Канзас-сити — Нэшвилл

Я проснулась. И, кажется, это единственное хорошее событие на сегодня.

Чемодан, рюкзак и сумка собраны со вчера, сегодня нужно запихнуть в них только пижаму и щётку.

Хозяин дома душевно прощается со мной. Он всегда немного смущён, не привык к тому, что сдаёт комнату кому-либо. Впрочем, я тоже чувствую себя немного неловко.

Сейчас семь утра.

Чемодан тяжёлый, колёсики его постоянно цепляются за полуразбитый асфальт, увязают в грязи. Чемодан постоянно заносит, переворачивает, а когда он стоит, не облокачиваясь на что-нибудь, ещё и роняет. Несмотря на это до вокзала добираюсь вовремя и без проблем.

Городской транспорт пусть и редкий, зато приходит по расписанию, задерживаясь лишь изредка.

Чего нельзя сказать о межштатном…

Вокзал место неинтересное. В основном они выглядят одинаково: куча кресел, два-три окошка с темнокожими женщинами, которые проверяют билеты, взвешивают багаж и цепляют к нему бирки; табло с расписаниями и пара автоматов с едой. Если это можно назвать едой, кончено.

Билеты готовы. Чемодан получил бирку. Отправление должно быть через полчаса.

Я сажусь рядом с надписью «Не сидеть» и пытаюсь не уснуть.
Рядом садится женщина. Я здороваюсь. Мы ждём одного автобуса, только финальный пункт назначения разный.

На вокзале собираются люди. В одежде спортивной, бедно-неаккуратной. Ничего особенного для тех, кто ездит на автобусах. Порой путь занимает столько времени, что думаешь о комфорте, а не о красоте. Прямо у дверей спиной ко мне сидит женщина с длинными чёрными волосами. Неподалёку на огромной сумке спит мужчина. Компания молодых людей с какими-то пластиковыми свёртками разговаривает на другом конце маленького зала. Кто-то курит за дверьми у остановки.

Восемь. Автобуса нет. Слышу объявление, что он задерживается — и сразу начинаю нервничать. Если автобус прибудет к месту пересадки вовремя, мне там придётся ждать час. Но что, если он не придёт?..

— Вы не знаете, что будет, если автобус сильно опоздает? - спрашиваю у соседки. – У меня рейс с пересадкой.

— Они задержат второй автобус, - говорит она уверенно, и я немного успокаиваюсь.

И только потом понимаю, что зря не только поверила, но и заговорила с этой дамой вообще.

Она сначала просит посмотреть за её вещами, – мне несложно, всё равно сидеть ещё долго, – уходит, а, вернувшись, решает, что мы уже подружились, и начинает рассказ.

Она едет домой из другого штата. Ночь провела на вокзале. (Я ужасаюсь на этом месте.) Она недавно развелась, и бывший преследует её и досаждает звонками, смс. Поэтому она едет к маме. В том штате её уже ждёт собеседование на работу в Сабвей. А развелась она, потому что постоянно ссорилась с мужем. Во время одной драки он сломал ей руку. А она ему – нос.

Предлагает мне шоколадку. «Спасибо, я не ем шоколад». Тогда она отходит и предлагает её длинноволосой женщине, что всё время сидела на полу спиной к нам. Та соглашается, а эта возвращается ко мне и, похрюкивая, шепотом сообщает, что оказывается то и не женщина совсем, а вполне себе мужчина, и если посмотреть на лицо, то это видно.

Я тогда уже почти не сплю, но всё ещё слабо понимаю, какое мне до этого должно быть дело.

А она продолжает: «А вон тот парень только что вышел из тюрьмы. Как я узнала? По его одежде. Такую носят в тюрьмах». Я смотрю на парня. Выглядит он прилично, на лицо ничего, но его бежевые широкие штаны, чёрные ботинки действительно выдают бывшего заключенного. В руках у него какой-то пакет, видимо, с вещами из «прошлого». Мельком слышу, как он говорит друзьям, что мечтает поскорее переодеться.
Когда мы наконец садимся в автобус – через два часа после положенного времени, – я думаю о том, какая же чудная у меня компания в попутчиках: транс, зэк и куча чёрных. Не хватает амишей для полного счастья!

Я ухожу в конец автобуса от говорливой попутчицы и через пару минут слышу: «Можно сесть здесь?»

Я поднимаю глаза и вижу парня-зэка. Он уже готов к отказу (это не первая попытка, несколько людей раньше по проходу явно не захотели делить с ним место, хотя пассажиров очень много), но я пожимаю плечами: садись. Мне всё равно, кто он и откуда. Больше волнует, что я опаздываю.

И страх, что никто не задержит автобус, становится сильнее.

На вокзале Сейнт Луис я несусь к стойке охраны – первой, которая попалась на пути, но мне отсылают к другой. А на ней – табличка. Обед. Вернёмся в три часа.

Сейчас половина третьего.

Мой автобус ушёл полчаса назад.

Я жду у стойки. Не могу сидеть. Хочу рыдать, но давлю истерику.

Пишу маме. Жалуюсь, злюсь, ругаю работников вокзала. Знаю, что только вывожу её этим. Она ведь не может помочь, как бы ни хотела. И всё равно пишу, пишу…

Наконец три. Неспеша приходит контролёр. Я срывающимся голосом спрашиваю, что мне делать. Она молча меняет билет. Теперь выезд в шесть вечера. Через три часа…

Разбитая я отхожу от стойки и сажусь. Уже не чувствую ничего. Смирилась. И только задавленная истерика превращается в убийственную мигрень.

Автобус, что должен был прийти в шесть, задерживается ещё на час... [11.09.2018]

https://www.instagram.com/p/BnoW9fPnwSS/