К вопросу о важности социалистической демократии

Вместо предисловия

Ещё в январе 2020 года «Сторонники Прорыва» — широко известная в узких кругах правоуклонистская тоталитарная секта с претензией на науку и требованиями «научного единомыслия» (очередного неточно определённого и пустого понятия) — высказались против пролетарской демократии. Но на глаза подобная возмутительная ревизионистская самодеятельность попалась мне только что. Вооружённый теорией Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина и Мао и пролетарской сознательностью, я на свежую голову хочу рассмотреть абсурдность подобных антикоммунистических — ведь коммунист — это самый большой демократ — заявлений.

Прорывцы перед этим поймались на переписывании истории партии большевиков, у которых «демократический централизм при руководстве Ленина и Сталина есть, образно говоря, научный централизм, стесняющий либерально-демократический барский анархизм в качестве насаждения железной дисциплины подчинения. Ясно, что весь положительный исторический конструктив принципа демократического централизма был вызван как раз централизмом. А демократизму отводилась в лучшем случае роль организации критики снизу. Причём последовательные победы большевизма нарастали с ростом наступательности научного централизма в партийной жизни, а значит, с ростом оперативности, противодействия оппортунизму и деловой конкретности в работе»[1]. Прорывист из раза в раз показывает себя неспособным не то чтобы понять марксистскую теорию, но также и понять действительные причины капиталистической реставрации:

«Демократический централизм при большинстве полноценных ленинцев в организации отличается (по своей сущности) от демократического централизма при большинстве меньшевиков в организации, как конструкция атомной электростанции отличается от конструкции атомной бомбы, не говоря уже о последствиях их использования. Ленинское большинство в ЦК вело дело к диктатуре рабочего класса. Большинство оппортунистов в ЦК КПСС привело к реставрации капитализма в СССР»[2].

Это вопиющий антиматериализм от тех, кто претендует на научность. Это извращение науки марксизма-ленинизма, а не её развитие. Это вопиющее непонимание классовой борьбы. Это вопиющий антимарксизм прорывовских демагогов, недалеко ушедших от уровня КПСС в 70-х, чья верхушка жила в личных виллах и закупалась в спецраспределителях.

Хрущёвско-брежневские ренегаты и предатели под маской «сталинцев» — это не далеко не новое явление. Но никогда ещё до этого они не показывали себя так открыто.

Напоминаю воззрения «Прорыва»:

Концепция научного централизма допускает организационное строительство партии нового типа исключительно сверху вниз. Историческая перспектива любой политической партии рабочего класса зависит, в первую очередь, от научного качества центра, оптимальности влияния этого центра на большинство членов организации и, как следствие, на степень их марксистской развитости.[2]

Ленин требовал:

«Чем решительнее мы должны стоять теперь за беспощадно твердую власть, за диктатуру отдельных лиц для определенных процессов работы, в определенные моменты чисто исполнительских функций, тем разнообразнее должны быть формы и способы контроля снизу, чтобы парализовать всякую тень возможности извращения Советской власти, чтобы вырывать повторно и неустанно сорную траву бюрократизма». (В. И. Ленин. ПСС, т. 36, с. 206)

«Есть места, где чистят партию, опираясь главным образом на опыт, на указания беспартийных рабочих, руководясь их указаниями, считаясь с представителями беспартийной пролетарской массы. Вот это - самое ценное, самое важное. Если бы нам действительно удалось таким образом очистить партию сверху донизу, «не взирая на лица», завоевание революции было бы в самом деле крупное» (В. И. Ленин. ПСС, т. 44, с. 122)

«Очистить партию надо от мазуриков, от обюрократившихся, от нечестных, от нетвердых коммунистов и от меньшевиков, перекрасивших «фасад», но оставшихся в душе меньшевиками» (В. И. Ленин. ПСС, т. 44, с. 124)

«Конечно, не всем указаниям массы мы подчинимся, ибо масса тоже поддается иногда - особенно в годы исключительной усталости, переутомления чрезмерными тяготами и мучениями - поддается настроениям нисколько не передовым. Но в оценке людей, в отрицательном отношении к «примазавшимся», к «закомиссарившимся», к «обюрократившимся» указания беспартийной пролетарской массы, а во многих случаях и указания беспартийной крестьянской массы, в высшей степени ценны. Трудящаяся масса с величайшей чуткостью улавливает различие между честными и преданными коммунистами и такими, которые внушают отвращение человеку, в поте лица снискивающему себе хлеб, человеку, не имеющему никаких привилегий, никаких «путей к начальству» (В. И. Ленин. ПСС, т. 44, сс. 122—123)
(в каждой цитате тов. Ленина выделение авторское)

Организация Ленина базируется на организации контроля и критики снизу, за вовлечение широких масс в управление страной, чтобы «каждая кухарка» могла в этом принимать участие.

