За конкретикой нет стигмы. Как повышать лояльность соседей к кризисным семьям
В рубрике «Разговор с оператором» публикуем беседу с Александром Спиваком, председателем Совета Национального фонда защиты детей от жестокого обращения. Фонд является оператором конкурса «Туда, где семья». Разговор посвящён непростой теме — преодолению стигматизации.
— Александр, семьи, оказавшиеся в кризисной ситуации, часто перестают общаться с близкими, от них отворачиваются соседи. Мы понимаем, чем это грозит: в изоляции кажется, что просвета нет, что ни делай — кризис не преодолеть. Но в чём первоначальные причины стигматизации?
— Всё, что связано со стигматизацией, — тема сложная и глубокая, в ней нет ни простых объяснений, ни простых решений.
Чтобы понять её причины, надо рассмотреть несколько уровней. На первом — ярлыки берутся буквально из «воздуха», из витающих в нём социальных установок. На протяжении многих лет людей, которые проявляли какое-то негативное с точки зрения общественных норм поведение, отличались от большинства, – таких людей изолировали. Идея помощи и интеграции исторически возникает позже, чем изоляция. Дело в инерции: люди мешают или чем-то неприятны, значит, они должны быть где-то отдельно. Эта норма усвоилась.
Другой уровень — психологический. Люди стремятся всё упорядочить и найти простые объяснения. Навесить ярлык — просто. Зачем разбираться в причинах социального неблагополучия, если с точки зрения личного эмоционального мира проще разделить всё на чёрное и белое. Не вникать в индивидуальную ситуацию, а следовать стереотипному образу: «алкаши», «не хотят работать». В психологии это называется когнитивным искажением.
Но надо учитывать, что люди, которые проявляются с отрицательной стороны и отступают от принятых норм благополучного поведения, мешают. Они могут буянить, а мы укладываем ребёнка спать. С точки зрения соседей они не просто другие: они — источник тревоги.
— Как такие ярлыки влияют на семьи?
Негативно. Откуда мы берём самооценку? Из оценки других. Люди смотрят на себя в зеркало общественного мнения. Если нас воспринимают как «опустившихся», мы сами себя начинаем воспринимать так же. Но это работает и в обратную сторону. В нашей практике нередки примеры, когда ребёнок из кризисной семьи оказывался в ситуации успеха, и для родителей это становилось ресурсом. Например, мальчика похвалил учитель физкультуры. Его родители, стигматизируя себя вслед за другими, записали себя в никуда не годные, а его успех становится для них мотивацией: теперь есть, ради чего меняться.
Стигматизация закрывает ресурсы и возможность решать проблемы. Ярлык висит и висит — с ним ничего не сделать. «Он двоечник. Его семья в социально-опасном положении. Что с них возьмёшь?». Такая схема не даст углубиться в ситуацию и изменить её. Не только соседи, но и специалисты сферы защиты детства прибегают к таким конструкциям. «Причина — алкоголизация». Нашли причину? Нет, подменили всю семейную историю двумя словами.
— Получается, что менять отношение надо не только у соседей. Надо, как говорится, начинать с себя?
Да. И первый момент — это язык, на котором мы разговариваем. В проекте «Профилактика социального сиротства детей от 0 до 4 лет», который реализован по инициативе Уполномоченного при Президенте РФ по правам ребенка, этому уделяли большое внимание: не «кризисная семья», а «семья, столкнувшаяся с кризисной ситуацией». Задача специалиста — не характеризовать человека, а говорить про ситуацию.
Мне кажется, начать надо с того, чтобы команда проекта посмотрела, какие термины использует в своих документах и разговорах. «Алкаш» или «человек, испытывающий проблемы с зависимостью»? Если автоматически давать отрицательные характеристики, это значит сводить к ним своё понимание настоящего.
Очень важно отличать факты от характеристик. В обучающей программе для победителей конкурса «Туда, где семья» мы подробно это разбираем. Факты позволяют строить предположения, над чем работать. Если зафиксировать, что у мамы асоциальное поведение, будет неясно, что делать. Другое дело, если написать, что у мамы недостаточно навыков для ухода за младенцем. За конкретикой нет стигмы.
План работы с семьёй должен опираться на понимание ситуации. Очень важно найти не только слабые, но и сильные стороны, перечислить позитивные характеристики семьи, ресурсы, которые можно найти. И в процессе работы с семьёй надо проговаривать те маленькие позитивные результаты, которых они добились.
Мы говорили о языке внутренних документов, но есть ещё внешние коммуникации. Организации рассказывают о своей работе, ведут социальные сети, приводят примеры. Надо помнить: выход из кризиса — это не спасение чудесным образом. Вы пишите о людях — о справившихся, преодолевших, получивших поддержку. Они что-то сделали. Конкретные вещи приводят к изменениям.
— Наверное, мы подходим к самому сложному — как работать с соседями…
Да, нельзя сказать: «Сделай раз, сделай два, и всё удастся преодолеть». Но есть принцип, которым можно руководствоваться: вовлекать в конкретную помощь. Так соседи получают шанс увидеть за ярлыком человека. Работают механики сближения: мероприятия, в которых участвуют все — и те, кто благополучен, и те, кто оказались в кризисе. Если мы проводим соседскую встречу по уборке территории, не надо её называть акцией по преодолению стигматизации. Достаточно, что вместе окажутся разные люди, у которых есть общие цели и задачи. Сложно сочувствовать тому, кто кричит за стеной, кого мы не знаем и не видим. У тех, кто в кризисе, сохранились навыки — привлекайте этих людей, сделайте их видимыми. Они могут сварить компот на праздник или спеть на нём, сшить костюмы для детских представлений, починить лавку в сквере...
Ещё один способ — вовлекать тех, кто пользуется влиянием, является авторитетом в населённом пункте. Пожилой человек, врач, сотрудник администрации, руководитель предприятия — соседи заметят, что кто-то важный для них не отвернулся от семьи.
В личных беседах можно заимствовать приёмы из психологии. Например, «метод Сократа»: наводящими вопросами показывать человеку его противоречия. Собеседник может сказать, что алкоголизм неизлечим, а через пять минут привести в пример знакомого, преодолевшего зависимость.
Работа по изменению социальных установок долгая, но отдельные её этапы можно закладывать в проекты. Рассказывайте истории людей: почему мама пила, как она преодолела зависимость. Сторителлинг работает лучше, чем лекция про когнитивное искажение.
Но при этом надо помогать людям разрешать конкретные конфликтные ситуации. Если кризисные семьи продолжают оставаться источником беспокойства, то никакие совместные мероприятия не сработают. И ещё важно, чтобы соседи тоже были в сфере поддержки. Если они будут думать: «Им помогают, а мы не допросимся», это только усугубит ситуацию.
— Получается, что в принципе повысить лояльность соседей — это не утопия, а достижимая задача
— Да, общественные нормы медленно, но сдвигаются. Это видно, например, по результатам кампании «Менялюбили.РФ». Через соучастие и личные истории люди рассказывали, что можно воспитывать детей без крика и насилия. На горизонте десяти лет изменения в методах воспитания видны.
Вообще мосты между сообществами можно увидеть на детских площадках и в литературе. Детям не проблема подружиться, даже если это принц и нищий. Если ребёнку негде взять отрицательное отношение к другому, убеждение в том, что кто-то опасен, то оно и не возникнет.
Возможности есть. Стигматизация – большая проблема, решаемая через много маленьких шагов.