Кино в деталях: «Мы» (2019)
Если вы не смотрели фильм и не любите спойлеры, не читайте (-:
Нынче мы часто смотрим кино, и впечатление «ого, это ни на что не похоже» - большая удача. Здесь речь пойдёт о фильме Джордана Пила «Мы»/«Us» (2019). Говорят, он про Америку, и это, наверное, тоже так; но интереснее другое - более универсальные символы и метафорические пласты (-:
В российском прокате фильм называется «Мы». В оригинале это не «We», но «Us» - «нам», «нас». Учитывая тему двойничества/задваивания - центральную в сюжете (когда «ты не один» не обнадёживает, а пугает), это можно трактовать как игру слов - то ли мы, то ли нас, и намёк на вопрос подлинности (какой из двух одинаковых экземпляров - подлинный?).
Есть в названии отсылка к аббревиатуре US - United States, которая в переводном названии пропадает. И есть в форме «us» значение особой общности, взаимосвязи между участниками некой группы. «Я бы перевёл название как «Узы», - говорит Же, и это хороший вариант, но в российском прокате фильм называется «Мы» (-:
В начале повествования заявлены две метафоры: подземелья непонятного назначения и цепь из людей. «На тысячи миль под континентальной Америкой протянулись туннели - заброшенные перегоны подземки, неиспользуемые инженерные коммуникации, выработанные шахты… Многие из них кажутся созданными без всякой цели», - гласит слайд в начале ленты. Если подземелья - тёмная область инженерии и мифотворчества, то с живой цепью всё более-менее ясно.
Здесь имеется в виду «Hands across America» - акция по сбору средств на благотворительные цели (помощь бедным и бездомным в Африке и Штатах). Именно её рекламу крутят в начале фильма. Акция состоялась 25 мая 1986-го, место в цепи занимали Брук Шилдс, Йоко Оно, Чубакка и Майкл Джексон, Микки Маус и Дональд Дак, 50 двойников Авраама Линкольна в Спрингфилде и 54 двойника Элвиса Пресли в Мемфисе, и так далее; взнос участника составлял 10 долларов. Участники акции были распределены по территории Штатов неравномерно, и лакуны в цепи заполняли лентами, верёвками или цепочкой вырезанных из бумаги человечков.
Ещё одна метафора - кролики. Кролики в клетках и без клеток. И надо сказать, что кролики - отличный инструмент создания абсурда: выпущенный в кадр хотя бы десяток кролей украсит любой сюжет (-:
И жуть этого кино - именно в абсурде. Жутко вторжение. Жутко - униформа, чёрные люди в красных комбинезонах. Жутко - ножницы, страшное оружие и очень уж символическое, инструмент пряхи; привет, Атропос - Неотвратимая, неумолимая участь - смерть, третья мойра, перерезающая нить человеческой жизни.
Жутко - одинаковость, двойничество, альтернативное Я, повторяющее облик, но с искажениями. Хрипящий, как будто сожжённый, не способный звучать после травмы голос (в душевном и духовном смысле травма часто тоже отнимает голос - способность звучать=проявляться, быть видимым). Маска, которую один мальчик носит на лбу, а другой мальчик натянул как чулок на голову, чтобы скрыть обожжённое лицо - тоже похожее на маску. Томная девочка-подросток, уткнувшаяся в телефон, - и резвая кобылица, которая скачет там и сям. Простоватый и незатейливый отец семейства, ликующий от покупки лодки, - и альтернативный гориллоподобный самец из «красной» семьи. То, да не то; «это же мы», - говорит мальчик, но если они - это мы, то кто тогда мы?
Мы смотрели фильм за два приёма, сделав паузу на моменте, когда альтернативная семья только вошла в дом, и «красная» главная героиня произнесла свою пояснительную речь о тенях; прозвучало и «мы - американцы». И всё это заставило наш коллективный мозг конструировать догадки - куда же дальше покатится сюжет.
Наши версии развития событий
То ли фраза «мы американцы» - ключ к дальнейшему развитию сюжета в сторону превознесения коренной расы, которая пришла взять реванш и изгнать не только белых людей, но и тех чернокожих, кокторые слишком закоснели, разнежились в «белом» образе жизни.
То ли сюжет поедет по юнгианским рельсам, и тогда двойники - Тени в архетипически-юнгианском смысле, вышедшие на поверхность, выступившие из темноты и желающие заявить о себе и взять своё - вернуть себе все блага, в которых им, изгнанникам, было отказано по причине «неуместности» Тени в повседневной сытой жизни.
В первом варианте финалом можно было предположить «ответку» - порабощение восставшими «коренными чёрными» всех, кто угнетал и подавлял, и воссоздание в мире «рабства наоборот», где на вершине иерархии чёрные. В эту версию прекрасно укладывались начальные кадры с кроликами в клетках: в этой концепции их расцветки - от чисто белых до в разной степени пятнистых и чёрных - можно рассматривать как метафору взаимопроникновения рас; и чёрные пятна на вроде бы почти целиком белых кроликах - это как бы символ присутствия «другой» крови, символ невозможности тотальной «чистоты расы», напоминание о том, что все мы взаимосвязаны смешением генного материала. Но такое развитие событий - восстановление циклической «справедливости» в чёрно-белом противостоянии - кажется довольно скучным.
