Ежедневник за 13 октября: дневники, записные книжки…
13 октября: «Мои соотечественники куда страшнее, чем я способен их вообразить» (Юрий Нагибин).
По старому стилю сегодня 30 сентября.
Григорьев день
На Утренней или Вечерней Заре купают детей на пороге чрез серебряное решето или в месте слияния двух рек. Купают от призору, то есть от нечистых взглядов, сглазу.
Михаил — под спину соломки подстелил, а Григорий соломку взбил.
Ох, смените Ваши перья на солому — то-то будет Вам сегодня забота, веселье и… диагноз. На Михаила вытряхивали старую из подушек и матрасов и набивали новой, свежей, чистой. Солома, вобравшая в себя земную и солнечную силу, почиталась в крестьянском хозяйстве со всей душевностью.
Вытряхивая старую, глядели — нет ли местечка, что отсырело, слежалось, гниль подпустило. По вытрясённой из матраса соломе судили о здоровье человека. Соломка сказывала о растущей в человеке боли, упреждала болезнь.
Если снег не упадёт, зима не скоро настанет.
________
Николай Гоголь. Письмо отцу, В. А. Гоголю. 13 октября 1824 года (по ст. стилю 1 октября).
Дражайший папинька!
Письмо ваше получил я 28-го сентября. Весьма рад, находя вас здоровыми; за деньги вас покорнейше благодарю. Вы писали мне про стихи, которые я точно забыл: 2 тетради со стихами и одна Эдип, которые, сделайте милость, пришлите мне скорее. Также вы писали про одну новую балладу и про Пушкина поэму Онегина; то прошу вас, нельзя ли мне и их прислать?* Ещё нет ли у вас каких-нибудь стихов? то и те пришлите.
Сделайте милость, объявите мне, поеду ли я домой на Рождество; то по вашему обещанию прошу мне прислать роль. Будьте уверены, что я её хорошо сыграю. Чем я вам буду много благодарен.
Между прочим, прошу вас ещё: нельзя ли каким-нибудь образом достать «Собрание Образцовых Сочинений в Стихах и Прозе»?** ибо мы теперь, проходя поэзию и части эстетики, весьма нуждаемся в примерах, – с тем только, чтоб на время, и я вам в чистоте их пришлю переписавши.
Ещё прошу уведомить меня: не приедете ли вы в Нежин когда-нибудь посетить нас и осчастливить меня своим присутствием?
Прощайте, дражайший папинька!.. Ваш послушнейший и покорнейший сын.
Николай Гоголь-Яновский.
* Об «Евгении Онегине» Гоголь-отец мог писать только по слухам, так как первые отрывки «Онегина» появились в печати не раньше декабря 1824 г.
** «Собрание образцовых Русских сочинений в стихах и прозе», изданное А. Тургеневым, В. Жуковским и А. Воейковым, 12 частей, 1-е издание – П., 1815–1817 гг.; 2-е издание (с исторической и теоретической частью) – 1822–1824 гг.
________
13 октября 1830 года (по ст. стилю 1 октября).
Болдино. Александр Пушкин пишет стихотворения «К статуе в Ц<арском> С<еле>» («Урну с водой уронив»), «К переводу "Илиады"» («Крив был Гнедич поэт») и первую строку стихотворения «Труд» («Миг вожделенный настал»). Работает над стихотворением «Румяный критик мой, насмешник толстопузый».
Урну с водой уронив, об утёс её дева разбила.
Дева печально сидит, праздный держа черепок.
Чудо! не сякнет вода, изливаясь из урны разбитой;
Дева, над вечной струёй, вечно печальна сидит.
________
Александр Никитенко. Дневник. 13 октября 1844 года (по ст. стилю 1 октября).
Государственные перевороты, имеющие целью утверждение закона и справедливости, не могут быть плодом теорий: их вызывает крайняя нужда, а эта нужда обыкновенно состоит в отсутствии законности, порождаемом развратом власти. Надо, чтобы переполнилась мера, — и тогда неизбежно возникают желания отделаться от зла и стремление к лучшему порядку вещей.
