Евгений Миронов: Спринтер за стайера

О фокусах Лепажа, полете к цели, счастье искренней работы, патриоте Арсеньеве и о том, от чего богатые тоже плачут.

С 17 июня по 2 июля в Санкт-Петербурге пройдут первые за девять лет гастроли Театра Наций. Шесть постановок будет представлено на площадках двух главных театров города – БДТ и Александринки. Чем пришлось рискнуть ради Северной столицы, рассказывает худрук Театра Наций Евгений Миронов.

Евгений Витальевич, как выбирались спектакли для гастролей?

Мне было важно показать разнообразие нашего репертуара. Театр Наций за 16 лет работы новой команды посотрудничал с лучшими мировыми режиссерами, и мы этим гордимся. Был очень значимый взаимообмен: у них свои школы, свой театр, который нам, может быть, несвойственен, но в сочетании с русской психологической школой дает очень интересный эффект. «Дядя Ваня» Стефана Брауншвейга и «Мастер и Маргарита» Робера Лепажа, которые мы везем на гастроли, – хорошие примеры такого сочетания. Впрочем, в спектаклях Лепажа я вижу настоящую систему Станиславского, хотя Робер говорил, что это именно я примирил его с ней.

Сложно было привезти Лепажа в Петербург?

Очень. Это сумасшедшая идея, потому что, во-первых, это дорого. И если бы не помощь Сбера, мы бы не вывезли спектакль в Санкт-Петербург. На это время практически останавливается работа Театра Наций в Москве, потому что огромная часть коллектива едет, чтобы обслуживать «Мастера и Маргариту». Кроме того, важно в целости и сохранности вернуть обратно все детали для фокусов и чудес, которые придумал Лепаж. Например, проекционный экран Pepper’s Ghost, который приплыл к нам из Канады и которому нет замены. Еще в Петербурге покажут спектакль «Кто боится Вирджинии Вулф?» Данила Чащина, первую премьеру этого сезона.

Почему вы включили ее в репертуар?

У нас отменилась осенняя премьера Яна Фабра, большой пластический спектакль, и мне необходимо было заполнить дыру. Я вспомнил, что очень люблю эту пьесу Олби, и предложил ее Дане, который уже ставил у нас на Малой сцене спектакль «Живой Т.». Очень, надо сказать, успешный. Дальше встал вопрос кастинга. А я только закончил сниматься в кино с Граней Стекловой и был буквально восхищен ее талантом, мне показалось, что она идеально подходит на роль Марты. Хани – Маша Смольникова, выдающаяся актриса, она играет у нас в «Му-Му». А Сашу Новина на роль Ника предложил Чащин. Вот такой получился ансамбль.

Данил рассказывал, что он во время работы над постановкой пригласил психолога.

Да, мы с удовольствием выслушали диагнозы не только героев, но и свои. Психолог быстро и точно определила все психотипы. Я догадывался, что у меня что-то нервно-психопатическое, но, по-моему, лучше бы никто про это не знал. (Смеется.) Я успешно это скрываю, поскольку уже 16 лет руковожу театром. Импульсивность хороша для артиста, а руководителю необходимо анализировать, считать до ста, а то и до тысячи, прежде чем что-то сказать или принять решение.

Руководство театром не губительно для вашей актерской природы? Все-таки 16 лет приходится себя сдерживать.

Да нет, это даже интересно. Можно переключаться в зависимости от того, где ты – на сцене, в кадре или в рабочем кабинете. Если пользоваться спортивной терминологией, то актер – это спринтер, а руководитель – стайер. По природе своей я, конечно, спринтер. И именно поэтому никогда не мог бы стать режиссером, хотя мне много раз предлагали. Нужно же два года писать сценарий, потом полтора-два года съемок, потом монтаж. А у меня за это время родится миллион идей и тысячи целей, к которым я буду мчаться на космической скорости. И все, кто меня окружает, должны к этим целям лететь, хочешь, не хочешь, я уже не спрашиваю. Руководитель же должен мыслить стратегически, принимать взвешенные решения, нести ответственность не только за себя, но и за весь коллектив. Вначале я не сдерживался, много кричал, но с опытом стал по-другому относиться к людям. Стал прощать почти все, кроме непрофессионализма.

Что вас делает счастливым как худрука?

Самое большое мое счастье в том, что мы с коллегами по театру не думаем об успехе, а просто делаем одно дело. Хотя, конечно, приятно, когда все получается. Мне нравится, что ни у кого из нас нет камня за пазухой, что все работают искренне. Это важно, потому что в театре мы проживаем бо́льшую часть жизни. Я даже чувствую вину перед своими родными и близкими за то, что им достается меньше времени.

Недавно по телевизору показали фильм «Жанна» по одноименному спектаклю Театра Наций. Вы один из продюсеров. Почему решили его экранизировать?

У автора пьесы Ярославы Пулинович получилось создать социальную драму на актуальную тему. Ее героиня – self-made woman, и в первых рядах партера на спектакле тоже сидели женщины, которые добились всего сами, – такие, что называется, в каждом ухе по «Мерседесу». Они плакали и смеялись, потому что узнавали на сцене себя.

