Самый холодный обычай

Долгие сборы уже начинали немного раздражать, но, кажется, это только от того, что Кимико отвыкла от таких поездок. Мирных, спокойных... даже праздничных.

Тёплая улыбка не сходила с её лица, лишь только вид печального Скилла заставлял её вздыхать, отворачиваться, и не показывать каждому первому своей радости.

— Наконец-то все собраны.

И в тишине дорога замелькала за окном уютной повозки, в которой принцесса закуталась в тёплый плащ, полусонным взглядом провожая мелькающие деревья.

Скилл чуть улыбался, задумчиво глядя на профиль сидевшей напротив него супруги. После продолжительной суетливой и напряжённой работы, которая дала ему сфокусироваться на реальности, в его сердце пришло... смирение. И сейчас, замечая тщательно скрываемое радостное оживление Кимико, он и сам отвлекался от тревоги, заражаясь предвкушением от поездки. Даже если себя принц считал недостойным, Кимико заслуживала хорошего отдыха. Особенно перед тем, что ожидало их в будущем.

Впервые они ехали куда-то вместе, пребывая в добром расположении духа, не ожидая от места прибытия никаких подвохов. И это... Освежало.

Пусть и зимний пейзаж южных провинций за окном пока казался слегка удручающим.

Сейчас в Сабадо цвело лето, и Скилл представил, как отправился бы со своей Миртилью верхом на капланах по горным тропам. Она ведь никогда и не видела его родной земли в тёплые дни. Он знал, что для Шоджинойи его земля была мало кому известными ледяными пустошами, и принц был бы рад показать своей супруге все места, что были ему так дороги, дать вкусить ягод, что послужили вдохновением для её прозвища...

— Мы долго будем ехать?

Скилл понял, что ушёл куда-то совершенно далеко в своих мыслях, не заметив, как вертелся на своём месте Наоки. Полу-дух очень быстро учился, и даже достаточно мудро выбрал себе в кумиры Марико... И доводил её своими бесконечными вопросами и неотступным следованием, будто хвостом ей был, до белого каления. Оставить бедную главную служанку с ним один на один во дворце на всю их поездку было бы бесчеловечным.

Скилл достал часы, сверяясь со временем поездки.

— Мы проехали полчаса из предстоящих восьми.

Глядя на эту картину, Кимико чуть улыбнулась, отводя глаза на вечные пейзажи родной префектуры. Акации качали своими извивающимися ветвями, взмывая тёмные руки, покрытые яркой зеленью, вверх.

Всегда было странно осознавать, что из зоны, в которой росли лучшие кипарисы, высокие лавры, крепкие магнолии и оливы... следовала зона, в которой росли редкие кустарники под кроной не менее редких деревьев. И только трава тут была разнообразная настолько, что Кимико устала бы перечислять виды одних только лекарственных трав.

— Наоки, милый, тебе рассказать каков порядок нашей поездки? Чтобы ты мог сам следить? — из небольшой сумки, что лежала у стены, девушка достала блокнот и ручку, начав вырисовывать карту родной страны.

Верх ручки был украшен камнем, который от рук Кимико сразу же вспыхнул огнём. И, кажется, хитроумное изобретение работало, поглощая ману из воздуха.

— За нашим родным городом Каге... — она вырисовала шесть кружков, что были рядом, — находятся ещё пять городов. И всё стоят на границах своих префектур, ведь именно по границе, — ей на рисунке послужила ломаная линия, — течёт большая река, которую нам, к счастью, переезжать не придётся.

Принцесса указала на место рядом с собой, приглашая чуть не падающего от любопытства прямо на импровизированную карту мальчика. А затем указала за окно, объясняя по пейзажу, в какой префектуре они находились. Потому что маленький Наоки и из леса-то особо не выходил... его не было смысла ругать, как сначала хотелось. Его надо было учить, что было сложно, но благородно, как рассудили они с Марико.

— А города, когда там побываешь, будет очень просто запомнить, я тебе запишу... Каге, Дораго, Коконотсу, Хати, Нана и Итсу. От юга на север они идут так... — не удержавшись, она потрепала умного мальчишку по голове, отдав ему свои зарисовки. — Если хочешь - куплю тебе книг...

Но в ответ ей было лишь неловкое молчание, прерванное только с большим усилием.