Поутру был у нашего министра. Кажется, на него порядочно подействовал приём лести, поднесённый ему москвичами: он недавно приехал из Москвы. Слабые нервы этого живого, но нетвёрдого ума не выносят такого рода щекотания. Он ужасно вооружён против «Отечественных записок», говорит, что у них дурнее направление — социализм, коммунизм и т.д. Очевидно, это навеяно московскими патриотами, которым во что бы то ни стало хочется быть вождями времени. Министр желает не щадить «Отечественных записок». Между тем давно ли он и словом и делом осуждал донос Булгарина, составленный совершенно в том же духе?
________
Владимир Одоевский. Дневник. 13 октября 1868 года (по ст. стилю 1 октября).
Аббат Безо возвратился из Франции. — Там ещё уверены, что мы едим сальные свечки и что мировые судьи и присяжные у нас только напоказ, чтобы было о чём напечатать в газетах. У одного епископа Безо встретил одного господина, который возбуждал всеобщее участие своими рассказами о варварстве русских и о своих подвигах во время Жонда. Безо узнал в нём Ковиеля, который в 1863 году был ещё в училище, где Безо учил; когда Безо стал его стыдить за ложь, он отвечал, что Россия такой враг, что все средства против неё дозволены. — «Даже и ложь?» — спросил Безо.
________
Мария Башкирцева. Дневник. 13 октября 1873 года. (Марии 12 лет).
Я отыскивала заданный урок, когда Хедер, моя гувернантка, англичанка, сказала мне: «Знаете, герцог женится на герцогине М.». Я приблизила книгу к лицу, почувствовав, что покраснела, как огонь. Я чувствовала, как будто острый нож вонзился мне в грудь. Я начала дрожать так сильно, что едва держала книгу. Я боялась потерять сознание, но книга спасла меня. Чтобы успокоиться, я несколько минут делала вид, что ищу... Урок свой я отвечала прерывающимся от неровного дыхания голосом. Я собрала всё своё мужество, как, бывало, бросаясь в воду с мостика купальни, и сказала себе, что надо преодолеть себя. Я попросила диктовать мне, чтобы хоть несколько времени иметь возможность не говорить.
С наслаждением ушла я наконец к роялю — попробовала играть, но пальцы были холодны и непослушны. Княгиня попросила меня научить её играть в крокет. «С удовольствием», — отвечала я весело, но голос мой ещё дрожал. Подали карету, я побежала одеваться. В зелёном платье, с золотистыми волосами, беленькая и розовая — я хороша, как ангел или как женщина. Мы едем.
Всё время я думаю: он женится! Возможно ли? Я несчастна, несчастна не по-прежнему — из-за обоев или мебели, но действительно несчастна.
Я не знаю, как сказать княгине, что он женится (потому что ведь когда-нибудь они всё равно узнают это), и сознаю, что лучше сказать самой. Я выбираю момент, когда она садится на диван так, что свет падает сзади меня. Моего лица не видно. «Княгиня, знаете новость (мы говорим по-русски): герцог Г. женится». Наконец! Сказано... Я не покраснела, я спокойна, но что делается во мне, в глубине моей!!!
С того несчастного момента, как эта болтушка сообщила мне этот ужас, я как будто запыхалась, точно пробежала целую версту, — то же ощущение: сердце бьётся до боли.
Я играла на рояле с каким-то бешенством, но посреди фуги пальцы мои ослабели, и я должна была прислониться к спинке стула. Я начинала снова — та же история; в течение пяти минут я начинала и бросала... У меня в горле образуется что-то такое, что мешает дышать. Раз десять я вскакивала из-за фортепиано; я выбегала на балкон. О, Господи, что за состояние!
Вечером я не могла писать. Я бросилась на колени и плакала. Вошла мама; чтобы она не увидала меня в этом виде, я притворилась, что иду посмотреть, не готов ли чай. И ещё я должна брать латинский урок! Какая мука! Какая пытка! Я не могу ничего делать, не могу смириться! Нет в мире слов для выражения моих чувств! Но что меня волнует, бесит, убивает — это зависть: она меня раздирает, злит, сводит с ума! Если бы я могла её высказать! Но её надо скрывать и быть спокойной, и от этого я ещё более жалка себе. Когда откупоривают шампанское, оно пенится и успокаивается, но когда лишь приоткрывают пробку, оно шипит, но не успокаивается. Нет, это сравнение неверно, я страдаю, я совсем разбита!!!
