Под руку маэстро-романтика
4 октября в Ижевске – побратиме венесуэльского города Маракай – латиноамериканскую музыку продирижировал Франк Родригес Фрейтес
В богатой на события октябрьской филармонической афише не затерялась программа «Viva, Латинская Америка», представленная Государственным симфоническим оркестром Удмуртской Республики с Франком Родригесом Фрейтесом за дирижёрским пультом. Вместе с нашим оркестром маэстро из Венесуэлы, который живет в Швейцарии, а родился в городе Маракай – побратиме Ижевска, познакомил меломанов с популярной музыкой латиноамериканских композиторов и на хорошем русском языке дал интересное интервью Удмуртской филармонии.
Три момента для чувства к далекой стране
– Мой папа – военный дирижёр Пабло Висенте Родригес, окончивший военно-музыкальное училище, постарался передать мне не просто знания о музыке, но и привить любовь к искусству, – без всякой увертюры венесуэльский дирижёр широкими мазками приступил живописать знаковые сюжеты из своей творческой биографии. – В нашем доме всегда было много грампластинок, и среди них я нередко слышал прекрасные образцы русской музыки. «Серенаду для струнных» и увертюру «1812 год» Чайковского, а также оперу «Золотой петушок» Римского-Корсакова. Однажды отец показал мне несколько страниц из Большой испанской энциклопедии, посвященных России. Перелистывая эти странички, я был заворожен картинами с русскими зимними заснеженными пейзажами, с куполами-маковками храмов и церквей, портретом Петра Ильича Чайковского, и всё это тоже произвело на меня неизгладимое впечатление. Третьим важным для меня моментом стало то, что, отправившись как-то на занятия в музыкальное училище (школа Федерико Вильена – здесь и далее прим. авт.) и проходя мимо газетного киоска, я увидел на его витрине яркий иллюстрированный журнал «Советский Союз». Меня это заинтересовало, я купил экземпляр издания, сначала пролистал его, затем прочитал, и после этого у меня вдруг возникла идея продолжить обучение в СССР. Настраивая свою душу на неподдельный интерес к далекой стране и её культуре, постепенно ко мне приходило понимание того, что моя давняя связь с Россией обладает духовным началом.
Как герой сериала «Просто Мария»
Почти четыре десятка лет назад, выиграв на родине конкурс на стипендию от Совета министров СССР для обучения в Московской консерватории, молодой человек из Венесуэлы прилетел в столицу Советского Союза и поступил в класс контрабаса к Евгению Колосову.
– Выдающийся музыкант, Евгений Алексеевич Колосов (в августе этого года ему исполнилось 85 лет) слыл жестким суровым педагогом. Хотя изначально он был очень хорошо расположен ко мне. Тем не менее, бывало, и мне тоже доставалось от него, – усмехнулся сеньор Фрейтес и продолжил увлекательный рассказ. – Любопытным было то, что в учебной аудитории Колосов внимательно слушал каждого студента, что совсем не мешало ему читать свежий выпуск газеты «Правда».
Другим консерваторским педагогом, повлиявшим на музыкантское и личностное формирование венесуэльского уроженца, был Лев Владимирович Раков.
Когда же Франк Родригес Фрейтес перешёл совершенствоваться в Академию музыки имени Гнесиных (тогда ещё Музыкально-педагогический институт), то в классе контрабаса он учился у профессора Александра Андреевича Бельского, а азы симфонического дирижирования проходил у маэстро Бориса Ивановича Демченко.
– Одно время Борис Иванович Демченко ассистировал самому Евгению Федоровичу Светланову, и он, конечно, голова! – выходец из Южной Америки и нынешний житель швейцарской Женевы демонстрировал не только уверенное знание русского языка, но и чувство юмора с русским акцентом. – Когда я показал и рассказал Демченко о собственном представлении дирижёрского искусства, то его резюме было полным иронии: «Франк! Вы были как один из героев фильма «Просто Мария!» Намекая на мое многословие, Борис Иванович вспомнил популярный в СССР в те далекие годы мексиканский сериал, и мы вместе с ним расхохотались. «А если говорить серьёзно, как вы думаете, у меня что-то есть для того, чтобы быть дирижёром?!» – напрямую спросил я у педагога. «Да, конечно, есть… У тебя есть дирижёрский талант!» – ответ Демченко вдохновил меня. При этом иногда я очень сожалею, что в свое время не посетил мастер-классы, которые давал ещё один потрясающий педагог по дирижированию Илья Александрович Мусин. Я же учился в Москве, и мог бы отправиться к нему в Санкт–Петербург…
Близкие мнения двух разных дирижёров
Вполне возможно, что эту меру сожаления Франка Родригеса Фрейтеса хотя бы немного уменьшило творческое общение с некогда советским дирижёром Юрием Арановичем и известным французским маэстро Роберто Бенци.