— Я пока плохо читаю... но я буду стараться научиться! — настрой мрачного мальчишки был весьма радостный. — И тогда я прочту все книги, которые вы мне предложите, Кимико!

— Господин Наоки, — окликнул его принц, употребив едва ли не самое почтительное и тяжеловесное обращение к лесному мальчику, заставив его зардеться так, будто внутри их повозки уже появился праздничный алый фонарик.

Совершенно смущённый и расстроенный своей фамильярностью, он рассыпался в горячих извинениях перед высокоуважаемой женой своего господина, и перед ним самим, перебегая огромными увлажняющимися с каждым словом золотыми глазами от одной к другому. Поняв, насколько сильно Наоки раскаивается в своей оплошности, Скилл мягко коснулся плеча полу-духа, заставляя того грустно притихнуть.

— Что же, я думаю, тебе правда предстоит много чтения и учёбы. Но могу сказать, что ты уже делаешь хорошие успехи для того, кто только начал читать.

В голове же Кимико сразу мелькнула резко ужаснувшая мысль о восточном воспитании. Но тут же девушка поборола приступ ксенофобии. Она и сама была воспитана... да кому она врала в своей же голове? Настолько традиционного воспитания, кажется, не было ни у кого в стране. И поэтому со странными вложенными в маленькую головушку мыслями было сложно бороться. И часто встречались противоречия.

Но всё же, как принцу не стоило когда-либо нарушать устройство её отношений с Марико, так и ей не стоило. Абэ-химэ... не без труда дала ему закончить этот неловкий урок, отвернувшись к окну в холодном смущении на грани с резким отвращением, что было ей внушено когда-то давно.

— Надеюсь, дорогой Наоки, ты прочтёшь первым делом Чикиуношо. Думаю, это будет полезно, – тёплый тон девушки едва пересекался с холодом её слов.

Свод базовых правил приличия... что ж, Кимико, ты не смогла сдержаться. Разве тебе самой не надо их почитать, если ты так накинулась на простого ребёнка?

Лицо едва не заполонил душный румянец. Но... оно, как и надеялась девушка, осталось так же фарфорово-холодным, изменённое лишь тёплой улыбкой малиновых губ.

Скилл вновь поймал себя на мысли, насколько неестественны и чужды строгие правила шоджинойского общества. Для сабадийца было естественно обращаться с равным уважением и к королям, и к незнакомым оборванцам, и такие взгляды касались и самих монархов.

Он подумал о брате, и о том, что говорил им отец: в отличие от своих подданных, правитель заслуживает каждое "Вы" в свою сторону. Лично Ирис больше ему не писал, но он чувствовал в сабадийских депешах, когда читал о новом короле, что-то обтекаемое, будто укрывавшее тайну. Второе, и теперь третье поколение Хершеров не избирали, но народ пока что был ими доволен.

Пока что довольны.

Говорят, раскол с Мексханис и начался с недовольства выбором нового короля...

Но сейчас ему нужно было пока что забыть о Сабадо. Больше он пока ничего не сможет сделать напрямую ни для страны, ни для брата. Теперь его уделом было Чикиуношо. И лесной мальчик, который, ещё не умея по-придворному контролировать голоса, прошептал ему, невольно давая услышать и Кимико:

— Это ведь книжка про хорошие манеры?

Принцесса с умилением поглядела на последнее время угрюмого и серьёзного Скилла... он ведь и правда был готов засмеяться, выдать себя улыбочкой... в зелёных глазах так и плесали искорки смеха. Ей, кажется... так его не хватало.

Всё стало слишком тяжело. Слишком много случилось в жизни затворницы. И открытое однажды сердце было сложно закрыть.

Становилось всё сложнее думать о том, что когда-то ей придётся отпустить его... если она будет оставаться честным человеком, она должна будет сделать это.

Достигнув вершины... феникс переродится драконом. И останется один, сжигая всё на своём пути.

Впереди её ничего не ждёт. Но она сможет создать будущее для других.

А пока... насладиться настоящим.

— Я могу передать блокнот, если ты хочешь сам рассказать что-то, — голос предательски дрогнул. Но, кажется, едва это было заметно.

Лицо Кимико посветлело, прогоняя жуткую бурю мыслей. Теперь она думала лишь о тепле... о том, что, наверное, в одной из жизней, она могла бы воспитать очень непослушных детей, слишком восточных для этого мира.

Скилл всё же улыбнулся, и призрак его предыдущего веселья скрыл смущение, что на самом деле было горечью.