Я забуду всё это, конечно, со временем! Сказать, что моё горе вечно, было бы смешно; нет ничего вечного! Но дело в том, что теперь я не могу думать ни о чём другом. Он не женится — его женят. Это дело рук его матери. (Приписка на полях 1880 г.: Всё это из-за господина, которого я видела раз десять на улице, которого я не знала и который даже не подозревает о моём существовании). О, я его ненавижу! Я не хочу, нет, я хочу видеть его с ней! Она в Бадене, в Бадене, который я так любила! Эти прогулки, эти прогулки, эти магазины, где я его видела!
Сегодня я изменила в моей молитве всё, что относилось к нему: я более не буду просить у Бога сделаться его женой!
Не молиться об этом кажется мне невозможным, смертельным! Я плачу как дура! Ну, ну, дитя моё, будем же более благоразумны!
Кончено! Ну и прекрасно — кончено! О, теперь я вижу, что не всё делается так, как хочется!
Приготовимся к пытке при перемене молитвы. О, это самое ужасное на свете — это конец всего! Аминь!
________
Софья Андреевна Толстая. Дневник. 13 октября 1910 года (по ст. стилю 30 сентября).
У Льва Ник. сильная изжога с утра. Это всегда плохой признак, и мне тревожно, тем более что он что-то уныл. Отъезд Саши был для него новой и неожиданной неприятностью. И неужели на ней такая непроницаемая броня, что ей не жаль делать неприятное старику отцу своим бегством из дому? Несмотря на физическое недомогание, Лев Ник. поехал с глупым Душаном верхом и долго ездил по лесам и оврагам. Говорю: глупым, потому что на то держат доктора, чтоб он следил за состоянием здоровья Л. H-а и не допускал его делать неразумное. Опять ледяной ветер и солнце. У меня насморк, на душе тоскливо. Наклеивала газетные вырезки, убирала журналы, занималась и хозяйственными распоряжениями и изданием, но нет ни здоровья, ни энергии, ни прежней работоспособности. Я скоро умру.
________
Лев Толстой. Дневник. 13 октября 1910 года (по ст. стилю 30 сентября).
Оч[ень] дурно, слабо себя чувствую. Ничего кроме писем не делал, и то плохо. Ездил с Душаном — приятно. Вечером читал свою биографию, и б[ыло] интересно. Очень преувеличено. Была Саша. С[офья] А[ндреевна] спокойна. Записать:
- (Кажется, что прежде писал, но нынче особенно живо чувствую:) Бог дышит нашими жизнями. Могу в заблуждении своём сказать себе, что я — я, а Бог сам по себе, или нет Его, и могу понять, что я — Он, и тогда всё легко, и радость, и свобода.
- Соф[ья] Андр[еевна] говорит, что не понимает любви к врагам, ч[то] в этом есть аффектация. Она, да и многие не понимают этого, главное п[отому], ч[то] думают, что то пристрастие, к[оторое] они испытывают к людям, есть любовь.
________
Зинаида Гиппиус. Дневник. 13 октября 1914 года (по ст. стилю 30 сентября).
Главное ощущение, главная атмосфера, что бы кто ни говорил, — это непоправимая тяжесть несчастия. Люди так неимоверно, так невместимо жалки. Не заслоняет этого историческая грандиозность событий. И все люди правы, хотя все в равной мере виноваты.
Сегодня известия плохи, а умолчания ещё хуже. Вечером слухи, что германцы в 15 верстах от Варшавы. Жителям предложено выехать, телеграфное сообщение прервано. Говорят — наш фронт тонок. Варшаву сдадут. Польша несчастная, как Бельгия, но тоже не одним, а двумя несчастиями. У Бельгии цела душа, а Польша распята на двух крестах.
Мало верят у нас главнокомандующему — Ник. Ник. Романову. Знаменитую его прокламацию о «возрождении Польши» писали ему Струве и Львов (редактировали).
Царь ездил в действующую армию, но не проронил ни словечка. О, это наш молчальник известный, наш «charmeur», со всеми «согласный» — и никогда ни с кем!
Убили сына К. Р. — Олега.
