Сергей Кемпо: «Люблю роли, в которых есть судьба»

Молодой, талантливый, в меру амбициозный, Сергей Кемпо, который запомнился зрителям по ролям в фильмах «Легенда № 17», «Экипаж», «Кремень» «Нюрнберг», в основном артист театральный. Важный этап в его карьере — старт работы в Театре Наций, где в спектакле «Мастер и Маргарита» он параллельно с худруком Евгением Мироновым играет Мастера. О таланте, удаче, амбициях, жизненных устремлениях и многом другом — в нашей беседе с артистом.

Сергей, вы поступали в актерский вуз три года подряд, не имея в театральном мире никаких связей. И своего добились. Упорство, целеустремленность — насколько это важно для актерской профессии? Если не говорить о таланте, как о безусловной составляющей, какими качествами характера еще должен обладать актер?

Да, конечно, целеустремленность, упорство важны. И талант, понятно, тоже, но, думаю, каждый человек талантлив по своему: кто-то талантливо вышивает или водит машину, а кто-то талантливо строит дома. Но, возвращаясь к вопросу, для меня верхушка, от которой идет все древо, — это вера. Вера в себя, в то, что ты делаешь, в свое предназначение. Можно еще сказать, что важно обаяние, но, мне кажется, человеку тяжело понять, обаятелен он, харизматичен или нет. Это можно сделать только со стороны.

В Театр Наций Евгений Миронов пригласил вас после совместной работы на съемочной площадке фильма «Нюрнберг». Как далась вам роль советского разведчика? Чем вдохновлялись в процессе?

Тут особо и вдохновляться не надо, потому что тема Великой Отечественной войны в русском человеке еще, слава Богу, звучит. Она заложена в нас на генетическом уровне. К ней подходишь с двойной ответственностью, а в моем случае — и с тройной, потому что мои дедушки и бабушки тоже были участниками войны. Для меня было очень важно отдать дань памяти всем павшим и, в первую очередь, моим близким. Год простоя из-за пандемии дал нам с режиссером Николаем Лебедевым время. Мы смогли более тщательно подойти к моей роли, чтобы герой получился не картонным, а живым человеком. Мне кажется, частично нам это удалось. А дальше уже судить зрителю.

Вы стараетесь сами выполнять сложные трюки. Даже лет 15 назад, на заре карьеры, получили «Серебряную шпагу» за самый зрелищный бой. Актер должен быть готов к таким нагрузкам?

Время меняется, и сейчас артист должен уметь очень многое, должен обладать кучей навыков, потому что порой эти умения имеют огромное значение при утверждении на роль. Есть такое понятие — «синтетический актер». Я не очень его люблю, но это действительно так. Пока в моей недолгой кинокарьере я выполнял сам все возможные каскадерские трюки: и погружался, и вбегал, и прыгал, и катался на коньках. А если будет что-то, чего я не умею, то или научусь, или это сделает каскадер.

В спектакле «Мастер и Маргарита» Театра Наций вы играете Мастера во втором составе. В первом — Евгений Миронов. Что вы чувствовали, готовясь к этой роли в параллели с большим и очень известным актером, к тому с собственным руководителем?

Сразу скажу: для меня это был огромный стресс. Хотя я этого, конечно же, не показывал, но безумно переживал, волновался, не спал ночей… Внутри меня был ужас, ведь репетиций получилось не так много, а объем колоссальный... И для меня прежде всего было важно не подвести Евгения Витальевича Миронова. Естественно, шанс, который он мне дал, — это подарок судьбы. Тут нельзя было бить даже в девятку, нужно было стрелять только в десятку. Но при всем этом внутренне я был готов к этой роли. Почему? Потому что два года назад пробовался у Николая Лебедева на роль Ивана Бездомного. Фильма не случилось, но я все равно был в материале. И то, что я продолжаю сейчас играть роль Мастера, говорит о том, что я, следовательно, в грязь лицом не ударил, а если бы это случилось, то Евгений Витальевич пожалел бы меня и не дал бы дальше ее играть.

Кто из сыгранных героев вам ближе всего по характеру, по духу и устремлениям? Есть любимый персонаж?

Для меня все мои персонажи — любимые. Сейчас так складывается судьба, что роли, которые ко мне приходят, все разноплановые, разнотипные. И я стараюсь делать так, чтобы они все мне нравились, чтобы в них влюблялись. А вот кого бы я не хотел сыграть, так это Гамлета. Всё. Дальше молчание…

В каком амплуа вы себя лучше всего ощущаете?

