Настало время отработать киевские шекели

Поскольку политический труп движения «Суть времени» сейчас дергается под разрядами издевательского тока от уколов насмешками настоящих левых, хочется вспомнить старый, еще 2016-го года разбор борьбы данных борцунов за все хорошее против всей фигни, а конкретно — против страшной и ужасной ювенальной юстиции.

Да, оригинал текста написан два с лишним года назад, так что обвинить нас во «внезапной синхронной атаке блеваков на растяжку миллиона подписей, показанную Путину и напугавшую власть до икоты» не получится.

Добавить же данный текст мы решили, во-первых, потому, что теперь у нас есть ВК, а во-вторых, потому что рассматриваемый текст снова начал всплывать в интернете.

Когда началось бурление из-за пресловутого закона о "трех колосках" "шлепках", члены СВ с пеной у рта, как у них принято, доказывали, что они не за избиение детей в семье, а против абсурдного закона.

И, естественно, это оказалось полнейшим враньем.

Нет, милые мои. СВ с РВС не против за кона - они именно за избиение детей. Причем, ремнем и по пустяковым поводам. Страшно подумать о том, что творится в их собственных семьях, раз они строчат подобное:

Ремень - самый доступный и короткий способ коммуникации
08.12.2016

http://r-v-s.su/statia/remen-samyy-dostupnyy-i-korotkiy-sposob-kommunikacii#

Сему очень ждали.
И дождались.
Когда уже потеряли надежду. Девять лет ожидания - и вдруг беременность!
Сема был закормлен любовью родителей. Даже слегка перекормлен. Забалован.
Мама Семы - Лиля - детдомовская девочка. Видела много жесткости и мало любви. Лиля любила Семочку за себя и за него.
Папа Гриша - ребенок из многодетной семьи. Гришу очень любили, но рос он как перекати-поле, потому что родители отчаянно зарабатывали на жизнь многодетной семьи.
Гриша с братьями рос практически во дворе. Двор научил Гришу многому, показал его место в социуме. Не вожак, но и не прислуга. Крепкий, уверенный, себе-на-уме.
Гришины родители ждали Семочку не менее страстно. Еще бы! Первый внук!
Они плакали под окнами роддома над синим кульком в окне, который Лиля показывала со второго этажа.
Сейчас Семе уже пять. Пол шестого.
Сема получился толковым, но избалованным ребенком. А как иначе при такой концентрации любви на одного малыша?
Эти выходные Семочка провел у бабушки и дедушки.
Лиля и Гриша ездили на дачу отмывать дом к летнему сезону
Семочку привез домой брат Гриши, в воскресенье.
Сдал племянника с шутками и прибаутками.
Сёма был веселый, обычный, рот перемазан шоколадом.
Вечером Лиля раздела сына для купания и заметила ...
На попе две красные полосы. Следы от ремня. У Лили похолодели руки.
- Семен... - Лилю не слушался язык.
- Да, мам.
- Что случилось у дедушки и бабушки?
- А что случилось? - не понял Сема.
- Тебя били?
- А да. Я баловался, прыгал со спинки дивана. Деда сказал раз. Два. Потом диван сломался. Чуть не придавил Мурзика. И на третий раз деда меня бил. В субботу.
Лиля заплакала. Прямо со всем отчаянием, на какое была способна. Сема тоже. Посмотрел на маму и заплакал. От жалости к себе.
- Почему ты мне сразу не рассказал?
- Я забыл.
Лиля поняла, что Сема, в силу возраста, не придал этому событию особого значения. Ему было обидно больше, чем больно. А Лиле было больно. Очень больно. Болело сердце. Кололо. Лиля выскочила в кухню, где Гриша доедал ужин.
- Сема больше не поедет к твоим родителям, - отрезала она.
- На этой неделе?
- Вообще. Никогда.
- Почему? - Гриша поперхнулся.
- Твой отец избил моего сына.
- Избил?
- Дал ремня.
- А за что?