Во втором варианте, с Тенями, мозг быстренько придумал развитие сюжета в сторону перемешивания Персон и Теней. Например, вдруг оказывается, что Персоне мужа больше нравится Тень жены, и происходит своеобразная - не выходящая за рамки брака - «измена». Итогом этих процессов в случае хэппи-энда могло бы быть удвоение семьи - когда Персоны и Тени наконец видят друг друга и размещаются в одном пространстве; в варианте «трэш и мясо» это могло бы быть тотальное рубилово - Теней против Персон, Персон против Теней или смешанных альянсов против смешанных альянсов (-: Этот вариант выглядел в предполагаемом развитии интереснее, но грозил перерасти в комический - при чрезмерном увлечении психоаналитической терминологией.
Версия режиссёра: вообще не так!
По факту же в фильме не то и не то. Всё оказалось вообще не так, как придумывал мозг, и парадоксальным образом именно это и радует больше всего, - мозг обожает конфетки непредсказуемости в наблюдаемых сюжетах (предпочитая при этом предсказуемость в сюжетах проживаемых).
По факту в сюжете появляется разновидность Закулисья, локализованного под.
Лунапарк и диснейленд
Вход в это пространство - через комнату ужасов в парке аттракционов. Над входом в комнату ужасов - светящаяся вывеска Find Yourself, здорово отсылающая к «балаганной психологии» нью-эйдж, где психологическая (магическая) работа делается частью развлекательной индустрии. Мистерия десакрализуется и профанируется. И тёмная суть этого процесса - в общей доступности таких развлечений: человек вступает в пространство тайны буквально с улицы, без всякой подготовки.
Парк аттракционов - вообще архетипически нажористая тема. Это пласт, с одной стороны восходящий к карнавальной культуре: специально обозначенное, ограниченное по времени пространство веселья позволяет выпустить наружу и хорошенько выгулять запретное, пугающее, теневое, которое в повседневной жизни содержится под спудом; это пространство иной морали - вольницы, «естественнницы», звериной свободы проявлений, освобождённой от цивилизационной узды.
С другой стороны, тема имеет более современные коннотации в своде городских легенд - создаваемых зачастую на основе реальных событий, которые замалчиваются, скрываются по причине их болезненности, либо являющихся реакцией на что-то непонятное, необъяснимое. (Например, городские легенды могут возникать в ответ на «работу» в определённой местности маньяка - реального преступника, несущего горе. Могут объяснять несчастные случаи, причины которых так и не были названы, - например, исчезновения без вести. Могут клубиться вокруг странных, не нормотипичных людей - не таких, как все: отшельников, преданных изгнанию либо самостоятельно выбравших стратегию ухода и место на отшибе.)
И вот тут, в этом карнавальном пространстве - в парке аттракционов на берегу океана - всё завязывалось и всё развязывается. Главная героиня - девочка входит туда, держа в руке красное-прекрасное яблоко в карамели.
Смысл того, что произошло с нею в комнате ужасов, раскрывается только в конце. Она ещё раз заходит туда - уже взрослой, чтобы найти своего похищенного сына (размен детей там тоже интересный), и, оказавшись в закулисье парка аттракционов - в служебных помещениях, - долго спускается.
Кролики Персефоны
В сакральной топографии под землёй обычно находится царство мёртвых. Спустившись - и по лестницам, и на эскалаторе - и оказавшись по ту сторону декораций, «белая» главная героиня - уже изрядно «покрасневшая» - попадает в желтоватые, как и принято в Закулисьях, подземные помещения. Кролики, в начале ленты предъявляемые зрителю в клетках, теперь находятся в свободном состоянии - прыгают по коридорам. Все покинули свои капсулы; кролики вышли из клеток, двойники поднялись на поверхность.
Белый кролик как символ плодородия ассоциативно легко связывается и с миром мёртвых. Связь этих двух понятий - плодородия и смерти - легко можно наблюдать на примере компостной кучи (-: В мифологии эта связь раскрывается в образе Коры/Персефоны - дочери Деметры: будучи украденной Аидом, она стала его супругой и по совместительству хозяйкой царства мёртвых, живущей то под землёй, то на ней. Плоды наливаются соками, вытянутыми из земли, покоящей мёртвых. Поэтому белый кролик вполне «срабатывает» как проводник-между-мирами (в таком качестве его изображает и Льюис Кэрролл - следуя за ним, Алиса попадает в Страну Чудес, саундтрек - Jefferson Airplane).