– На мастер-классе у Арановича в Рива-дель-Гарда – курортном городке в итальянских Альпах – мы дирижировали третью часть Пятой симфонии Шостаковича, и после того, как я завершил работу, Юрий Михайлович подошёл ко мне и произнес: «Франк, я вас люблю!» – сказал с доброй шуткой и не поругал. Хотя, наверное, больше хотел, как раз разругать то, как я продирижировал эту музыку, потому я дирижировал её как… романтик. Между прочим, порой мне приходится сдерживать свой пылкий южноамериканский темперамент, когда я дирижирую произведения русских композиторов. А вот на мастер-классе в Швейцарии у мсье Бенци я играл Равеля – «Мою матушку-гусыню» – оркестровую версию, которую выдающийся французский композитор-импрессионист сделал из своей же фортепианной сюиты. Так вот Бенци не дослушал меня, остановил и начал говорить на французском. Не ругал, но предъявил какие-то претензии. Затем он предложил выйти в сад и там мы разговорились достаточно откровенно. «У меня жена русская», – сообщил дирижёр. – «Вы знаете, у меня тоже жена русская» – поторопился проинформировать я, не поняв сразу, куда клонит маэстро. «Понимаете, Франк, в чём тут дело – у вас за пультом была рука Чайковского. Ну или Брамса. Я имею в виду, что вам надо дирижировать романтическую музыку!»
Укрепление моста дружбы между Ижевском и Маракаем
Завершив обучение в России, Франк Родригес Фрейтес поселился в Швейцарии, где изучал дирижёрское мастерство в консерватории Лозанны, а чуть позже выбрал своим вторым домом Женеву.
– Живу в Женеве, работаю там и периодически бываю на родине – в Венесуэле, – поведал собеседник Удмуртской филармонии, который ведёт художественное руководство ансамблем камерной музыки «Леман». – Знания, практики и весь свой музыкантский опыт, полученный в России, считаю, мне удалось применить в Швейцарии. В репертуаре нашего ансамбля в основном сочинения современных композиторов, а также швейцарских авторов. К примеру, Франка Мартена и Рафаэле Д’Алессандро… А параллельно с работой худрука в «Леман» я преподаю музыку в общеобразовательном колледже. Если вы спросите меня о том, как я оказался в столице Удмуртии, то скажу, что приехал сюда по культурному обмену, – улыбнулся Франк. – Мой родной Маракай стал побратимом Ижевска в июле 2006 года, когда президент Венесуэлы Уго Чавес приезжал с дружеским визитом на родину Чайковского. Мне важно не просто навести мосты дружбы между городами-побратимами. Они были наведены как раз Чавесом. Мне важно укрепить их и наладить хороший культурный диалог.
По следам Брамса, по стопам Вагнера…
Благодаря Франку Родригесу Фрейтесу и Госоркестру республики ижевские меломаны познакомились с яркими сочинениями из сокровищницы латиноамериканской музыки – поэмой «Маргаритена» Инносенте Карреньо, фугой «Сon Pajarillо» Альдемаро Ромеро, популярнейшим Дансоном №2 Артуро Маркеса и сюитой из балета «Эстансия» Альберто Хинастера.
При этом в ответном предложении родина Чайковского подарила ему незабываемые впечатления.
– Впервые побывав в Удмуртии, я не скрываю, что покорен красотой вашей природы, – высказался очарованный гость, дополнив высказывание эмоциональным отношением к сочинениям Петра Ильича. – Когда я начал делать первые шаги в музыке, то был прямо-таки ошеломлён «Серенадой для струнных» Чайковского. Позднее я очень хотел продирижировать увертюру «1812 год», а потом буквально влюбился в Четвертую, Пятую и Шестую симфонии и в его духовные творения. Как влюбился в симфонические произведения Рахманинова.
