Как я сутки искал эстонца в Паше
Действие первое. Покидаем Питер
Солнце бьет в окно. Папа везет нас с Викой на трассу на своем старом Форде. Мы готовимся ехать автостопом в Карелию — до самого Паанаярви. Останавливаемся на Мурманском шоссе — кажется, нашли идеальную позицию, чтобы застопить тачку. Папа достает из багажника ржавый топор и протягивает мне, я ведь посчитал, что еду в лес. Если не костер разведу, то от медведя отобьюсь точно. Вика шутит, что можно попробовать застопить какого-нибудь маньяка на топор. Я же, в качестве шутки, буквально на секунду поднимаю руку с топором. Останавливается газелька. Фраза «в каждой шутке есть доля правды» еще никогда не воспринималась мной настолько всерьез.
Действие второе. Мы застопили эстонца
Переходим мост через Волхов и беседуем о мате. «П*здец» как стиль жизни. Встаем на обочину, включаем Summer in the City, вытягиваем правые руки. Минут сорок ожидания, выплевывания пыли от проезжающих грузовиков, и мы расположились перекусить. Тут-то и останавливается белый седан, за рулем которого седой дедушка-эстонец лет шестидесяти. Он с трудом говорил по-русски, но по-английски общался еще хуже. Мы разузнали, что наш водитель направляется к жене и её сестре, и доедем мы до Паши — это такой поселок в Ленинградской области. Узнали, что он родился в Олонце, но еще в детстве переехал в Эстонию и стал там моряком. Узнали, что он плавал в Штаты и Канаду, Аргентину и Мавританию, Китай и Кот-д-Ивуар. Но мы не узнали главного - имени.
Действие третье. Я теряю чужой фотоаппарат
В Паше водитель сворачивает с трассы и высаживает нас у магазина. На часах около шести вечера. Очень тепло мы прощаемся с эстонцем, выходя из машины. Фотоаппарат, который я одолжил у друга перед поездкой, у меня в руках, но я ставлю его, чтобы поправить настилку на автомобильном кресле. Поправляю и закрываю дверь. Мы с Викой, обсуждая столь приятного попутчика, идем в магазин за перекусом. «Че брать-то будете? Я через двадцать минут ваще-то закрываюсь. Побыстрее-побыстрее», — сухо произносит продавщица. Расплачиваюсь за пирожки и на меня находит осознание. У меня в руках нет фотоаппарата. Дыхание перехватывает, а внутри всё сжимается. Я часто что-то теряю, но чужой фотоаппарат! Сколько я отрабатывать его буду?!
— Твою мать! Я забыл фотоаппарат в машине! — выношусь я на улицу, но, конечно, там никого нет.
Действие четвертое. Поиски начинаются
Эстонец где-то в поселке. Миссия найти его. Найти любой ценой. Мы пошли терроризировать первую попавшуюся улицу. Заглядывали на каждый участок в поисках машины с эстонскими номерами, бегали от дворовых собак, расспрашивали каждого замеченного человека — от шестилеток до старушек. Но ни шестилетки, ни старушки нам не помогли. Глаза округлились, а в душе затеплилась надежда, когда какой-то мужик (которого мы заметили в окне его дома, когда подглядывали через щель в заборе) сказал, что знает пожилого эстонца и позвонит ему. Но это оказался другой эстонец. Село больше, чем казалось изначально. А надежды на хэппи-энд меньше. Хотя бы пирожки есть.
Действие пятое. Темнеет, «кажется, дождик начинается», а мы находим одних только русских
Все поголовно твердили: не знаем мы тут никаких эстонцев; ну вы и расп*здяи; поищите, конечно, но фотику хана. Один мужик, похожий на дачного Андрея Урганта, заявил, что если бы в поселке вдруг появилась машина с эстонскими номерами, то он бы тооочно знал. Но её нет. А дорога из Паши идет еще 40 километров по всяким деревням — и в любой из них может быть наш эстонец. Что успокаивало, искомый нами несколько раз повторял «Паша-Паша». От безысходности хотелось смеяться. Я смирился, что все дни поездки проведу в этой дыре. И решил, что пока не достану эстонца из-под земли, никуда не уеду. «Хотя б история крутая получится», — оправдал я себя. Жить мне, кстати, стало гораздо проще, когда я исключил из своего лексикона слово «зря». Ведь, если взглянуть на мир чуть оптимистичнее, из любого про*ба можно извлечь пользу, или хотя бы превратить его в приключение. Проспав свою остановку, я лишний раз прогуляюсь. Потеряв друга, заведу новые знакомства. Чужие фотоаппараты терять, правда, все равно не стоит.