- В каком смысле "за что"? Какая разница "за что"? Это так важно? За что? Гриша, он его бил!!! Ремнем! - Лиля сорвалась на крик, почти истерику.
- Лиля, меня все детство лупили как сидорову козу и ничего. Не умер. Я тебе больше скажу: я даже рад этому. И благодарен отцу. Нас всех лупили. Мы поколение поротых жоп, но это не смертельно!
- То есть ты за насилие в семье? Я правильно понимаю? - уточнила Лиля стальным голосом.
- Я за то, чтобы ты не делала из этого трагедию. Чуть меньше мхата. Я позвоню отцу, все выясню, скажу, чтобы больше Семку не наказывал. Объясню, что мы против. Успокойся.
- Так мы против или это не смертельно? - Лиля не могла успокоиться.
- Ремень - самый доходчивый способ коммуникации, Лиля. Самый быстрый и эффективный. Именно ремень объяснил мне опасность для моего здоровья курения за гаражами, драки в школе, воровства яблок с чужих огородов. Именно ремнем мне объяснили, что нельзя жечь костры на торфяных болотах.
- А словами??? Словами до тебя не дошло бы??? Или никто не пробовал?
- Словами объясняют и все остальное. Например, что нельзя есть конфету до супа. Но если я съем, никто не умрет. А если подожгу торф, буду курить и воровать - это преступление. Поэтому ремень - он как восклицательный знак. Не просто "нельзя". А НЕЛЬЗЯ!!!
- К черту такие знаки препинания!
- Лиля, в наше время не было ювенальной юстиции, и когда меня пороли, я не думал о мести отцу. Я думал о том, что больше не буду делать то, за что меня наказывают. Воспитание отца - это час перед сном. Он пришел с работы, поужинал, выпорол за проступки, и тут же пришел целовать перед сном. Знаешь, я обожал отца. Боготворил. Любил больше мамы, которая была добрая и заступалась.
- Гриша, ты слышишь себя? Ты говоришь, что бить детей - это норма. Говоришь это, просто другими словами.
- Это сейчас каждый сам себе психолог. Псехолог-пидагог. И все расскажут тебе в журнале "Щисливые радители" о том, какую психическую травму наносит ребенку удар по попе. А я, как носитель этой попы, официально заявляю: никакой. Никакой, Лиль, травмы. Даже наоборот. Чем дольше синяки болят, тем дольше помнятся уроки. Поэтому сбавь обороты. Сема поедет к любимому дедушке и бабушке. После того , как я с ними переговорю.
Лиля сидела сгорбившись, смотрела в одну точку.
- Я поняла. Ты не против насилия в семье.
- Я против насилия. Но есть исключения.
- То есть если случатся исключения, то ты ударишь Сему.
- Именно так. Я и тебя ударю. Если случатся исключения.
На кухне повисла тяжелое молчание. Его можно было резать на порции, такое тугое и осязаемое оно было.
- Какие исключения? - тихо спросила Лиля.
- Разные. Если застану тебя с любовником, например. Или приду домой, а ты, ну не знаю, пьяная спишь, а ребенок брошен. Понятный пример? И Сема огребет. Если, например, будет шастать на железнодорожную станцию один и без спроса, если однажды придет домой с расширенными зрачками, если ...не знаю...убьет животное...
- Какое животное? - Любое животное, Лиля. Помнишь, как он в два года наступил сандаликом на ящерицу? И убил. Играл в неё и убил потом. Он был маленький совсем. Не понимал ничего. А если он в восемь лет сделает также, я его отхожу ремнем.
- Гриша, нельзя бить детей. Женщин. Нельзя, понимаешь?
- Кто это сказал? Кто? Что за эксперт? Ремень - самый доступный и короткий способ коммуникации. Нас пороли, всех, понимаешь? И никто от этого не умер, а выросли и стали хорошими людьми. И это аргумент. А общество, загнанное в тиски выдуманными гротескными правилами, когда ребенок может подать в суд на родителей, это нонсенс. Просыпайся, Лиля, мы в России. До Финляндии далеко.
Лиля молчала.
Гриша придвинул к себе тарелку с ужином.
- Надеюсь, ты поняла меня правильно.
- Надейся.
Лиля молча вышла с кухни, пошла в комнату к Семе. Он мирно играл в конструктор. У Семы были разные игрушки, даже куклы, а солдатиков не было. Лиля ненавидела насилие, и не хотела видеть его даже в игрушках. Солдатик - это воин. Воин - это драка. Драка это боль и насилие. Гриша хочет сказать, что иногда драка - это защита. Лиля хочет сказать, что в цивилизованном обществе достаточно словесных баталий. Это две полярные точки зрения, не совместимые в рамках одной семьи.
- Мы пойдем купаться? - спросил Сема.
- Вода уже остыла, сейчас я горячей подбавлю...
- Мам, а когда первое число?
- Первое число? Хм...Ну, сегодня двадцать третье... Через неделю первое. А что?
- Деда сказал, что если я буду один ходить на балкон, где открыто окно, то он опять всыпет мне по первое число ... Лиля тяжело вздохнула.
- Деда больше никогда тебе не всыпет. Никогда не ударит. Если это произойдет - обещай! - ты сразу расскажешь мне. Сразу! Лиля подошла к сыну, присела, строго посмотрела ему в глаза:
- Сема, никогда! Слышишь? Никогда не ходи один на балкон, где открыто окно. Это опасно! Можно упасть вниз. И умереть навсегда. Ты понял?
- Я понял, мама.
- Что ты понял?
- Что нельзя ходить на балкон.
- Правильно! - Лиля улыбнулась, довольная, что смогла донести до сына важный урок. - А почему нельзя?
- Потому что деда всыпет мне ремня...

