоровью при обстоятельствах, указанных в ч. 2 - 4 ст. 111 УК РФ, на наш взгляд, необходимо квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 318 УК РФ и ч. 2, 3 или 4 ст. 111 УК РФ <33>. При этом при правовой оценке действий виновного недопустима квалификация по п. "а" ч. 2 ст. 111 УК РФ (совершение преступления в отношении лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности), поскольку данный признак входит в объективную сторону состава применения насилия к представителю власти (ч. 2 ст. 318 УК РФ).
--------------------------------
<33> Санкция ч. 2 ст. 111 УК РФ хотя и предусматривает тот же верхний предел лишения свободы (10 лет), однако содержит указание на дополнительное наказание - ограничением свободы на срок до 2 лет, которое отсутствует в ч. 2 ст. 318 УК РФ, а потому должна считаться более суровой.
Статья 318 УК РФ конкурирует и с другими статьями.
Пленум Верховного Суда обращает внимание на то, что в случаях, когда действия, состоящие в применении насилия, угрозе убийством или причинении вреда здоровью в отношении представителя власти, осуществлены в связи с выполнением им должностных обязанностей, касающихся участия в рассмотрении дел или материалов в суде, производства предварительного расследования либо исполнения приговора, иного судебного акта, содеянное признается преступлением, предусмотренным ст. 296 УК РФ (угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования). Если же применение насилия либо угроза применения насилия совершены в отношении сотрудника места лишения свободы/содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности, такие действия при наличии соответствующих оснований следует квалифицировать по ч. 2 или 3 ст. 321 УК РФ (дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества) (п. 19 Постановления Пленума N 14).
Пример из практики. Осужденный З., находясь по месту содержания в следственном изоляторе ФСИН России, в связи с осуществлением сотрудником указанного учреждения Б. служебной деятельности умышленно причинил ему термические ожоги, расценивающиеся как легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья. Суд признал З. виновным по ч. 3 ст. 321 УК РФ по признакам: применение насилия, опасного для здоровья, в отношении сотрудника места содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности <34>.
--------------------------------
<34> Апелляционное определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда РФ от 2 июля 2019 г. N 205-АПУ19-14 // СПС "КонсультантПлюс".
Преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 318 УК РФ, являются оконченными с момента высказывания угрозы применения насилия или собственно применения насилия, не опасного для жизни или здоровья.
При применении насилия, опасного для жизни или здоровья, преступление (ч. 2 ст. 318 УК РФ) также может считаться оконченным независимо от того, причинен ли потерпевшему вред здоровью. Ключевую роль играет наличие действительного нападения, установление факта непосредственного совершения насильственных действий, которые создавали реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего.
Пленум разъясняет: насилием, опасным для жизни или здоровья, может считаться и такое насилие, которое хотя и не причинило вред здоровью потерпевшего, однако в момент применения создавало реальную опасность для его жизни или здоровья.
Как пишет П.С. Яни, анализируя эти вопросы применительно к разбою, создающим реальную опасность для жизни или здоровья потерпевшего суды признают пусть и не причинившие фактического вреда здоровью (удары наносились по касательной или вообще не задевая потерпевшего) удар по голове ногой, молотком или бутылкой, удушение, удар ножом в шею (область, в которой находятся жизненно важные органы) или в бедро (не названо, однако, в приговоре областью жизненно важных органов), однократный удар вилкой в область спины (от указанного удара в месте повреждения выступила кровь, возникла царапина), разряд электрического тока с использованием электрошокера и т.д. <35>
--------------------------------
<35> См.: Яни П. Вопросы квалификации разбоя // Законность. 2015. N 9. СПС "КонсультантПлюс".
Приведем такой пример. При нанесении виновным удара ножом, который отбит сотрудником, лезвие клинка скользнуло в сторону и не причинило потерпевшему телесных повреждений. Деяние, как представляется, является оконченным преступлением, предусмотренным ч. 2 ст. 318 УК РФ (применено насилие, опасное для жизни и здоровья). Такие действия нельзя расценивать как покушение на это преступление, поскольку в данном случае нападение состоялось, было завершено и с учетом орудия преступления создавало реальную опасность для жизни и здоровья потерпевшего <36>.
--------------------------------
<36> Здесь возможен вариант квалификации по ст. 317 УК РФ, если будет бесспорно установлено наличие у виновного прямого умысла именно на лишение потерпевшего жизни.