Господин (товарищем язык назвать не поворачивается!) И. Бортник не согласен:

«Тянуть партию в демократизм, в эфемерную «мудрость коллективного разума» — это атавизм, вытекающий из уродливого положения рабочего на производстве, плод изуродованного разделением труда сознания пролетария, а не суперсредство. Если революционность сознания мы понимаем как его новое качество, то в демократии никакого нового качества нет, это продукт, наоборот, крайне низкого, примитивного сознания, уровня древнего общинника, который не видит в жизни ничего, кроме своего поля, и о том, что творится вокруг, узнает только на вече, это сознание раба, который что-то кроме кирки и плетки узнает разве что при перешептывании в бараке, сознание пролетария, видящего в жизни один станок. Демократия не выводит сознание на новый уровень, она приспосабливается к низкому уровню. В призывах «прислушиваться к рабочим» содержится все та же рептильная политика сосуществования со злом, а не победа над ним»

Данные положения Ленина были воплощены на практике в социалистическом Китае, в когда-то социалистической Албании, в социалистически ориентированном Вьетнаме и в социалистической Корее. Рабочие активно принимают (в случае Албании — принимали) участие в производственном процессе в прочной связке с менеджментом. Результаты демонстрируются экономической статистикой КНР, КНДР, СРВ и НСРА, на протяжении всех лет их существования, и современным состоянием стран, где социализм (или хотя бы переходное общество, как в СРВ) смог выжить, потому что демократия, дающая чувство причастности к управлению производством, ощущение того, что эта страна — твоя страна и страна таких же, как ты сам, и воспитывающая социалистическое сознание, которое должно стать главным стимулом производства, заменив материальное стимулирование или хотя бы уменьшив его до контролируемых пределов, в долгосрочной перспективе работает практически безотказно.

Социалистическая демократия показывает себя на практике как ряд политических институтов, направленных на привлечение бывшего пролетариата (рабочий класс больше не пролетариат, когда он экспроприирует экспроприаторов, см. И. В. Сталин, «О проекте Конституции Союза ССР» — прим. авт.) к управлению страной. Это необходимо для правящего класса, чтобы утвердиться и вести страну вплоть до отмены классов. В этом и заключается диктатура пролетариата, лидерство которого должно быть во всём, включая производство. Инженер обязан слушать рабочего, высшие обязаны слушать низших — так должно быть везде и всегда. Иначе пролетарская держава превратится в подобие СССР после XX съезда. Именно так показала практика. Именно следуя концепции организации партийной и государственной жизни «сверху вниз», советская бюрократия уничтожила завоевания пролетариата, задушила его «экономическими реформами» и стала сверхдержавой вместо того, чтобы убить имперские амбиции в зародыше.

Но господин Бортник всё равно вместо обычного трудящегося предпочитает рабочего аристократа — инженера, которому дано командование над частью производственного процесса, потому что инженеры «владеют техпроцессом» лучше рабочих! Он не стесняется вставать на сторону рабочей аристократии в своём антидемократическом бешенстве:

«Задача марксистов — дать пролетариям цельные, общие теоретические знания, чтобы сломить их представления о невозможности управления без привлечения всех подряд: как тех, кто представляет ценность для революционного процесса, так и тех, кто будет гарантированно тянуть его назад. Такое понимание делает излишней борьбу за мнение всех — если инженерные знания будут доступны пусть не всем, но хоть немногим рабочим, то наладить работу предприятия можно и не привлекая все цеха одновременно к управлению, следовательно, можно работать на реализацию конечной цели, не оглядываясь на мнение петровичей, давно пропивших и без того невеликие остатки мозгов»

«Петровичи, пропившие и без того невеликие остатки мозгов» — вот таково мнение «научно единомыслящего» с прорывовской НЦ-сектой о рабочих, попавших в тяжёлые жизненные условия и повернувшихся к бутылке! Шовинистическая, буржуазная нападка на трудящегося, подпитываемая идеалистическими воззрениями восхищающихся новой буржуазией из рядов КПСС: мол, «петровичи» сами по себе присасываются к бутылке. Надо просто захотеть не присосаться — и всё само улетучится! Борьбу китайских коммунистов с другим, более опасным зверем — опиумом — и победу над наркоманией в 50-х годах XX века, которую достигли именно демократическим путём, путём кропотливой работы с массами и беспрекословного исполнения линии масс, а не премудрой верхушки партии, «Прорыв» предпочитает либо не замечать в упор, либо о ней не догадываться, что в очередной раз говорит о низком уровне образования населения наукограда «Прорыв» и прилегающего наукопосёлка «Сторонники Прорыва».