Не будем зацикливаться на "художественных" (от слова "дожили") качествах этого текста - диалоги в семье просто волшебные. Основной принцип пропагандистской работы. когда ничего, кроме, собственно, голой пропаганды за душой у творца нет — это плакатность, картон и лубок. Против такого подхода к распространению идей выступает наш творческий дуэт, потому что картону верят только дураки.

Прямо напрашивается издевательство:

— Твой отец избил моего сына.
- Избил?
- Дал ремня.
- А за что?
- За то, что вышел на балкон с открытым окном. Ребенок чуть не умер, а твой отец его за это бил. Это, по-твоему, нормально?
- Лиля, меня все детство лупили как сидорову козу и ничего. Не умер. Я тебе больше скажу: я даже рад этому. И благодарен отцу. Нас всех лупили. Мы поколение поротых жоп, но это не смертельно!
Лиля посмотрела на мужа тяжелым взглядом.
- То есть, тебя били, пусть и нашего ребенка бьют? Так ты это понимаешь?
- Да нет, я...
- Это твое "поколение поротых жоп" в большинстве своем превратилось в поколение гопников, алкашей и воров, а кто не вор, тот доходяга в постоянной депрессии, потому что в жизни видит только безысходность.
- Да че ты умничаешь...
- Я не умничаю, я говорю как есть. Что хорошего тебе дала порка?
- Ремень - самый доходчивый способ коммуникации, Лиля. Самый быстрый и эффективный. Именно ремень объяснил мне опасность для моего здоровья курения за гаражами, драки в школе, воровства яблок с чужих огородов. Именно ремнем мне объяснили, что нельзя жечь костры на торфяных болотах.
- А мне без ремня объясняли все то же самое, но я почему-то не стала серийной убийцей, блядью или воровкой. Может, дело в том, что ты туповат, а, Гриша? Раз радуешься, когда ребенка бьют за какую-то чепуху.
- Слышь, дорогая, ты фильтруй базар...
- Лучше б тебя пороли за то, что разговариваешь как уголовник - на фене.
- Пороть надо за дела! Лиля, в наше время не было ювенальной юстиции, и когда меня пороли, я не думал о мести отцу. Я думал о том, что больше не буду делать то, за что меня наказывают. Воспитание отца - это час перед сном. Он пришел с работы, поужинал, выпорол за проступки, и тут же пришел целовать перед сном. Знаешь, я обожал отца. Боготворил. Любил больше мамы, которая была добрая и заступалась.
- Это называется не любовь, а трусость. Все дети, которых бьет отец, смотрят на него как на бога, который породил и карать может. Психология называется. И если для твоего отца бить детей было рутинным делом "за проступки", а не за какие-то ужасные и опасные вещи, как ты мне тут соврать пытался, то внука он больше не увидит!
- Это сейчас каждый сам себе психолог. Псехолог-пидагог. И все расскажут тебе в журнале "Щисливые радители" о том, какую психическую травму наносит ребенку удар по попе. А я, как носитель этой попы, официально заявляю: никакой. Никакой, Лиль, травмы. Даже наоборот. Чем дольше синяки болят, тем дольше помнятся уроки. Поэтому сбавь обороты. Сема поедет к любимому дедушке и бабушке. После того , как я с ними переговорю.
- Не забывай-ка, что ты не один родитель у ребенка. Судя по тому, как ты себя ведешь, психологи-педагоги правы. Для тебя насилие - это нормально.
— Я против насилия. Но есть исключения.
