Коды и капитализм. Ж.Делёз

Все тела общества по существу заняты одним – им важно помешать тому, чтобы по нему, по его спине, по его телу текли потоки, которые оно не могло бы кодировать и которым оно не могло бы предписать определенную территориальность.

Общество может кодировать нехватку, нужду, голод. То, что оно не может кодировать – это возникновение чего-то, при виде чего общество восклицает: да что это за люди? Сначала в ход пускается репрессивный аппарат и, раз уж не удается произвести кодирование, то нужно это некодируемое попытаться уничтожить. Затем делается попытка найти новые аксиомы которые позволили бы провести более-менее удачное перекодирование.

Общественное тело определяется следующим образом: с одной стороны, общество – это вечные подпольные проделки, постоянно разные потоки протекают снизу, текут от одного полюса к другому, а с другой стороны, общество всегда является кодом, и раз существуют потоки, которые ускользают от кодов, то есть и общественное усилие, направленное на присвоение, на аксиоматизацию этих потоков, на небольшую перестройку кода, лишь бы создать место и для опасных потоков: так, ни с того, ни с сего появляются молодые люди, которые не отвечают коду, они завладевают тем потоком, который не был предвиден.

И что же мы будем делать? Мы попытаемся перекодировать, добавим аксиому, быть может, попробуем все восстановить, а иначе останется что-то внутри, что по-прежнему не поддаваться кодированию, и что тогда?

В других терминах, фундаментальный акт общества состоит в следующем: кодировать потоки и считать врагом то, что по отношению к нему представляется как некодируемый поток, поскольку, повторюсь, такой поток ставит под вопрос всю землю, всё тело данного общества.

Я скажу это о всяком обществе кроме, быть может, нашего, то есть капитализма, хотя только что я говорил о капитализме, словно бы он наподобие других обществ кодировал потоки и не имел других проблем, но я, наверное, поспешил.

Существует фундаментальный парадокс капитализма как общественной формации: если верно, что кошмаром всех других общественных формаций были некодируемые потоки, то капитализм исторически сложился на некоем невероятном основании: на том, что ужасало все другие общества – на существовании и реальности раскодированных потоков – и на них он учредил свое собственное дело. Если бы это было верным, то это объясняло бы положение, гласящее, что капитализм является универсальным элементом всякого общества в весьма точном, то есть негативном, смысле: он был бы тем, чего все общества опасались превыше всего, и у нас создается впечатление, что исторически капитализм… странным образом есть как раз то, что любая общественная формация постоянно пыталась предотвратить, избежать. Почему так? Потому что это было крушением всех иных общественных формаций.

Парадокс же капитализма состоит в том, что одна определенная общественная формация сложилась на базе того, что было негативным для всех остальных. Это означает, что капитализм мог выстроиться лишь посредством конъюнкции, встречи раскодированных потоков самого разного толка. Самое ужасное для всех общественных формаций стало базой общественной формации, которая должна была поглотить все остальные: то, что было их негативным, стало как раз позитивностью нашей формации, и это ужасает. В каком смысле капитализм сформировался на конъюнкции раскодированных потоков? Необходимы были необычайные встречи на исходе процессов всевозможного раскодирования, которые шли на закате феодализма. Эти раскодирования разного рода состояли в раскодировании земельных потоков посредством образования крупной частной собственности, раскодировании финансовых потоков в форме развития торговых состояний и раскодировании потока трудящихся в форме экспроприации и детерриториализации крепостных и мелких крестьян. Но и этого не достаточно, поскольку, если взять пример Рима, раскодирование в Риме периода упадка кажется полным: раскодирование потоков собственности в крупных частных предприятиях, финансовых потоков – в крупных частных состояниях, раскодирование трудящихся – вместе с формированием городского люмпен-пролетариата: всё здесь обнаруживается, то есть почти всё. Но элементы капитализма оказываются в Риме только соединенными, нет их встречи.

Что оказалось необходимым, чтобы осуществилась встреча между раскодированными потоками капитала или денег и потоками трудящихся, встреча между детерриториализированным потоком нарождающегося капитала и детерриториализированным потоком рабочей силы, или, буквально, раскодированным потоком денег и потоком детерриториализированных трудящихся?

Действительно, есть способ раскодирования денег в их становлении капиталом-деньгами и способ отрыва трудящегося от земли в его становлении собственником одной только своей рабочей силы: два этих процесса совершенно независимы друг от друга, и необходимо, чтобы они встретились друг с другом. В самом деле, есть процесс раскодирования денег ради создания капитала, который проходит через зародышевые формы коммерческого и банковского капиталов, а поток труда с его свободным обладателем одной только своей рабочей силы производится совсем иначе – через детерриториализацию трудящегося в конце феодализма, так что два этих процесса вполне могли бы и не встретиться. Конъюнкция раскодированных и детерриториализированных потоков – вот что лежит в основании капитализма.

Капитализм сложился на провале всех ранее существовавших общественных кодов и территориальностей. Если это допустить, то не получится ли, что капиталистическая машина – это нечто невменяемое? Повторим: дело не в том, что общества не имели никакого понятия об общественной машине, функционирующей на основе раскодированных, детерриториализированных потоков, но они могли представить это только в форме паники, речь шла о том, чтобы воспрепятствовать раскодированию, – ведь оно было крушением всех доселе известных общественных кодов. В таком случае, как же может функционировать общество, строящееся на негативном элементе всех ранее существовавших обществ? Общество, свойством которого является раскодирование и детерриториализация всех потоков: потока производства, потока потребления – как всё это может функционировать, в какой форме? Быть может, капитализм обладает какими-то иными средствами, отличными от кодирования, которые он использует для запуска общественной машины, быть может, он – нечто совершенно иное.

Все мои исследования до сего дня сводились к тому, чтобы обосновать на определенном уровне значимость проблемы отношения КАПИТАЛИЗМ-ШИЗОФРЕНИЯ, а основание этого отношения обнаруживается в чем-то общем между капитализмом и шизофренией: то, что является для них абсолютно общим, – это, быть может, общность, которая никогда не реализуется, которая не принимает конкретного облика, это общность некоего еще абстрактного принципа, а именно: и капитализм, и шизофрения постоянно пропускают, испускают, перехватывают и концентрируют раскодированные и детерриториализированые потоки.

Полная статья Ж.Делёза — Коды и капитализм.

https://vk.com/doc372438848_457207551?hash=5c844b170736442aa5&dl=dde0aced5c11447850