Важна ему работа предприятия, видите ли! Предприятие может и подождать, если это необходимо для защиты интересов сознательного рабочего класса. Поскольку пролетариат занял лидирующую позицию, ему ещё более необходимо защищать свои интересы. Теперь рабочему классу есть что терять, теперь у рабочего класса есть родина, которую нужно отстоять перед лицом стремительно буржуизирующихся бюрократов, стремящихся из слуг рабочего государства стать его господами и узурпировать власть! Но антидемократам из «Прорыва» этого не понять никогда.

Товарищ Ленин оказался прав в каждом из приведённых отрывков. Когда инженерный состав соглашается с «Прорывом», а не с Лениным, выходят такие презамечательные оказии. Руслан, оператор химпроизводства, рассказывает[3]:

«…У нас есть инженеры, они думают, что нормально всё сделали, удобно. У нас в этом году новую заливку сделали. Мы пришли когда работать – там ни развернуться, ни повернуться, ни нормально трубу собрать. Это они нам сделали новую заливку. Инженеры, с высшим образованием. Не знаю, как им даже объяснить-то это… Мы говорили – вы хотя бы с рабочими поговорили бы, спросили у них, что как, как вам удобно. «Всё, работайте, давайте, мы вам сделали – давайте…» И гонят так, как будто мы волшебники – труба закатилась и всё – быстро давайте собирайте. Фланцы тяжёлые, того-сего не хватает, а им – как будто не ихняя это проблема: «Всё-всё, работайте-работайте…» Стоит недалеко и, как сокол смотрит за нами, наблюдает. Я бы многое поменял в инженерной структуре. Они всё сместили в одну кучу – там негде развернуться: консоли поставили, где рядом труба выкатывается. Я стою, трубу собираю, у меня сзади консоль эта висит, по голове всё время бьёт. Я бы всё отодвинул подальше, поменял бы заливочный стол»

Господин Бортник перед этим замечает:

«Если бы это свойство стихийного пролетарского сознания было прогрессивно, то мы бы уже давно имели коммунизм, но раздробленность и фрагментарность сознания, преодолеваемые механическим соединением частей, которые, как нам подсказывает диалектика, еще не равны целому (то есть, даже соединившись, рабочие не овладеют техпроцессом в полной мере, как им владеет инженер), постоянно и систематически тянут их назад — то кворум не собрали, то кто-то с чем-то не согласен и так далее. Любое профсоюзное собрание, любой стачком, не возглавляемый коммунистами, есть ожесточенная борьба за сохранение хоть какого-то единства, пусть даже ценой смены целей и задач, ибо без единства не выйдет вообще ничего. Все надежды левачков на коллективную мудрость пролетариев всегда так же неудержимо тонули, как и Титаник, в практической невозможности привести массы к единому знаменателю. Но оркестр левачков, даже барахтаясь в ледяной каше, продолжает играть гимны демократии»

По мнению г-на Бортника, коммунисты — это такая отдельная от рабочих каста, призванная княжить, как Рюрик, по совместительству суперклей, который их склеивает. «Не бывает без коммунистов единства и быть не может», — перефразирую господина Бортника. Да, коммунисты — это авангард. Но этот авангард необходимо вычищать от таких «коммунистов», как господин Бортник, который свой бесстыжий механицизм прикрывает словом «диалектика», и его подгузовская секта. При лидерстве коммунистов как будто бы разные интересы разных социальных слоёв пролетариата мгновенно исчезают: из головы у господина Бортника вылетает рабочая аристократия, вылетает люмпенпролетариат и другие слои внутри рабочего класса. «Демократия тянет назад!» — кричат прорывовцы, не зная ничего об устройстве советского государства, которое было организовано снизу вверх. Так же была организована и партия до поры до времени. Но «Прорыв» даже устав ВКП(б) не в состоянии открыть, как и книжки по истории, где рассказывается и показывается демцентрализм в действии.