Действие шестое. У нас появляется личная охрана
Когда дождь усилился, мы остановились достать плащи. К нам подошла дворняга и стала обнюхивать. Я напрягся — у меня с собаками отношения не очень. Когда-то мне в ногу вцепилась овчарка. Практически уже избавился от страха, как пару месяцев назад в Сочи меня опять укусила собака. Впрочем, собаки как люди. Некоторые оказываются мудаками, но в большинстве своем приятные существа. Эта оказалась вполне приятным существом, и продолжила свое шествие с нами. Всю её прелесть мы познали, когда на нас решила наброситься другая овчарка. Кровища была бы незабываемым окончанием дня, но наша собака быстро разобралась. Когда мы уже ставили палатку под трассой, дворняжка всеми силами пыталась забраться внутрь. Пару раз у неё даже получилось. Пыталась и облизать с головы до пят. Пару раз у неё даже получилось. Я слышал, как ночью она ходила вокруг палатки и караулила нас, но утром её уже не было.
Действие седьмое. Новый день начинаем с вербовки людей
Первым делом отправляемся в магазин с вкусными пирожками, откуда я выбежал в панике прошлым вечером. Продавщица уже другая, чуть менее угрюмая. Рассказываем историю, спрашиваем об эстонце — ответ тот же. Просим выслеживать его. Идем на базар через дорогу. Еще рано, поэтому из продавцов только владелец палатки с носками. Даем ему наш номер телефона, он соглашается спрашивать каждого покупателя. Надеюсь, местным сегодня нужно будет много носков. Особую надежду продавец возлагает на Ибрагима — владельца лавки с овощами — он стоит прямо на дороге, напротив места, где нас высадил эстонец, и видит всех. Спустя два часа ожидания, Ибрагим приезжает и разочаровывает нас — никаких эстонских номеров он не видел. Ну и черт с ним. Я тоже, выходя из машины, на его палатку внимания не обратил.
Действие восьмое. Идем покорять администрацию, но покоряем бабулек
Администрация находится на другом конце четырехтысячной Паши. Каждого прохожего по пути мы расспрашивали о том, не знают ли они никаких эстонцев на белых седанах. Откликнулась бабулька, шедшая в места, откуда мы пришли.
— А я знаю эстонца! Лет шестидесяти такой, да!
Бабулька эта имела деловой городской вид, хоть и шла на огород. Мы пошли с ней. Давно уже эта женщина вышла на пенсию, но делать в поселке нечего, поэтому каждый день с утра пораньше она отправляется на другой конец поселка, чтобы поработать на участке и поболтать с подругами. Она привела нас к Ленке Голубевой — жене эстонца. Ленка, не открывая двери, заорала «ЧЕ НААДО!?», но даже получив ответ, не открыла. Открыла после пяти минут трезвона в дверь. Шквал негатива вывалился на нас, но еще через пять минут вышел мужчина. Лет шестидесяти, но не наш. Мало того, что это еще один другой эстонец, так мы с ним разговаривали уже, не зная национальности. Зато мы завербовали всю компанию бабулек. А они, как известно, старожилы любого поселения.
Действие девятое. Познаем аутентичность местных алкашей
Разочаровавшись, мы все же пошли к администрации. По пути нам попался местный представитель пьянчужной субкультуры в джинсах, тельняшке и кепке. Об эстонце он нам тоже ничего не рассказал, зато рассказал о жизни. Сюда он приехал из Молдавии. О вине на родине он вспоминал с восхищением, как вспоминает о киндер-сюрпризе ребенок. Но интересна даже не его история, а его выражения. Любимое свое слово он выдал сразу же — туман. Употребляет он его при любом удобном и неудобном случае (но только не по назначению, нет). Когда мимо проезжала машина, он отходил чуть дальше от проезжей части и кричал автомобилю вслед: «Ай, туман!» Лающим собакам он мог пригрозить: «Эй! Туман!» У, при этом, звучит у него ближе к о. А я вот «протуманил» фотоаппарат. Другим его любимым выражением было «Аддис-Абеба», но когда он его применяет, я так и не понял. Это всё было так несуразно и смешно, что уходить не хотелось. В какой-то момент даже показалось, что он собирается пригласить нас к себе — и мы были бы не против, но тут мимо проходила бабулька из прошлой части и увела нас. Она «туманного» алкаша презирает. Он у неё несколько раз денег просил, поэтому бабулька уверена, что только за этим он и может заговорить с незнакомцами.