Демонстрация оружия, размахивание палкой или другим предметом, которым можно причинить вред здоровью, при наличии необходимых признаков образуют оконченное преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 318 УК РФ. Например, действия К., который размахивал битой перед сотрудниками полиции (но не нанес удара. - Прим. автора), суд квалифицировал по ч. 1 ст. 318 УК РФ по признаку угрозы применения насилия <37>.
--------------------------------
<37> Кассационное определение Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 19 мая 2021 г. по делу N 77-1818/2021 // СПС "КонсультантПлюс".
При разграничении ст. 318 УК РФ и ст. 317 УК РФ на практике возникают сложности. Необходимо установить направленность умысла, тщательно анализируя конкретные насильственные действия виновного.
Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ действия Т.Ю., который с небольшого расстояния направил ствол автомата Калашникова на сотрудников полиции Т. и К., пригрозив "их порешить", переквалифицировала со ст. 317 на ч. 1 ст. 318 УК РФ, поскольку не было установлено наличие у осужденного прямого умысла на причинение смерти, как и обстоятельства, в силу которых он не смог реализовать этот умысел <38>.
--------------------------------
<38> Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25 августа 2022 г. N 18-УД22-51-А3 // СПС "КонсультантПлюс".
Таким образом, важно учитывать, что угроза убийством, если она не была подкреплена конкретными действиями, направленными на ее реализацию, т.е. на непосредственное лишение потерпевшего жизни, не образует состава посягательства на жизнь сотрудника или его близкого. Тогда как угроза применения опасного для жизни насилия в приведенном примере установлена была.
Интересный пример из судебной практики, который также характеризует трудности квалификации подобных случаев, приводит Н.К. Рудый <39>. З. обвинялся органами следствия по ст. 317 УК РФ в посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа. Областным судом его действия переквалифицированы на ч. 2 ст. 318 УК РФ. Рассмотрев дело по кассационному протесту прокурора, считавшего неправильной квалификацию действий осужденного по закону о менее тяжком преступлении, коллегия указала, что, как признал суд в приговоре, не добыто убедительных доказательств прямого умысла З. на лишение жизни потерпевшего, хотя в описательной части приговора суд установил, что З. с силой стягивал галстук на потерпевшем, отчего последний задыхался, эти действия представляли опасность для его жизни и здоровья, и он пресек их выстрелом в ногу З. Верховный Суд признал выводы суда первой инстанции противоречивыми и отменил приговор <40>.
--------------------------------
<39> См.: Рудый Н.К. Квалификация применения насилия в отношении представителя власти по уголовному законодательству России // Российский судья. 2008. N 7 // СПС "КонсультантПлюс".
<40> Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2000 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2001. N 7. С. 21.
Как представляется, в этом деле характер и интенсивность примененного к потерпевшему насилия (удушение с помощью петли, что создавало реальную опасность причинения смерти) свидетельствуют о направленности умысла на убийство, т.е. о наличии признаков ст. 317 УК РФ.
При квалификации анализируемых преступлений возникает вопрос о возможности "перерастания" ст. 318 УК РФ в ст. 317 УК РФ. В доктрине и судебной практике по делам об убийстве этот вопрос решается следующим образом. "Возникновение у лица намерения убить в процессе применения (т.е. до его окончания) в отношении потерпевшего насилия, изначально не расцениваемого виновным как имеющего смерть единственным либо неисключенным результатом его насильственных действий, означает перерастание менее тяжкого преступления в более тяжкое, когда объективная сторона более тяжкого преступления ретроспективно захватывает и все то насилие, что было применено к жертве до рождения у виновного умысла на убийство" <41>, <42>.
--------------------------------
<41> Яни П. Убийство, сопряженное с особой жестокостью: вопросы квалификации // Законность. 2022. N 11. С. 34 - 39.
<42> Подкрепляя свою позицию, П.С. Яни ссылается на решение высшего судебного органа: "Доводы представления о необходимости самостоятельной квалификации действий О. в отношении одного и того же потерпевшего, которого он вначале избил из хулиганских побуждений, а затем из этого же мотива убил, не соответствуют определению совокупности преступлений с учетом перерастания одних действий в другие, более тяжкие". См.: Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 17 апреля 2003 г. N 92-о03-3 // СПС "КонсультантПлюс".
Таким образом, совокупности преступлений не будет в случае, когда изначально лицо применяет к представителю власти насилие, намереваясь причинить вред здоровью, после чего, действуя последовательно, желая уже причинить смерть, руководствуясь теми же мотивами, убивает потерпевшего. Квалификация по наиболее суровой статье, в данной ситуации - по ст. 317 УК РФ, достаточна. Условием такой правовой оценки должно выступать отсутствие иных мотивов и целей (например, скрыть ранее совершенное преступление) и значительного разрыва во времени, что не позволит расценить эти действия как самостоятельные деяния.