Я подло боюсь матерей, тех, что ждут всё время вести о «павшем». Кажется, они чувствуют каждый проходящий миг: цепь мгновений сквозь душу продёргивается, шершаво шелестя, цепляясь, медленно и заметно.
Едкая мгла всё лето нынче стояла над Россией, до Сибири — от непрерывных лесных и торфяных пожаров. К осени она порозовела, стала ещё более едкой и страшной. Едкость и розовость её тут, день и ночь.
Москва в повальном патриотизме, с погромными нотками. Петербургская интеллигенция в растерянности, работе и вражде. Общее несчастие не соединяет, а ожесточает. Мы все понимаем, что надо смотреть проще, но сложную душу не усмиришь и не урежешь насильно.
________
Иван Бунин. Дневник. 13 октября 1917 года (по ст. стилю 30 сентября).
Горло ничего, слава Богу. Гуляли. На гумно Андрея С. — там молотьба. А. Пальчиков в очках чёрных, в кожаном футляре, подаёт, серо-бурая борода, темна по окраинам на щеках (как... <нрзб.>, как многие старики), бабы одно и то же: «что гуляете, идите к нам солому тресть». По деревне к лесу. День летний. Поразил осинник на мысу — совершенно оранжевый, и так выделилось каждое дерево и выпуклость бугра, и до неприятности похоже на гигантского ужа. Извив тропинки по бугру. Поразителен и осинник в лощине в начале леса, такой же. Всё, весь лес необыкновенно сух, шуршит, и непередаваемо прекрасный запах подожжённых сушью, солнцем листьев. Блеклая трава засыпана листвой, дубовая листва коричневая на опушке, — дубы все шуршат, все бронзово-коричневые.
Говорил, как ничтожно искусство!
Поразила декларация правительства, начало: анархия разлилась от Корнилова! О негодяи! И все эти Кишкины, Малянтовичи! Ужасны и зверства, и низость мужиков, легендарны.
________
Корней Чуковский. Дневник. 13 октября 1923 года.
Был я вчера у Анны Ахматовой. Застал О. А. Судейкину в постели. Лежит изящная, хрупкая — вся в жару. У неё вырезали кисту, под местной анестезией. Теперь температура высокая, и крови уходит много. Она прелестно рассказывала об операции. «Когда действие анестезии кончилось, заходили по моей ране опять все ножи и ножницы, и я скрючилась от боли». При мне она получила письмо от Лурье (композитора), который сейчас в Лондоне. Это письмо взволновало Ахматову. Ахматова утомлена страшно. В доме нет служанки, она сама и готовит, и посуду моет, и ухаживает за Ольгой Аф., и двери открывает, и в лавочку бегает. «Скоро встану на четвереньки, с ног свалюсь».
Она потчевала меня чаем и вообще отнеслась ко мне сердечно. Очень рада — благодаря вмешательству Союза она получила 10 фунтов от своих издателей — и теперь может продать новое издание своих книг. До сих пор они обе были абсолютно без денег — и только вчера сразу один малознакомый человек дал им взаймы 3 червонца, а Рабинович принес Анне Андреевне 10 фунт. стерл. Операцию Ив. Ив. Греков производил бесплатно. У Ахматовой вид кроткий, замученный.
— Летом писала стихи, теперь нет ни минуты времени.
Показывала гипсовый слепок со своей руки. «Вот моя левая рука. Она немного больше настоящей. Но как похожа. Её сделают из фарфора, я напишу вот здесь: "моя левая рука" и пошлю одному человеку в Париж».
Мы заговорили о книге Губера «Донжуанский список Пушкина» (которой Ахм. ещё не читала).
— Я всегда, когда читаю о любовных историях Пушкина, думаю, как мало наши пушкинисты понимают в любви. Все их комментарии — сплошное непонимание (и покраснела).
О Сологубе:
— Очень непостоянный. Сегодня одно, завтра другое... Павлик Щеголев (сын) говорит, что он дважды спорил с Сологубом о Мережк. — в суб. и в воскр. В субботу защищал Мережк. от Сологуба, а в воскрес. напал на Мережк., котор. защищал Сологуб. <...> Приехал Тихонов, бегу узнать, чем кончилась его пря с Ионовым.
________
Елена Булгакова. Дневник. 13 октября 1933 года.
У М. А. плохо с нервами. Боязнь пространства, одиночества.