— Благодарю, Миртиль, — старое прозвище из детства смягчило его. — Но я не смогу писать твоей ручкой: магия во мне настолько отсутствует, что я могу и вовсе испортить тонкий инструмент.

— Ох! Я совсем в своих мыслях! — девушка чуть дрогнула, затем быстро раскрывая саквояж. – Я взяла для тебя специально письменные принадлежности... — небольшая железная коробочка приветливо скрипнула, показывая несколько остро заточенных, словно тонкие шпильки супруги, угольных карандашей.

Абэ-химэ нежно улыбнулась, прикрывая коробочку и протягивая её, уложив поверх дорогого блокнота, затянутого в тёмную окрашенную кожу.

— И ты бы не сломал ручку, не переживай. Механизм там работает от чистой силы, он не копит... хотя, для меня она в любом случае ничего не стоит, мой дорогой муж. — По старой привычке, принцесса чуть наклонила голову, слегка поджимая нижнюю губу.

Скилл улыбнулся ей, теперь искренне. Пусть эта страна и смотрела на него как на неполноценного, или даже как на калеку, и он мог сколь угодно злиться на себя и свою слабость, бесполезность… Но с ним была Кимико.

Он принял из её рук коробочку и ловко и мягко перехватил их своей.

— Благодарю тебя, Миртиль, — его губы коснулись тонких пальчиков.

Наконец-то Кимико улыбнулась своими нежными губами, чуть опуская глаза.

— Не за что....

***

Принцесса, кажется, дремавшая с открытыми глазами, вздрогнула, прогоняя сон, когда карета остановилась. На секунду она испугалась, подумав, что они застряли... но быстро рассудила, что легко бы справилась с такой маленькой проблемой. А за окном уже не было белоснежных просторов холмов. Среди снега виднелись чёрные камни, поросшие сильными деревьями, обнажающими свои мощные корни, заледеневшие в скалах.

— Добро пожаловать, Абэ-химэ... — на девушку впервые смотрели глаза, похожие на её: обрамлённые серебром белоснежных ресниц, сладко-огненные, будто тлеющие угольки...

Давно Кимико не задумывалась о своём происхождении и том, достойна ли она своего места. Красноглазая северянка, она не была частью того южного мира, что принял её... но и не была родной для местных. Была бы с ней мать...

— Рада встрече, мисс Сузушия. Благодарю за радушный приём, — тонкая белоснежная ручка смотрелась такой похожей на руку той, что помогала спуститься путникам.

— Конечно, Абэ-химэ, как иначе? Я не могла нарадоваться вашему письму, дорогая госпожа... хотелось поздравить вас с тем, что вы наконец-то нашли в этом мире себе пару... — внимание утончённой девушки с волосами белее снега переключилось на спутника Кимико. — Как ваше самочувствие, Хершер-сама?

Одновременно общаясь с господами, молодая домоуправительница координировала остальных слуг, быстро разбираясь с вопросом багажа.

— Благодарю, мисс Сузушия, — Скилл чуть улыбнулся, благодушно кивнув девушке в знак приветствия. — всё прекрасно. Надеюсь, мы не слишком стеснили вас?

Возможно, никогда ещё за время своего пребывания в Шоджинойе принц не выглядел настолько бодрым и свежим, что лишь красило его. Лишь глаза, что стали светлее, будто молодая поросль, отражая окружавшие их снега, хранили печаль. Тёплая меховая накидка свободно лежала на его широких плечах, показывая лёгкий наряд под ней. Из-за неё выглянул закутанный по самый любопытный нос Наоки, сверкнув на Сузушию из-под шапочки золотом глаз. В отличие от своего господина, лесной мальчик явно не был готов к холоду. В руках, спрятанных в варежках, он держал вещи Скилла, настояв на том, что отнести их – его обязанность.

— Ох, было бы забавно, если бы столь долгожданные господа, хоть на толику стеснили меня и остальных простых слуг, — девушка, развернувшись, легко махнула волосами, снизу стянутыми толстой лентой и повела за собой гостей. — Абэ-химэ, я приготовила старинные наряды... могу проводить вас в покои, где уже ждут украшения и одежды... знаю, вы не просили, но, надеюсь, они будут хоть немного приглядны нашей госпоже. Ведь все в этом доме очень хотели порадовать вас.