– «У вас за пультом была рука Чайковского. Ну или Брамса», – интервьюер «зацепился» за фразу маэстро Бенци в желании вывести разговор на новую тему. – Два интроверта одинаково любили уединение, тишину, сторонились малознакомых людей и нередко уезжали в отдаленные уголки. Вы живете в Швейцарии, и мое воображение рисует, как вы прогуливаетесь в окрестностях города Тун, где когда-то любил бродить по тихим дорожкам и альпийским лугам «бородатый мужчина во фланелевой рубахе с сумкой геолога через плечо», как описывали портрет Брамса очевидцы.
– По стопам Брамса я пока не ходил, а вот в дом, где бывал Рихард Вагнер, мне посчастливилось заглянуть. Совсем недавно я ездил во французскую Савойю и на прогулке в Альпах случайно набрёл на один маленький домик. Подошёл к нему ближе и обомлел от увиденной мемориальной доски: «В этом доме в 1856 году Рихард Вагнер писал одно из действий оперы «Валькирия», – Франк Родригес Фрейтес вдохновенно говорил о второй части знаменитой вагнеровской тетралогии «Кольцо нибелунга».
Музыка для объединения народов
Это признание направило беседу к финишному сюжету, которым стало прикосновение к уникальной государственной системе предпрофессионального и профессионального музыкального образования в Венесуэле – «Эль системе» (El Sistema), придуманной музыкантом и… экономистом Хосе Антонио Абреу и вышедшей в свет в 1975 году. Ровно полвека назад.
Эта система включает в себя больше сотни молодёжных инструментальных оркестров (в т. ч. симфонических) и хоровых коллективов, в которых абсолютно бесплатно обучаются музыке десятки тысяч юных венесуэльцев. По большей части из бедных слоев населения страны.
При этом значение образовательной программы не сводится только к художественному воспитанию детей и подростков. «Эль система» предусматривает акценты на интеллектуальное развитие и запускает работающий механизм того самого лифта, который у нас в стране принято называть социальным.
Причём называть настолько часто, что частота упоминаний нивелирует как само понятие, так и эффект от него. В отличие, надо сказать, от Венесуэлы.
Разумеется, декларирование пресловутой возможности «увести детей с улицы» или шансов на то, чтобы «вырвать подрастающее поколение из лап криминала», расходится с реалиями. Впрочем, как и везде.
Но в любом случае, за полвека, прошедшие с момента запуска «Эль системы» в Венесуэле, её многочисленные выпускники нашли работу не только в молодёжном симфоническом оркестре имени Симона Боливара, но и в лучших европейских, южно- и североамериканских «симфониях» и «филармониях».
– Музыка должна рассматриваться в качестве инструмента общественного развития в самом высоком смысле, ибо она проповедует высшие ценности: солидарность, гармонию, сострадание. Музыка обладает возможностью объединять людей, выражая их самые тончайшие чувства, – абсолютно правильно утверждал Хосе Антонио Абреу.
– А как на ваш взгляд «Эль система» помогла в оздоровлении венесуэльского социума? – поинтересовался журналист у дирижёра.
– До эпохи Абреу у нас в стране большие симфонические оркестры были только в Каракасе – столице Венесуэлы, – пояснял Франк Родригес Фейтес. – А с развитием «Эль системы» их количество кратно увеличилось. Задумка Хосе Антонио Абреу оказалась важным социокультурным проектом для моей родины, став одной из её марок и визитных карточек. Любопытно, что когда мой папа вышел в отставку, то стал работать преподавателем музыки в одном из учебных заведений в городе Сан-Хуанде-лос-Морос и маэстро Абреу пригласил отца в один из оркестров из созданной им системы. И мне в своё время тоже выпала честь лично познакомиться с маэстро. А несколько лет назад в Швейцарии в комитете по культуре при ООН я организовал и провёл концерт, на котором мы представили публике систему, которой Хосе Антонио Абреу посвятил всю свою жизнь. При этом должен заявить, что российская система музыкального образования меня тоже восхищает. Потому что у вас как нигде для молодых музыкантов дают потрясающую школу и крепкую базу…
Текст: Александр Поскребышев;
Фото: Руслан Хисамутдинов.