Цветовая символика: нигредо, альбедо, рубедо
Цветовая символика истории - отдельное. Фильм в целом решён в тёмном ключе - светлых сцен мало. Поскольку мы имеем дело с темой двойничества, героев по два. Две и главных героини: одна в красном («красная» главная героиня), другая - в белом. И «белую» главную героиню особенно интересно называть белой, учитывая, что она ещё и чёрная.
«Белая» героиня на протяжении действа постепенно становится «красной», обагряя белые одежды красной кровью, - и при этом не перестаёт быть чёрной.
Нигредо, альбедо, рубедо. И если создатель фильма не имел это в виду, то остаётся только в очередной раз восхититься, насколько универсально архетипическое и как настойчиво оно проявляет себя.
Нигредо, альбедо и рубедо - три стадии алхимического Великого Делания. Нигредо - чёрный: разложение, распад и «смерть» материи; в юнгианской традиции - встреча с Тенью. Альбедо - белый: стадия «возрождения», на которой происходит очищение и получается «малый эликсир» - способный превращать металлы в серебро. Рубедо - красный: трансформация и объединение разрозненных частей, «чистое серебро» «белого» этапа обогащается и превращается в «красное золото» - символ бессмертия и просветления.
Двойники и подмены: кто из нас настоящий?
Так какова же природа этих двойников? Тень, в том числе и юнгианская, - или посмертные слепки, против всех правил существующие параллельно с живыми? Или появление двойников - свидетельство того, что природа не терпит пустоты, и если есть место - туннель, коридор, шахта, - то оно непременно будет чем-то заполнено? Я так и не пришла к определённому выводу.
Интересно, что у белой пары, с которой дружат главные герои фильма, дочери-двойняшки (как будто в фильме мало двойников). Двойничество имеет особый статус в культуре и мифологии: близнецы выступают демиургами и почитаются в этом качестве, воплощая дуалистические противоположности мироздания, - и подвергаются гонениям как проявление дьявольских козней: настоящий, подлинный человек может быть только один, а его копия - это что-то «противозаконное», потустороннее, неправильное, подлежащее уничтожению.
Остаётся только выяснить, кто из двух одинаковых - настоящий (-:
В фильме поначалу вроде бы очевидно, что наверху - «настоящие», внизу - двойники, вторичные. По легенде, пересказываемой «красной» главной героиней, они, люди снизу, - тени (что подразумевает вторичность по отношению к объекту, тень отбрасывающему).
Но поскольку в финале мы узнаём, что произошла подмена - главную героиню девочкой утащили в то самое закулисное подземелье, а наверх вместо неё вышла та, подземная, - мы уже не можем точно сказать, кто тут тень, а кто её хозяин.
Обитатели Закулисья действительно выглядят тенями и подобиями. Они лишены способности говорить - на поверхности общаются звериными рыками, в своём подземельном диснейленде - кажется, и вовсе не коммуницируют. Они как будто бы только повторяют всё за своими «оригиналами» и выглядят в целом довольно механистично. Подземная жизнь кажется обусловленной событиями на поверхности и сама по себе не является чем-то осмысленным - это просто копия; только копия. И двойники - как их ещё называют в фильме, Связанные - в принципе неплохо справлялись у себя в этом выморочном подмезелье, развлекаясь в том же парке аттракционов (сцены катания на карусели, из которых изъята карусель, - ещё одна фантасмагория от Белого Кролика).
Так бы и катались на невидимой карусели, если бы не были подняты на бунт. «Красные» двойники выходят на поверхность - чтобы занять своё место под солнцем. И это во вселенной «Мы» - важный буквальный образ: «красная» главная героиня повторяет сентенцию о том, как хорошо видеть солнце, с завистью.
И это её ключевой мотив - обида на то, что у неё был отнят яркий «верхний» мир (она же подменыш, «девочка сверху»), определяет её целиком и полностью. Она поднимает всё двойническое царство на поверхность (нарядив их в красную форму и вооружив ножницами), - но не факт, что желание увидеть солнце так же актуально для остальных двойников, которые этого солнца и этого неба никогда и не видели. По сути, они «приглашены» творить революцию ради знакомого им только по описанию идеала (впрочем, и реальные революции, если подумать, творятся так же).
Полезли бы двойники из-под земли, если бы не подмена - если бы в подземелье не оказалась «девочка сверху», которая очень хотела вернуться обратно, в свой солнечный мир?
В самом простом виде это - история про Америку о том, что всё стремится к целостности (и встреча с вытесненным, подменённым, потерянным, отчуждённым рано или поздно состоится, сколько ты его ни удерживай под спудом). Или это история о «не таком» ребёнке - подменыше, которого потеряли и так и не нашли, воспитав кого-то другого и даже не заметив этого; и вон какими интересными психотанцами всё это обрастает. Или… Но сколько я ни перебираю эти ассоциативные чётки - Великое Делание, Белый Кролик, Аид, Подменыш как архетип, воплощающий женский ужас перед переходом в материнское качество, - мне всё кажется, что под ногами ещё какие-то подземные этажи (-:
И поэтому «Мы» - хорош.