Думает, не обратиться ли к гипнозу.
В Театре усиленные репетиции «Пиквикского клуба», хотят выпустить в конце октября.
В Театр принята пьеса Стырской. Об этом говорят с весёлым изумлением. Рекомендацию пьесе дал Горький.
________
Михаил Пришвин. Дневник. 13 октября 1936 года.
На крышах снег, поля серые.
Не забыть, что одна ёлка: семя, выброшенное белкой, упало под берёзой между двумя её обнажёнными корнями. Ёлка, прикрытая берёзой от морозов, стала расти, но между обнажёнными корнями берёзы внизу были ещё корни, и ёлке своих корней было некуда деть. Тогда ёлка подняла свои корешки сверх берёзовых, обогнула их и на той стороне впустила в землю. Теперь эта ёлка обогнала берёзу и стоит рядом с ней со сплетёнными корнями.
________
Михаил Пришвин. Дневник. 13 октября 1937 года.
Утром первый зазимок (снег).
Перемещение Зуйка в лес требует какого-то нового звена в сюжете, вытекающего из строительства Надвоицкого узла. Мотив этого сюжетного звена должен также организовать... целое приключение Зуйка в среде каналоармейцев.
Боже мой, как трудно оторваться от материалов своих, от земли, от мыслей и полететь. Что за участь такая! как будто мне суждено природой моей, что пока я всего себя не ухлопаю, со всеми своими помыслами, досугом и пр., до тех пор не оторвусь.
Углубить «так надо».
Был Каманин, выпил у меня и рассказывал, как его жена хлопнула его кочергой из ревности (письмо нашла к одной даме), после чего они помирились и решили создать третьего ребёнка («ей 30 лет, а говорят, что после 30 рожать детей хуже»).
Каманин, Клычков, Кожевников — редкие типы крестьян в сов. литературе.
Анализ «так надо».
Из чего складывается моё собственное «так надо» и в чём моё «хочется».
В моём «надо» содержится необходимое условие для моего «хочется». Мне что-то надо делать для того, чтобы я мог выполнить моё желание.
________
13 октября 1957 года. На Верховном государственном совещании Мао Цзэдун утверждает: «Не надо читать много книг».
А также говорит о следующем:
«Некоторые вещи нелегко принять. Например, употреблять в пищу собачье мясо. Я могу сослаться на свой опыт в этом отношении. Я никогда не ел собачьего мяса, ни разу не пробовал его, но я против его употребления в пищу. Могут спросить: "Почему же вы против употребления его в пищу, ведь вы его не ели? Ведь у вас нет опыта! Вы говорите, что собачье мясо невкусное. А вы его ели?! Как вы можете утверждать, что собачье мясо невкусное?! Ведь вы его и не пробовали, а везде высказываете свое суждение, что оно невкусное". Когда же вам суют под нос собачье мясо, вы нюхаете его и бежите прочь. И всё это потому, что такое мнение о собачьем мясе сложилось у людей издавна. В древности люди широко употребляли в пищу собачье мясо. Мэн-цзы в своём трактате упоминает о разведении собак. Он говорит: "Если занимаешься разведением кур, свиней, собак и баранов, не забывай о периоде их размножения, тогда люди в возрасте 70 лет смогут есть мясо". Люди только в возрасте 70 лет могли есть мясо, а в возрасте 69 лет ещё не могли. Дело в том, что в то время производительные силы были очень плохо развиты и мяса было крайне мало.
Что касается марксизма, то, поскольку в прошлом у него было много противников — против него выступал империализм, с ним постоянно боролся председатель Правительственного совета Чан Кайши, — это оказало своё пагубное воздействие на людей, они стали бояться марксизма. Появилась сентенция — "коммунизм не соответствует национальному духу Китая", то есть собачье мясо — это не то, что нужно народу. Для преодоления таких взглядов необходим определённый период, необходимо организовать определённое движение».
________
Юрий Нагибин. Дневник. 13 октября 1969 года.