Белокурая красавица смущённо поглядывала на молодого принца, что приехал со слугой, а затем вновь на госпожу, не слишком понимая, как ей относится к её гостям. Желая отвести её для личного разговора, ведь... много лет мужчинам в этом доме не было места. И сейчас едва ли тут был хоть один слуга, лишь красавицы-служанки, словно осенние листья, несомые ветром, но не меж ветвей тёмных деревьев, а между светлыми комнатами северного особняка.

— Конечно, дорогая Сузушия, я буду рада уделить время столь драгоценным подаркам. Надеюсь, и девушки этого дома смогут уделить достаточное внимание моей семье. — Кимико ласково улыбнулась, не обнажая острые зубы, лишь нежными малиновыми губами.

Щёки её розовели от мороза, не укрытые белым мехом тёплой накидки. А кроваво-красные глаза блестели, отражая блеск бумажных ламп, что среди темнеющего неба и светлых стен внутреннего двора выглядели яркими пятнами света, качающимися на ветру.

За большими дверьми главного дома выстроились разного возраста женщины, склонившиеся в низком поклоне. И лишь когда они подняли головы, по длинному главному коридору зашумели перешёптывания. Самые молодые служанки, что стояли вдалеке, вовсе показывали пальцами на необычных гостей. И внимание их привлекала не принцесса, нет. К ней они испытывали благоговение, из великого почтения не поднимая гула. Присутствие юнош в святыне женского рода, вот, что шокировало всех. И чем дальше они проходили, тем больше удивлялись девушки, затихая. А одна из последних, и, соответственно, самая юная, осмелилась поймать хвост Наоки, взвизгнув и убежав тут же, поднимая панику и у остальных малышек, что разлетелись, как птички, по ближайшим комнатам.

На это Сузушия могла лишь вздохнуть, недовольно пожав миниатюрными плечами.

— Я... — её голос прервал смущающую тишину. — ...подготовила одежды и для Хершер-самы. Они в западных покоях главного дома, что, надеюсь, для вас не будет оскорбительно.

Скилл, всё это время тактично сдерживавший усмешку, всё же позволил себе небольшую улыбку.

— Не стоит беспокоиться, мисс Сузушия, благодарю вас за вашу предусмотрительность, — он бросил на Кимико мягкий смешливый взгляд. — Не буду вас задерживать.

Сопровождаемый тихо смущающейся служанкой, внешне ровесницей Наоки, надутого и не менее смущённого после инцидента с его роскошным меховым хвостом, Скилл вновь погрузился в свои мысли.

Странно было обижаться на тех, чей привычный уклад жизни он нарушал. Не смотря на то, что их с Кимико брак был более чем официальным, как бы сей факт ни ненавидела императрица, в сущности, его, не имевшего никакого веса в чужой стране, и вправду можно было считать наложником Кимико. Для принцессы их жизнь вместе однажды покажется мимолётным, наверняка не слишком приятным сном… Он надеялся, что сможет сделать так, чтобы его столь короткий для шоджинойцев век оказался в конечном итоге достаточно полезен для тех, кто ему был дорог.

Только когда принц скрылся за дверьми, провожаемый взглядами юных девушек, Сузушия решилась говорить. Но была прервана своей госпожой.

— И что же, зачем так было делать? Как давно у вас так мало комнат, что вы не можете выделить моему единственному мужу восточные спальни? — Кимико нахмурилась, прищуривая свои лисьи глазки.

— Мы... простите, госпожа. Но я решила, что так нам будет проще поговорить, — белокурая девушка говорила решительно, пусть и поджимая пальцы рук. — Абэ-химэ, разве не знаете вы, что я никогда бы не посмела оскорбить того, кто верен вам... моя матушка была первой, кто просил отпустить вас в заключение на север, к родным корням, — девушка нахмурилась, оглядываясь. — И, будь она сейчас здорова, она бы поклонилась вам в ноги, как настоящей Госпоже. Как и любая, кто живёт в этом доме.

Большие покои, к которым они подошли, были наполнены обитыми шёлком шкатулками, полными настоящих северных богатств, что переливались яркими белыми искрами.

И рядом же лежали тёплые шёлковые одежды, своими тканями не похожие на куда менее узорчатые, пусть и куда более яркие одежды, привычные на юге.