История сразу показалась нам очень кинематографичной, однако сначала много лет не получалось написать сценарий, потом – найти режиссера… Но появился Константин Статский, и все закрутилось. Оператор Максим Осадчий создал потрясающую картинку. Ксения Раппопорт блестяще исполнила главную роль. И у фильма сложилась хорошая судьба.

Вы считаете, коммерческий успех – важный критерий?

Для театра – в меньшей степени, чем для кино. Театр – это не просто прокат репертуара за деньги, это способ терапии, разговора со зрителем на важные темы. У нас три площадки: Основная сцена, Малая, Новое Пространство Театра Наций. Возможностей для постановок много, поэтому у нас есть и драмы, и мюзиклы, и кукольные спектакли, и социальные проекты. Мы, например, делали спектакли с фондом поддержки слепоглухих «Со-единение» и Центром здоровой молодежи, где помогают наркозависимым. Недавно устраивали благотворительный концерт в пользу фонда «Жизнь в движении», где я соучредитель. Театр Наций часто предоставляет свои площадки для экспериментов. Какие-то спектакли находят своего зрителя, какие-то нет, и тогда приходится снимать их с репертуара. Но без таких попыток невозможно найти путь, которым двигаться дальше.

У вас множество разных инициатив – например, Фестиваль театров малых городов России. Спектакли-победители показывают в Театре Наций?

Да, при поддержке Министерства культуры мы проводим этот фестиваль уже в 20-й раз. В марте по традиции показали спектакли-победители прошлого фестиваля в большой и малых формах: «Бегущий за ветром» Альметьевского татарского государственного драматического театра и «Озор» Мирнинского театра. Мирный – это город в Якутии, всего 35 тысяч жителей. Я был там. Дома стоят у кромки огромной ямы, уходящей вглубь, к ядру Земли. Там раньше добывали алмазы. Жутковатое место, при этом сам город очень аккуратный, ухоженный. И в нем, представляете, есть театр! Если говорить о других региональных проектах, то есть еще Театр Наций Fest, который мы проводим в городах присутствия нашего партнера – компании «Сибур». Например, в Тобольске на неделю высаживается культурный десант из артистов, режиссеров, педагогов и критиков. В фестиваль вовлекается весь город – и театр, и площадь перед местным Кремлем, и Тюремный замок, и Губернаторский дом… Мы не просто гастролируем со звездами театра, а делаем большую образовательную программу, наши артисты и режиссеры посещают детские дома, школы и другие социальные учреждения.

Ваш родной Саратов охвачен образовательными и культурными инициативами Театра Наций?

Вы прямо в точку. В следующем году исполнится 95 лет Альфреду Шнитке, это один из моих самых любимых композиторов. Он родился в Энгельсе Саратовской области. И я подумал: «Как же так, Зальцбург как родина Моцарта известен на весь мир, а Энгельс не знает никто. Обидно!» Я пришел с этим к Юрию Абрамовичу Башмету, который был очень дружен со Шнитке. Он откликнулся, и мы при поддержке правительства отпразднуем эту дату фестивалем искусств. Сам Шнитке работал в разных направлениях, и фестиваль будет мультижанровый.

Как у вас рождаются идеи, от чего вы отталкиваетесь?

От того, что вижу. Например, я дружу с губернатором Приморского края Олегом Кожемяко, он влюблен в Приморье и много мне об этих местах рассказывает. В том числе и про Владимира Арсеньева, автора мирового бестселлера «Дерсу Узала». Я был потрясен его историей, тем, как этот интеллигентный, умнейший человек, писатель, этнограф, бился за Приморский край. С одной стороны, убеждая царя, что это наша земля, с другой – защищая коренные народы. Он видел, как гармонично устроен этот красивейший уголок – и как несовершенен человеческий мир: то война, то революция, то репрессии. Мне стало обидно, что про Арсеньева так мало знает широкая аудитория, ведь на таких людях у нас все и держится. Поэтому мы в моей кинокомпании «Третий Рим» решили снять сериал. Я буду играть Арсеньева. В сентябре стартуют съемки – сначала в Петербурге, потом во Владивостоке.

А сейчас где-нибудь снимаетесь?

Да, в фильме «Северный полюс» Александра Котта. Он основан на реальных событиях, когда в хрущевские времена две атомные подводные лодки – советская и американская – практически столкнулись на Северном полюсе. Фильм-катастрофа, мир на грани войны – очень типичная история. Задание партии и правительства было опередить американцев и первыми дойти до Северного полюса. У меня одна из главных ролей – специалиста, который придумал всю систему акустики на подводной лодке. Без этой системы лодка на глубине абсолютно слепа и глуха.

Снимали на настоящей лодке?

Нет, в павильоне, где была выстроена декорация лодки, а до этого съемки проходили под Петербургом. По сюжету лодка затерялась во льдах, а мой персонаж летит на маленьком самолете к дрейфующей станции, чтобы устроить взрыв, звук которого поможет экипажу сориентироваться в пространстве.

На полюсе съемок не будет?

Нет, только в Мурманске общие планы. У нас были съемки на Финском заливе в двадцатиградусный мороз, ветер и так резал лицо почти как стеклом, а вокруг еще работали ветродуи, чтобы приблизить нас к реальности Северного полюса. Мне хватило!

Источник: «Аэрофлот» июнь 2023