«Панчатантра, или пять книг житейской мудрости»
Летом 1955 года, будучи корреспондентом Всесоюзного радио
по Средней Азии, я получил из Москвы задание взять для «Пионерской
зорьки» интервью у прибывшего в Ташкент премьер-министра
Индии Джавахарлала Неру. С большим трудом удалось пробиться
к нему с условием, что я отниму у него не более 10 минут.
Наша беседа, однако, к обоюдному, как можно было судить, интересу
продлилась около шести часов. Надеюсь, когда-нибудь я напишу
о ней отдельно, а здесь остановлюсь лишь на одном из своих вопросов
премьер-министру, благодаря которому, собственно, моё короткое,
как заранее оговаривалось, интервью и закончилось против
ожидания продолжительной беседой.
Зная, что Неру считал себя учеником не только Махатмы
Ганди, но и Николая Рериха, которого называл махариши, я быстро
написал в блокноте нашей дохристианской азбукой слово «культура»и спросил его, знакома ли ему такая азбука.
Маленький, щупленький, в своей неизменной белой пило-
точке, он глянул на меня с сияющим изумлением и с такой же лучистой
радостью теперь к моему удивлению прочитал по-древнерусски
без акцента:
- Корень Зори несомый любовью твоей в движении родов
наших к Истине.
Оказалось, в порядке импровизации я затронул
тему, мигом снявшую с него всю его официальность главы правительства
крупнейшей из мировых держав. - Замечательно глубокое
определение, не правда ли, Ири?
Скромно сидевшая с нами за круглым столом Индира Ганди,
ещё совсем молодая, с чёрной в смоль причёской и в нежнорозовом
сари, в знак согласия кивнула головой и краешками губ тоже
улыбнулась.
Все трое мы словно вдруг породнились. Никогда не забуду
ту одну из самых счастливых минут в моей жизни. Из простого журналиста
я превратился в равноправного собеседника великого человека,
которого с ликованием встречали Москва и Ташкент.
- Махариш Рерих, - сказал он, - думал, что другим людям
это ваше древнее слово трудно осмыслить, потому по созвучию с
латинским «култус» и нашим «ура» переводил его обычно как «поклонение
Свету». Но вы, наверное, имели в виду книгу «Культура»?
- Она Вам известна?
- Полагают, её первую редакцию брамины принесли в Пенджаб
четыре-пять тысяч лет назад, а окончательный вариант попал
к нам, вероятно, где-то в середине одиннадцатого века, когда в Индию
пришла новая волна учёных русов. Можно сказать, это наша
общая книга, но в мире она получила распространение в переводах
с санскрита под названием «Панчатантра, или пять книг житейской
мудрости». И весь колорит, конечно, давно стал чисто индийским, в
стиле наших народных притч. «Панчатантра», пожалуй, вдвое древнее
Пятикнижия Моисея и отличается от Библии целомудрием и здравым
смыслом, ничего сверхъестественного в ней нет, всё человеческое,
хотя действующими лицами часто выступают птицы и звери.
Махараши Рерих не терял надежды найти у нас её списки на
древнерусском языке. Сказать, что он очень любил Россию значило
бы сказать слишком мало. В Индии он много трудился для неё, восстанавливая
по древним манускриптам наши общие познания, но в
России потом с ним, к сожалению... Возможно, его не поняли. В1926
году, когда он вернулся домой, ему не дали советский паспорт, а
затем, уже незадолго до своей смерти, он просил разрешения приехать
в Советский Союз, но почему-то опять не разрешили, не знаю,
какая могла быть причина. Он только хотел привезти в Россию свои
книги, некоторые картины и, видимо, имел желание умереть на родной
земле. Это так естественно...
В то лето 1955 года начиналась, как теперь говорят, весна
хрущёвской «оттепели», и Неру, понятно, был осведомлён о положении
в нашей стране, но как искренний друг Советского Союза и
мудрый государственный деятель при всей своей непринуждённости
он не мог позволить себе заходить в своих откровениях чересчур
далеко, тем более, что наша беседа записывалась на магнитофон ную плёнку. Но и сказанного для меня было достаточно, чтобы провести
параллель между Рерихом и моими Учителями. А сейчас, когда
я основательно поработал в архивах, прочитаны книги «Живой
этики» и многое другое из литературного наследия Николая Константиновича,
а также всё ещё не опубликованные у нас дневники и письма
академика В.И. Вернадского, уже можно сделать и соответствующие
выводы.
А.Иванченко «Путями великого Россиянина».
66. Санкхья, Йога, Панчаратра, Веды, Пашупата —
Это разные ученья*, знай, раджариши.
67. Возвестителем Санкхьи считается превосходный риши Капила;
(Возвестителем) Йоги, знай, — Хираньягарбха, не кто-либо иной из древних риши;
68. Апантаратамаса учителем Вед считают;
Прачинагарбхой иные здесь называют этого риши;
69. Супруг Умы, властитель бхутов, Шриканта, сын Брамы,
Шива возвестил учение «Пашупата», непреходящее, благое.
70. Сам Бхагаван возвестил Панчаратру;
Но во всех этих учениях Он виден, раджа,
71. Владыка Нараяна — возвеститель Агам и знанья.
Конечно, пребывающие во тьме не знают этого, царь народа.
72. Как творца Шастр его мудрые почитают;
Мудрый риши Нараяна есть основа, никто иной, таково моё слово.
73. Во всех свободных от сомнений Нараяна всегда пребывает,
Но в обуреваемых силой сомнений не пребывает Мадхава.
74. Знающие учение Панчаратра, высшее из ряда (учений),
Достигшие состояния преданности Единому вступают в Хари.
Бхишма сказал:
110. Так тот бог, несущий вселенский лик, вечный,
Бхагаван, сказав такое слово, исчез мгновенно.
111. Нарада же, получив желанный дар, поспешил многосильный
В обитель Бадари, Нару-Нараяну лицезреть желая.
112. Эту великую Упанишаду, соответствующую четырём Ведам,
Составленную по Санкхье-йоге, он назвал «Панчаратра»;
(Махабхарата, Нараяния)
ПАНЧАРАТРА — «Пятиступенный»; название священной книги вишнуитов; Панчашикха изучил П., 218, 11; Упаричара, знаток П., 337, 25; Нарада назвал переданную ему Брамой Упанишаду ПАНЧАРАТРА 341, 112; сам Бхагаван возвестил П., 351, 70. П. считается четвёртой частью канона, 350, 83.