— Мы... я хотела лишь сделать подарок. И уточнить всё, что некультурно спрашивать в письме, — она вздохнула, набираясь сил. И склонилась в низком поклоне. — Я... не могу позволить вашему спутнику остановиться здесь. И привести с собой слугу. Но могу предложить ему прийти к вам ночью. Лишь это... не нарушит старых правил великого праздника. Я знаю, что вы проделали долгий путь, но... надеюсь, меня можно понять. Хотя, конечно, я очень виновата.

Принцесса растерянно захлопала глазами, сильно поджимая губы. Но быстро подавила удивление.

— Сузушия...

Но после этих слов, служанка, до того такая невозмутимая, упала в самом уважительном поклоне, отчего Кимико и вовсе удивилась. Ей пришлось присесть, чтобы быть рядом с девушкой, и потрепать её по голове. Сразу подумалось, что не стоит взваливать столько дел и мыслей обо всех мелочах на плечи ребёнка. Это точно было не лучшим решением старой домоуправленицы. Ведь ей лишь недавно исполнилось тридцать лет...

— Дорогая, поднимись с пола, я не злюсь. Я сама виновата, что хотела нарушить правила праздника в этом доме. Но я не хочу омрачать его для тебя... — принцесса села на пол, осторожно поправляя дорогие дорожные одежды. — И мой супруг, конечно, тоже не захочет. Я объясню ему всё... мы будем делить кровать, но не комнату.

Наконец прояснив всё, Кимико выдохнула, легко принимая помощь слишком впечатлительной, как оказалось, девушки.

— Я могу как-то помочь? — тёплые глаза чуть потухли из-за былых проступивших слёз. Но Сузушия уже собралась с духом, мило утираясь толстыми рукавами.

— Позови... моего супруга.

И стоило домоуправленице открыть дверь из покоев госпожи, как в другом конце дома раздался визг.

***

Когда Скилл дошёл до комнаты, любезно предложенной в его распоряжение, это оказались на удивление богатые покои, хотя... кажется, Сузушия и правда не хотела его задеть. Но принц не мог так легко поверить в какую-то другую причину её странного к себе отношения, ведь в искусстве хитростных манипуляций и дворцовых недомолвок люди в Шоджинойе каждый раз умудрялись отличаться, придумывая новый уровень замысловатых оскорблений. И никогда не позволяли гайкджину хоть немного расслабиться.

Хотя он предпочитал не встревать в конфликты и игнорировать все подобные выходки местных людей, но его супруга... каждый раз она выходила из себя. И сейчас, глядя на дорогие одежды и красивые украшения, было тяжело не задуматься о том, что такого хорошего человека, возможно, сейчас отчитывали. Или, может, это была лишь её работа... но Скиллу хотелось верить в лучшее. И хоть немного надеяться, что люди лучше, чем они есть.

От таких невесёлых мыслей его отвлёк стук в дверь, через которую, с позволения самого Скилла, прошло несколько невысоких служанок, лишь немногим уступавших в нарядности и богатстве своих одежд чуть мисс Сузушии. В ушах их сияли драгоценные камни, как и в дорогих гребнях в высоких причёсках. Старшая из девушек, даже при всём своём смущении, которое не позволял скрыть яркий румянец, профессионально представила остальных и поклонилась, а затем вопросительно подняла взгляд, явно стараясь собраться, чтобы голос не дрожал.

— Позволите помочь одеть вас к ужину?

Скилл всё же позволил себе незаметный вздох. Принц не знал, возненавидел ли он традицию переодевания в детстве, или всё же в Шоджинойе, вынужденный смиряться с тяжёлыми взглядами слуг на его шрамы. Впрочем, произошло так много всего, что мысли о том, что случилось несколько месяцев назад, перестали мучить его так неотрывно, как бывало раньше. Ночь и темнота всё ещё полнились кошмарами, теперь даже более сложными, спустя столько трагедий и мрачных событий. Но с ним была Кимико, и этот факт... наполнял всё смыслом.

Принц знал, что даже возможности отказа для щоджинойцев и не могло быть в вежливо-церемониальном риторическом вопросе. Высказав его, как тогда, в день свадьбы, он лишь ещё больше смутит и расстроит разрумянившихся северянок. Тем более, что суетливый Наоки возился в отдалении с тем, чтобы устроить багаж. Скилл не хотел ничего усложнять в столь важной для его жены поездке.

— Буду премного благодарен, — мягко кивнул он девушкам.