- То есть если случатся исключения, то ты ударишь Сему.
- Именно так. Я и тебя ударю. Если случатся исключения.
- Если ты поднимешь на меня руку, не увидишь ни меня, ни ребенка.
- Да ты не поняла! Если застану тебя с любовником, например. Или приду домой, а ты, ну не знаю, пьяная спишь, а ребенок брошен. Понятный пример?
- Ты идиот, Гриша? Ты что несешь? Когда я пьяная спала и за ребенком не ухаживала? Какие любовники? Тебе папаша в детстве через задницу мозги вышиб?
- Ну, я для приме...
- Давай-давай, придумывай всякую ерунду, чтобы мне доказать, что можно нас с сыном бить.
- Да не хочу я вас бить!
- Тогда зачем выдумываешь чушь, чтобы отца своего оправдать? Божество оскорблено, надо заветы переписать вопреки еретикам?
- Да какое божество? Ремень - самый доступный и короткий способ коммуникации. Нас пороли, всех, понимаешь? И никто от этого не умер, а выросли и стали хорошими людьми. И это аргумент.
- Не аргумент. Вон сколько мрази и дураков вокруг. Их, видимо, мало били? Или наоборот - пьянчуге и дураку намного проще ударить ребенка, чем научить? А ребенок смотрит и видит, что люди - вот такие. Общество, где нормой считается делать другому больно просто потому, что тебе лень и сложно, ни черта на хорошее.
- А общество, загнанное в тиски выдуманными гротескными правилами, когда ребенок может подать в суд на родителей, это нонсенс. Просыпайся, Лиля, мы в России. До Финляндии далеко.
- Просыпаться тебе надо. Ты в какой-то фантазии живешь, где дети просто так на родителей в суд подают. И при чем тут суд? Твой дебил-отец избил ребенка за то, что тот маленький и не понимает. Вот только для него дед - не то что для тебя отец. Сегодня он помнит, что нельзя делать плохо - дед накажет. А завтра забыл, потому что дед - это кто-то там далеко и давно.
- Ну, тогда я ему вспылю...
- Папа разрешил, да? Послушный поротый сынок берет пример?
- Лиль, ты задолбала...
- А ты по морде мне дай, чтоб замолчала.
- Ты допросишься...
- Давай-давай, нормальный человек.
- Успокойся уже.
- Я спокойна. А ты запомни: поднимешь руку на меня или на ребенка - проснешься утром без яиц.

Когда автор настолько откровенно подсуживает точки зрения, которую пытается запихать в голову аудитории, его структура легко ломается простым допущением, что картонные болванчики могут вести себя не так, как ему хочется.

Но сейчас речь о другом. Интересно, у авторши своя семья есть? Она именно так разговаривает с мужем и детьми?

Сосредоточимся лучше на том, что мы имеем в сухом остатке:
1) Детей необходимо бить ремнем, причем, каждый день.
2) Без избиений не вырастить нормального человека.
3) Жену тоже можно - и нужно! бить.
4) Донести какую-либо информацию до ребенка можно только ремнем.
5) Воспитать ребенка могут только ремень и улица.
6) Единственно верное устройство семьи, когда там куча детей и замученные работой родители.

Комментарии к новости тоже фееричны!

Текст, воспевающий домашнюю тиранию, оказывается, добрый и умный! Во как.

А равноправие мужчин и женщин - зло. Бабоньки-СВшницы, мотайте на ус - в СССР 3,14 вас будут держать на положении домашнего скота, а все достижения большевиков по освобождению женщин вас не коснутся.

