Правила жизни Валерия Харахорина

Валерий Харахорин. Десять лет отработал на посту мэра Стрежевого, избран на новый пятилетний срок. Завел страницу в «Одноклассниках» еще до того, как работа представителей власти в соцсетях стала трендом.

Моя работа — это служба, со своей дисциплиной и ответственностью.

Тяжело ли жить на севере? Я ничего другого не знаю. Хотя сам я вырос на юге, но вся жизнь прошла на севере. Государство меня направило на север. Мне понравились простые и дружеские отношения между людьми. Если ты дал слово — должен сделать.

Стрежевчане — люди сборные, но отборные.

Я не служил в армии, но я был в другой армии, под названием «Томскнефть».

Сейчас кричат везде: чиновники такие, чиновники сякие… смешивают все в одну кучу. Я 15 лет государственный служащий и знаю, о чем говорю. Это работа, и она непростая. У меня двое детей, они уже выросли. И они видели меня реже, чем мои сотрудники.

Я на посту мэра десять лет, но ощущение опасности никогда не проходит. Телефон включен днем и ночью. И я сплю рядом с ним. Особенно зимой, которая у нас длится восемь месяцев. Всякое может случиться.

Бюджетных денег на все не хватит никогда. С этим сложно жить, но если ты взялся за гуж, то должен.

Стрежевой — это моногород: был, есть и вряд ли станет другим. Неважно, где ты работаешь — в нефтянке или культуре. Ты понимаешь, что мы работаем на одно дело — нефть. Не будет там результата, всем будет плохо.

Управление городом — это прежде всего задача власти. У нас есть градообразующее предприятие, мы с нефтяниками договариваемся. Если случается ЧП и нестандартные ситуации, они могут рассчитывать на меня, как и я на них. Но моя принципиальная позиция — надеяться на собственные силы.

Я вырос в селе и до сих пор настороженно отношусь к большим школам. В маленькой школе все рядом. У меня был класс напротив библиотеки. Я помню имя-отчество библиотекаря — Ася Георгиевна. Когда у нас болел учитель, она приходила в класс и читала нам книги.

Я читаю в самолетах. Из последнего — Захар Прилепин. У меня живет где-то в подсознании страх разочарования в современной литературе. Пока не разочаровался.

Я считаю, что никому нельзя передоверить отвечать от меня в социальных сетях — ни секретарю, ни пресс-службе. Самое главное не оставлять без внимания обращения людей. Я не могу сделать все, о чем просят. Но для людей важно, что я знаю, что я разделяю ситуацию, в которой они находятся.

Сети я разбираю час утром и два вечером. Самый большой поток обращений в выходные, потом я разбираю их до среды.

Я как-то привык уже общаться сам, общение меня захватывает. У меня много детей в друзьях. Они пишут «Приветик» или отправляют сердечко. Они не рассчитывают, что я буду с ними переписываться. Когда мне бывает тяжело, я читаю то, что пишут в сетях. Читаешь, смотришь… наверное, что-то я делаю не зря.

Единственное, что может парализовать мыслительный процесс, — это сосредоточение на поплавке, когда рыбачишь. Мозг отдыхает. Ты просто ждешь и ни о чем не думаешь.

Север здоровья не добавляет. И мне тоже. Тайга, болота, морозы, короткое лето, комары, дефицит солнца.

Я был в Америке. Но, где бы я ни был, мне хочется через некоторый промежуток времени все срочно бросить и уехать в мой уголок, уголок моей души — Стрежевой.