Сегодня пошёл в лес после долгого перерыва. Хорошо! Золото деревьев и зелень озимых за опушкой. Старухи собирают чернушки, выковыривая их из-под палой, уже загнившей листвы. Изредка попадаются красные мухоморы с плоскими крепкими шляпками. Повсюду валяются сопливые, скользкие, хотя в лесу сухо, мокрухи еловые, исходя какой-то животной гнилью. Пошёл к моему дубу, он весь, до листика, облетел, а другие дубы сохранили свой наряд. Их густая, плотная, медная листва чудо как хороша под крепким осенним солнцем.
На обратном пути увидел в саду Костюковского то непонятное, никому не нужное и невесть с чего возникшее существо, что называют «Геллиной дочкой». Исполненный автоматической печали, пошёл подписывать счета и очередные премиальные Валентине Фёдоровне в контору, расположившуюся на зиму в грязнейшем доме Симукова.
________
Юрий Нагибин. Дневник. 13 октября 1982 года.
Я до конца расшифровал историю с Кудрявцевой. Ни при чём тут её ревность к Масленниковой, она не кривила душой, когда в ответ на Галины упрёки сказала с пренебрежительным удивлением: «Да плевать я на неё хотела!» Но она хорошо знала, куда бегал жаловаться Ансимов, какие могучие силы поднял против меня этот пролаза и мерзавец, и трусливое сердце сжалось страхом перед грядущими карами, которые могут задеть краем и покойного Лемешева, и её — беспомощную вдову. Тем более что её наставница, старуха Трошева, испугавшись за свой сборник, напустила полные штаны и выбросила мой материал. Ясно, что дело пошло всерьёз. Надо было срочно отмежеваться от меня и от моих грязных клеветнических писаний, что и было сделано. Она потребовала от Госкомитета печати раз и навсегда запретить мне писать о Лемешеве, не пачкать его моим грязным языком.
Впрочем, и это ещё не вся истина. Рассвирепела она окончательно после маленьких рассказов в «Неделе». Махровой мещанке показалось, что я унижаю Лемешева. Ведь то же самое показалось и доброй Собакиной. Советские люди начисто лишены чувства юмора и простого человеческого тепла, вот почему их шокируют мои рассказы об исторических личностях. Говорить о них положено только с колен, увязая языком в патоке и мёде. Мои соотечественники куда страшнее, чем я способен их вообразить.
________
13 октября 1970 года. Начальник Главного управления по охране государственных тайн в печати при Совете Министров СССР П. Романов докладывает в ЦК КПСС: «В порядке информации сообщаем, что в связи с присуждением А. Солженицыну Нобелевской премии печатные органы ряда коммунистических партий капиталистических стран («Унита», «Юманите», «Морнинг стар», «Фольксштимме») выступили со статьями, в основном положительно оценивающими творчество и поведение Солженицына… Все названные газеты Главным управлением задержаны при контроле и в продажу не пропущены».
________
Андрей Тарковский. Дневник. 13 октября 1981 года.
Утром собственными глазами видел, как Ольга курила на балконе, несмотря на холод и плохую погоду. Курит вовсю. А что ещё?
Вечером выступление у физиков в Кр[асной] Пахре. Неприятное ощущение — агрессивная, злая публика, довольно необразованная. А может быть, это впечатление благодаря выходкам канд. наук Максимова (мне потом назвали его имя) — очень глупого и злого болтуна. Заплатили 150 рублей. Пока я был в Пахре, звонил Араик — возвращается ни черта не сделав, не заперев дом, ничего. Лариса и Ольга Арс[еньева] там. Что же дальше? На Араика, конечно, положиться невозможно ни в чём.
________
К.Р.
К ОСЕНИ
Роковая, неизбежная,
Подползла, подкралась ты,
О, губительница нежная
Милой летней красоты!
Обольстительными ласками
Соблазнив и лес, и сад,
Ты пленительными красками
Расцветила их наряд.
Багряницей светозарною
Ты по-царски их убрав,
Сдёрнешь прихотью коварною
Ризу пышную дубрав.
Но пока красы обманчивой
Не сорвала ты с лесов,
Сколько прелести заманчивой
В этой радуге цветов!
Скоро с кротостью печальною
В увяданья тихий час
Сад улыбкой нас прощальною
Подарит в последний раз.
И с порою грустью веющей
Я безропотно мирюсь
И природе вечереющей
Побеждённый отдаюсь.
13 октября (по ст. ст. 30 сентября 1907, Павловск)