Я предлагаю господам из СВ не останавливаться на достигнутом! Есть же такие проверенные временем методы воспитания как вымоченные розги и стояние на горохе (особо талантливые родители используют гречку, смешанную с солью, чтобы коммуникация проходила еще быстрее и доступнее).

В общем, что и требовалось доказать - борются борцуны не за счастье народное, а за собственное право издеваться над домочадцами.

Кстати! Активисты СВ и РВС, защищая свое право безнаказанно лупить домочадцев, с пеной у рта кричат: «Нас в советское время пороли, и ничего! Нормальные выросли!»

Оставим за рамками дискуссии вопрос о том, насколько нормальными выросли эти люди, если во взрослом возрасте пишут и говорят такое.

Обратимся лучше к истории, к столь любимому нами советскому наследию.
Итак, что же говорила лучшая в мире педагогика по этому поводу? А вот что:

Вот как! Оказывается, официальная позиция партии по этому вопросу была однозначной - ребенка бить нельзя.

Ух большевики, ювенальщики проклятые! Не знали, что ремень - самый доступный и короткий способ коммуникации.

Но то 20-е годы. Может, потом одумались и стали считать битье необходимым компонентом воспитания юного строителя коммунизма?

Как бы не так!

Можно, в принципе, любой плакат того времени взять, но мне особенно нравится этот:

Не плакатами едиными. Вкниге "Домоводство" 1953 г.в. прямым текстом говорится о недопустимости физических наказаний:

"В отдельных случаях для осуждения отрицательных поступков детей приходится прибегать и к такому методу воздействия, как наказание. Разумеется, в семье совершенно недопустимы физические наказания. Они глубоко оскорбляют детей и портят отношения их с родителями. Конечно, проще побить ребенка, чем доказать, что его поступок нехорош. Чтобы убедить ребенка в чем-либо, нужно проявить большое терпение, выдержку, и уменье.

Применение физических наказаний — это вредный, позорный пережиток прошлого, когда затрещинами, шлепками и подзатыльниками детям внушали «страх божий», приучали их к беспрекословному повиновению. При помощи физических наказаний иногда можно заставить некоторых детей выполнить то или иное требование, но убедить их нельзя."
http://www.bibliotekar.ru/domovodstvo/6.htm

Но почему же мы вспомнили все это сто раз разобранное мракобесие? Во-первых потому что это очередное напоминание: идеологическая, общественная и культурная программа СВ не имеет ничего общего с левым движением и основана на стопроцентно консервативных, мещанских и примитивизированных понятиях, которыми эти люди оперируют.

А во-вторых, нас и в отрыве от сектантства. беспокоит проблема воспитания. Некоторые читатели, даже не имеющие отношения к СВ, всерьез заявляют, что метод «п**дить!» — необходимый и действенный. Действенный — несомненно. Как замкнуть провода в машине вместо нормального зажигания. Необходимый ли? Ни в коем случае.

Одной из главных претензий к религиозному и идеалистическому образованию является воспитание в человеке покорности и неумения логически, критически мыслить. Однако сторонники телесных наказаний почему-то не проводят параллелей между «Вести себя надо так, чтобы бог не бросил в огненное озеро» и «Вести себя надо так, чтобы родитель не надавал по заднице ремнем».

А ведь результаты вполне очевидны. Физическое наказание, да еще (в большинстве случаев) без разъяснительной работы, а просто по принципу «твой поступок плох, потому что я так сказал», закрепляет у большинства людей ровно две модели поведения: трусость и нездоровый стоицизм. В первом варианте человек вырастает с интуитивным, минующим логику убеждением, что угроза насилия и наказания является единственной мотивацией на поведение, отличающегося от деструктивного, подлого, социально безответственного и т.д. Когда же такой угрозы нет, нчто не сдерживает асоциальное и аморальное поведение, поскольку не воспитано внутреннее убеждение. Отсюда все эти «Тагииииил!!!» пьяных туристов вдали от дома, где кажется, что нет привычных условий, и можно творить все, что заблагорассудится. Отсюда и (отчасти)повальное воровство, брак, безынициативность и ухудшение качества товаров и услуг в советские годы — граждане, выросшие в семьях с дореволюционными крестьянскими традициями воспитания, ошалевали от осознания, что социалистическая экономика рассчитана не на зверскую эксплуатацию посредством любого насилия вплоть до расстрелов, а на чувстве локтя, личной ответственности и т.д. Но об этом можно завести долгий и печальный разговор.