В юридической литературе субъективную сторону преступлений, предусмотренных ст. 318 УК РФ, традиционно характеризуют прямым умыслом. Лицо осознает общественно опасный характер и диапазон применяемого им насилия или угроз, осознает, что они направлены против представителя власти (его близких) именно в связи с выполнением им своих должностных обязанностей, предвидит наступление общественно опасных последствий и желает их наступления <43>.
--------------------------------
<43> См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. В 4 т. Особенная часть. Разделы X - XII (постатейный): Т. 4 / Отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрайт, 2017 // СПС "КонсультантПлюс".
В то же время согласимся с А.В. Бриллиантовым в том, что в зависимости от отношения к последствиям в виде причинения вреда здоровью умысел может быть и косвенным <44>. Показателен следующий пример. Виновный, управляя автомобилем, пытаясь воспрепятствовать его задержанию, не желая причинить вред здоровью, но сознательно допуская возможность такого исхода, двигаясь на значительной скорости, сбрасывает сотрудника ГИБДД с капота своего автомобиля, в результате падения потерпевший получает тяжкие травмы.
--------------------------------
<44> См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 2 т. (постатейный). Т. 2 / Под ред. А.В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2015 // СПС "КонсультантПлюс".
Указание в диспозиции статьи на то, что деяние совершается в связи с исполнением представителем власти своих должностных обязанностей, означает наличие в преступлении специальной цели - воспрепятствования законной деятельности представителей власти - или мотива - мести за осуществление этой деятельности потерпевшим.
Статьи 317 и 318 УК РФ не содержат квалифицирующего признака "в отношении двух или более лиц". Однако это не исключает возможность квалификации содеянного при множественности потерпевших как единого продолжаемого преступления.
Судебная практика выработала определенные критерии отграничения такого сложного преступления от совокупности преступлений <45>. Пленум Верховного Суда закрепил их в своем постановлении: по ст. 317 или 318 УК РФ как одно преступление следует квалифицировать совершение соответствующих противоправных действий в отношении одного, двух или более потерпевших, указанных в данных статьях, если такие действия осуществлены одновременно либо с незначительным разрывом во времени, но охватывались единым умыслом лица, и при этом ни за одно из данных действий оно ранее не было осуждено (п. 24 Постановления Пленума N 14).
--------------------------------
<45> См., напр.: Обзор законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за четвертый квартал 2008 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 4 марта 2009 г., 25 марта 2009 г.; Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 18 июня 2008 г. N 163п08 // СПС "КонсультантПлюс".
Библиографический список
Аббасов Ф.Н., Агаев Г.А. Об ответственности за посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов // Российский следователь. 2003. N 9.
Долгополов П.С. Система правоохранительных органов РФ // СПС "КонсультантПлюс", 2023.
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 4 т. Особенная часть. Разделы X - XII (постатейный). Т. 4 / Отв. ред. В.М. Лебедев. М.: Юрайт, 2017.
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 2 т. (постатейный). Т. 2 / Под ред. А.В. Бриллиантова. М.: Проспект, 2015.
Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации: В 3 т. Т. 3. Особенная часть (разделы IX - XII) / Под науч. ред. К.В. Ображиева, Н.И. Пикурова. Проспект, 2023. С. 783.
Кунашев А.А. Особенности квалификации посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля // Уголовное право. 2021. N 4.
Ларин В.Ю. К вопросу об уголовной ответственности за посягательства в отношении сотрудников органов внутренних дел // Юридическая наука. 2016. N 1.
Научно-практический комментарий к Уголовному кодексу РФ от 13 июня 1996 г. N 63-ФЗ // Специально для системы "Гарант", 2016.
Рудый Н.К. Квалификация применения насилия в отношении представителя власти по уголовному законодательству России // Российский судья. 2008. N 7.
Терехова Л.А. Государственная корпорация как субъект административного права // Вестник Омского университета. Серия "Право". 2014. N 4(41).
Филиппов П.А. Преступления против порядка управления в отечественном уголовном праве: Монография. М.: Проспект, 2021.
Яни П. Вопросы квалификации разбоя // Законность. 2015. N 9.
Яни П. Убийство, сопряженное с особой жестокостью: вопросы квалификации // Законность. 2022. N 11.
Подписано в печать 26.11.2023
"Уголовное право", 2023, N 12