Действие десятое. Становимся главными героями праздника и вербуем местный ДК
Доходим таки до администрации, а перед её дверьми проводится праздник — день против курения. Несколько веселых женщин из ДК в одинаковых футболках и заяц агитируют людей обменять сигарету на конфету. И это на главной площади поселка! Идеальная кандидатура для вербовки! Лишь редким детям интересны эти конфеты, а курящие мужики, в общем-то, шарахаются — сигарета сейчас стоит дороже конфеты. Мы решили проявить активность, а потом совратить этих милых дам в свою банду ищеек эстонца. Так и вышло. Я радостно сфотографировался с каким-то плакатом, несмотря на него — оказалось, там написано «Курение вызывает инфаркты и инсульты». Очень гармонировало с моим выражением лица. Мы с энтузиазмом оставили свои автографы — я написал «накурились и хватит». Радостные женщины обменялись с нами контактами и начали поиски.
Действие одиннадцатое. Чуть не поджигаем Пашу
Сутки уже мы полноценно не ели — перебивались бананами да бутерами. Поэтому, недолго думая, отправились на поиски какого-нибудь лесочка. Такой оказался в двухстах метрах от администрации. С собой у меня была гречка и горелка — дешевая, такая, горелка за 400 рублей из Ленты, прикупленная 6 лет назад. Так вот. Запоминайте. Дешевые горелки ломаются. В итоге было полуметровое пламя, которое я никак не мог остановить, потому что ветер дул в сторону баллона. «Как потушить горелку», — гуглит Вика. Гугл молчит. По соседней тропинке идет какой-то мужик. «Вот черт! Нас запалили!» — подумал я. Когда оказалось, что мужик идет не к нам, я уже думал: «Вот черт! Может, помог бы!» Всё, что я придумал, это поливать траву вокруг водой и ждать. Через пять минут газ в баллоне закончился.
Действие двенадцатое. Набредаем на местный торговый центр — бывшую школу
С виду непримечательное здание увешано вывесками магазинов. Внутри обстановка удручает: темные коридоры, синие снизу и белые сверху, реклама, нарисованная от руки. «Прямо как в школе», — произносит Вика. Подождите. А это же и есть школа! Магазины расположены в бывших классах. Где сейчас продают «табак и мороженое», раньше, может, вели физику. А вместо продавщицы чулков, в окно одного из кабинетов смотрела учительница русского и литературы.
Несмотря на эту особенность, Паша оказывается приятным местечком: красивые дома, река, сосновый лес. Что удивительно, здесь куча такси! По их концентрации, кажется, Паша может потягаться с Нью-Йорком.
Действие тринадцатое. Отчаяние и развязка
Каким бы смешным ни было происходящие, это трагикомедия. Как и вся жизнь, в общем-то. Трудно было придумать, что я скажу владельцу фотоаппарата. Почти все мои траблы заканчивались хэппи-эндом, но в тот момент уже практически перестал верить в счастливый финал. Все 3844 жителя Паши знают о нас. Мы уже успели связаться с главой администрации. Но никто ничего не знает. В вк нам скинули страницу еще одного эстонца, но это тоже не он. Зато этот эстонец полайкал фоточки Вики. Что, черт возьми, делать?!
Мы доходим до точки нашего базирования и печали — площадь с несчастным магазином, базаром и Ибрагимом.
— Этот эстонец тут был! Тут! На белом седане с эстонскими номерами! — кричат нам.
— Но фотоаппарат ваш в магазине! Вчера, когда вы приехали, вы оставили его в магазине! Он лежал там всё это время! — тут же подхватывает продавщица.
Фонтан эмоций взрывается у меня внутри. Это лучше, чем день рождения. Может, хэппи-энд и оставляет чувство незавершенности, но, в таком случае, не нужна мне никакая завершенность. Жизнь — это не фильм, а сериал.
До сих пор нам иногда приходят сообщения из Паши об эстонце. Удивительно, как впрягся этот поселок за нас. Удивительно и приятно. Чувствую, трудно дедушке эстонцу придется, ведь каждый встречный будет докапываться по поводу нас.
Всем хэппи-энда! Ае!
Если тебе понравилась история, можешь поддержать меня. Сделай аванс на новые материалы, отправив любую сумму денег на карту Сбербанка: 5469 5500 6356 3602
Спасибо, дружище!