Второй вариант подразумевает ту черту, что критики советского общества часто больше всего выпячивают в т.н. «совках». Она же — «рабский менталитет». Воспитание путем физического наказания вместо пестования в ребенке осознания себя и своей роли в окружающем мире провоцирует убеждение, что угнетение, страдание и необходимость подчиняться принуждению — это естественно и правильно. Стоит ли удивляться, что такие люди равнодушно терпят антинародные реформы правительства, плохую работу государственных служб, коррупцию, да хотя бы хамоватых соседей или крикливых хулиганов? «Нас е**т, а мы крепчаем!» — вот что получается после закрепления воспитанием мысли о естественности страдания.

Конечно, тут же всплывает «ошибка выжившего» — рассказы про то, как кого-то конкретно в детстве пороли и шлепали, а он вырос нормальным. Прекрасно, вот в ответ рассказы про то, как кого-то еще не били, и он тоже вырос нормальным.

Однако чаще почему-то приводят контрпримеры про то, что ребенок плохой, не слушается, не понимает, и только физическое наказание действенно. Приводят примеры избалованных капризных детишек, которых приводит в чувство подзатыльник. Заход с козырей, несомненно, однако и тут есть нюанс.

Почему ребенок растет капризным, почему плохо себя ведет и почему не слушает? Он генетически неполноценен? Он аутист в припадке паники? В него вселился бес? Адекватная теория воспитания такие версии в счет не принимает. Существование предшествует сущности, бытие определяет сознание (и не надо про «общественное», мы знаем, ты умный). Следовательно, у такого поведения ребенка есть предпосылки, и предпосылки эти внешние, общественные, а следовательно, и семейные, так как семья — ячейка общества.

Тут-то и ловят людей такие вот активисты. Это не ты что-то сделал неправильно, виновато общество: выбирай, либо проклятый совок, растливший РРРРРУССКИЙ народ и заставивший брата идти протв брата, а отца против сына, либо проклятый капитализм и жидорептилоидные хохлы из вашингтонского обкома охотятся за душами диточек, чтобы те сдавали родителей, а сами отправлялись в рабство к неграм-геям из Европы.

Конечно, это ведь так легко и приятно — считать, что причина «недостаточно качественного» ребенка кроется не в твоем неумении из маленького биоробота сделать адекватную личность хотя бы на базовом детском уровне, а в созданной кем-то злонамеренным непреодолимой силе. Так легко оправдать нежелание тратить время, силы, нервы на разговоры, установление контакта с ребенком, возникновение взаимной эмпатии, когда ты понимаешь, почему ребенок так себя ведет, а он понимает, почему ты хочешь, чтобы он вел себя иначе.

Очень, очень многие сторонники воспитания ремнем любят шутить про то, что написанное в книжках и рассчитанное на идеальные обстоятельства не состыкуется с жестокой реальностью. Конечно, ведь в ней существуешь ты, желающий лечь на диван и смотреть смешные видео с ютуба после тяжелого дня в офисе, а не возиться с этим маленьким, орущим и не желающим с первого раза делать все как надо комком мяса. Потому и включается чит-код — я всего лишь эффективно и быстро воспитываю ребенка, это не насилие. Я ведь объясняю, что бью за дело, он должен это усвоить. Да-да, а война — это мир, и ребенок, которого ты изначально не научил думать самостоятельно, поймет, что дело в поступке и его объективных обстоятельствах, а не в твоем желании сделать ему больно.

Разумеется, иногда невозможно обойтись без наказания, особенно когда буйные дети пееходят все границы. Но каждый такой случай должен расматриваться как провал в воспитании, и должно принимать меры, чтобы до такого никогда не доходило. А не придумывать оправдания.

Активизды найдут еще 1000 и 1 аргумент в пользу насилия и унижения в процессе воспитания ребенка, а вот человеку думающему и грамотному будет неплохая пища для размышлений.