Что уж говорить о цели марксистов, то да, здесь господин Бортник прав. В статье 2 устава ВКП(б) от 1934 г. также говорится следующее:

Член партии обязан:

а) соблюдать строжайшую партийную дисциплину, активно участвовать в политической жизни партии и страны, проводить на практике политику партии и решения партийных органов;

б) неустанно работать над повышением своей идейной вооруженности, над усвоением основ марксизма-ленинизма, важнейших политических и организационных решений партии и разъяснять их беспартийным массам…

Хоть где-то подгузовцы соглашаются с ленинистами! «Кто-то с чем-то не согласен!» — в исступлении кричит Бортник. В демократический централизм входит подчинение меньшинства большинству, что говорит следующее: «Если так решило большинство, свои несогласия оставьте за дверью и будьте добры исполнять генеральную линию». Само непонимание демократического централизма фюрером Подгузовым, которое слово в слово копируется его верными собачками, как господин Бортник, привело к созданию пустого и бессодержательного «научного централизма», единственная цель которого — это установление диктатуры красной буржуазии а-ля советская, ведь, по Подгузову, социализм до 1987 года[4] был.

«Если бы это свойство сознания было бы прогрессивно…» — если бы да кабы, да во рту росли б грибы, господин Бортник! Как раз реставрация капитализма происходила там, где демократии было недостаточно, где её злонамеренно убивала зажравшаяся мелкобуржуазная бюрократия, отнимающая политическую власть у обычных рабочих. Одной из целей пролетарской революции является завоевание политического господства пролетариата, возможное только под руководством Коммунистической партии, опирающейся на массы и приводящей в действие линию масс. Правящая партия Китайской Народной Республики провозглашает линию масс и требует этого от своих членов. Коммунистическая партия обязана консультироваться с массами, она обязана собирать разрозненные мнения из масс, собирать их, отправлять в массы и повторять, устремляясь в бесконечность. Да, будут ошибки, но на ошибках учатся. Это повышает уровень сознательности рабочего класса.

В чём смысл фиктивной «диктатуры пролетариата», организованной сверху вниз? Проведу аналогию: если вы, читатель, не умеете водить машину, вы нанимаете водителя. Если водитель едет по пути, который вам нужен, эта машина — ваша машина. Вы, можно сказать, её ведёте. Если водитель вас посылает куда подальше, потому что «он лучше знает», и едет на кудыкины горы охотиться за тюленями, то эта машина уже не ваша машина. Вы не имеете никакого контроля над нею. Машина — это государство, вы — это пролетарское большинство, а водитель — это административные работники, которые могут стать (а могут и не стать) бюрократами. Именно в такие моменты пролетариат должен отобрать бразды правления у провинившихся и вернуть себе страну, создав новые формы организации трудящихся масс и усилив социалистическую демократию.

Таким образом, «все надежды левачков на коллективную мудрость пролетариев», которые «всегда так же неудержимо тонули, как и Титаник», оказывается, тонули, потому что эту коллективную мудрость душили, как зверей не душат! Да уж, с такими «левыми» безусловно верны слова Черномырдина: «Какую организацию ни создай, всё равно КПСС получается». Где была демократия, там был успех. Где была бюрократия, там был провал.

«Организации района предложили кандидата на должность председателя колхоза. На собрании не было кворума. Несколько колхозников выступили резко против предложенного кандидата и покинули собрание. На следующий день колхозники увидели человека, против избрания которого выступали, сидящим за секретарским столом» («Бакинский рабочий», 22 марта 1970 г.)

Вместо послесловия

«Прорыв» и его сторонники известны своими теоретическими нападками на основы марксизма-ленинизма, извращением партийной истории и идеалистическими выпадами, которые они пытаются прикрыть красной риторикой. Но вы не красные, а самые что ни на есть белые, что прекраснейше демонстрируется вашими собственными манускриптами. Я чувствую себя обязанным поблагодарить прорывцев за тот яркий пример реакционера, который они показывают своим «научным» высокомерием к трудящимся массам. Спасибо, «Прорыв», за лучший пример того, с кем связываться не нужно. Попытки выхолостить марксизм-ленинизм и запутать трудящихся бессильной прорывовской кликой не пройдут, поскольку:

«Марксистская философия — диалектический материализм — имеет две наиболее яркие особенности: первая особенность — это её классовый характер, открытое признание того, что диалектический материализм служит пролетариату; вторая особенность — это её практический характер, подчёркивание зависимости теории от практики, подчёркивание того, что основой теории является практика и что теория, в свою очередь, служит практике» (Мао Цзэдун, «Относительно практики». Избранные произведения Мао Цзэ-дуна, т.I.— Пекин.) (выд. авт.).