Ну вот, допустим, Евгений Витальевич назвал меня лирическим героем. Но я лично считаю, что в наше время понятие «амплуа» размыто. Мне кажется, сейчас все зависит от решения спектакля или фильма, от видения режиссера. Один и тот же актер для кого-то может быть лирическим, для кого-то характерным, трагическим и так далее, «все смешалось в доме Облонских». Я люблю роли, в которых есть какая-то тема, драматургия, история, судьба, прежде всего.

Вы не только актер, но и сценарист. Есть ли в ваших дальних планах сценарий полнометражного фильма?

Я не считаю себя представителем этой профессии в общепринятом смысле, потому что все, что пишу, в том числе книги, истории, я пишу для своего удовольствия. Конечно же, есть у меня сценарии, которые хотелось бы осуществить, в том числе и пьесы. Я надеюсь и верю, что это все случится, просто всему свое время и нужны единомышленники (это всегда очень важно), которые поймут мою идею.

Литература — это хобби для вас? Или может так случиться, что вы однажды полностью переключитесь на написание сценариев и фантастики?

Не люблю слово «хобби», но здесь оно подходит. Писательство — это действительно одно из тех занятий, в котором я счастлив, и я это делаю исключительно для себя. Я не пишу на заказ или по просьбе. Пишу, потому что не могу о чем-то не написать, потому что это что-то больное, что меня трогает, тревожит… Может быть, пишу в том числе для своих близких, родных, чтобы они потом это прочитали, чтобы осталась какая-то память обо мне. Ну а если вдруг кому-то другому это понравится, кто-то еще захочет что-то из моего текста сделать, — прекрасно. Я только порадуюсь.

Можно ли сказать, что вас притягивает все необычное и оригинальное? Даже своей дочке вы дали удивительное имя — Даная. Как вышло, что вы на нем остановились?

Меня притягивает то, что вызывает во мне положительные эмоции. Вот утром встаешь и солнце светит — это самое простое, что может быть на свете, а мне от этого хорошо… С именем дочки все сложилось само собой. Мы с женой Аней не знали, как дочку назовем. Но вот она родилась, и я увидел первые фотографии из роддома. У моей жены рыжие волосы, и снимок, где Аня с дочкой лежат вместе, мне напомнил картину Климта «Даная». Подумал: «А почему бы и нет? Это знак». Так что, может, получилось и оригинально, но объяснение этому очень простое.

Как вы считаете, детей надо баловать, поощрять? Стоит дружить с ними или надо общаться с высоты родительского положения? Какой ваш взгляд на воспитание?

Я считаю, что ребенку изначально надо давать свободу в познании мира. Мы, родители, идем в данном случае от дочки. Конечно, есть запреты, и мы стараемся это объяснять, не повышая голос, не ругая. Данае всего 1 год и 7 месяцев, и мы говорим с ней, чтобы она понимала, что вот сюда, например, не надо лазить, не надо бить собаку игрушкой по голове или не надо тыкать пальцем в розетку. В данном случае мы ее направляем, а она прощупывает границы… В какой-то культуре, не помню точно, лет до пяти ребенок — Бог, дальше он друг, а потом, кажется, раб. Как будет дальше, не знаю, но сейчас, наверное, мой ребенок — это маленький Бог, поэтому пусть творит, что хочет. Но это пока.

Конечно, сейчас рано о чем-либо говорить, но хотели бы вы, чтобы Даная в будущем стала актрисой?

Если ей захочется быть актрисой, да пожалуйста! Это ее выбор и ее жизнь. Она вольна распоряжаться своей судьбой, как захочет. Я только помогу ей в этом.

У вас есть на свете любимые места? Где вы обычно отдыхаете, а куда только мечтаете отправиться?

Не могу сказать, что есть какое-то место, куда бы я постоянно возвращался, хотя, допустим, в Греции был шесть раз, а в Индонезии — три раза, но всегда в разных точках. Любимые места для меня те, где есть море и горы, без этого я не могу. А вообще, хорошо, наверное, там, где я еще не был, поэтому хочется успеть объездить как можно больше красивых мест…

А где вам лучше всего думается и пишется?

Вы знаете, совершенно не имеет значения. С Маяковским был такой случай. Он шел по Кузнецкому Мосту с очень серьезным лицом. К нему подбежала сестра: «Володя! Володя!» Маяковский остановил ее со словами: «Не мешай мне! Я пишу» — и пошел дальше. Для меня в моменте письма важно, наверное, одиночество, чтобы мне никто не мешал. Вот и всё.

Источник: «Философия отдыха», июнь-июль 2023