Служанки лишь сильнее смущались, прося господина присесть, чтобы помочь ему завязать волосы, трепетно касаясь русых, смешно и приятно пружинивших под пальчиками кудрей иностранца, удивительно коротких, едва ли достававших до середины его удивительно крепкой шеи. Хорошо, что одежду для сабадийского принца выбирала сама домоуправительница, а не другие молодые девушки: они бы и не смогли представить, как бы он выглядел.

— Мисс Сузушия сказала предложить вам цвета зимы, так что мы... можем? — девушки, похожие на маленьких суетливых бабочек, снующих вокруг, подхватили лиловую коробочку, доставая из неё молочно-белую одежду со светлыми листьями бамбука, что красовались поверх парчовой строчки самих бамбуков, сверкающих едва заметно по всей плотной ткани. — Или есть тёмные одежды. Со сливой...

Девушки зашумели, заахали, вспоминая, что означает рисунок на втором предложенном чжицзю.

— Это пожелание долголетия! — пролепетала раскрасневшаяся старшая. — Может, они больше понравятся вам, господин Хершер?

Скиллу было сложно сдержать улыбку от поведения юных служанок, но всё же, чтобы не стеснять их сильнее, он сохранил степенную невозмутимость. Ему не хотелось выбирать для праздничного дня наряд, что должен был напоминать ему о трауре или первой половине поездки в Дайроку Рьёку. А Кимико любила тёмные оттенки.

— Как не желать долголетия в такой праздник? — принц кивнул в сторону второй коробочки.

Наоки присел неподалёку, заинтересованный суетой, хоть и не совсем понимающий её значения. Хвост он, как заметил Скилл, держал подальше от взволнованно сновавших по покоям служанок.

Появление в их поле зрения ещё одного мужчины, их ровесника, растормошило девушек лишь сильнее. Закончив с принцем, громко шепчась, переходя на северный диалект, двинулись в сторону никого не трогающего Наоки. Скилл, всё ещё находясь под впечатлением от неловкого опыта, не сразу понял их намерений, и, к своему сожалению, упустил момент, когда мог бы вовремя остановить надвигающееся. Лесной мальчик ведь к такому был совершенно не приучен… Стоило младшей из девушек коснуться мехового ушка, затрепещавшего от прикосновения, как раздался громкий визг. На который и поспешила Сузушия.

Ошеломлённые, служанки отскочили от визжащего полу-духа, широко раскрывая поражённые глаза. Только он затих, как в дверях показалась их начальница, выставившая девушек из комнаты и извиняющаяся за произошедшее, не желая в нём разбираться. А затем прося принца следовать за собой, оставляя его личного слугу в лёгкой растерянности.

Скилл, немало позабавленный сложившейся ситуацией, пусть и жалеющий всех участников этой маленькой комедии, обернулся напоследок к недовольному, пунцовому Наоки.

— Приведи себя в порядок перед ужином, хорошо? Только этого от тебя и хотели.

Мальчик угрюмо кивнул.

Пока они шли по притихшим коридорам, принц оглянулся к домоуправительнице:

— Прошу простить моего слугу. Он только учится жизни во дворце, — Скилл решил, что сегодня девушки, попавшие в столь неловкую ситуацию, обязательно получат что-нибудь приятное в качестве компенсации. — Мне жаль, если кто-то останется обиженным из-за недоразумения.

— Ну... я скорее рада, что они оживились, Хершер-сама. Так что это не стоит ваших волнений, — Сузушия открыла дверь перед своим спутником, нежно улыбаясь и пропуская его вперёд, сама... оставляя его наедине с госпожой.

Не стоило ей влезать в чужие разговоры, даже если те были о ней.

Когда дверь за спиной Скилла закрылась, Кимико легко ему улыбнулась, отрываясь от выбора украшений, первая начиная разговор:

— Тебе очень идёт сливовый. Как цвет моего дома, было бы грустно, если бы фиолетовый и его оттенки смотрелись на тебе как-то странно... — Кимико хмыкнула, пожимая губы. — Но тебе, несомненно, идёт...

Скилл улыбнулся.

— Благодарю, Миртиль, — ему вспомнилось, как иногда его отец, деланно возмущаясь, щёлкал его по носу, восклицая: "Ну подлецу всё к лицу!" — Впрочем, лучше, чем ты, в этих цветах не смотрится никто другой. Как и в любых других... Как и без них.

Он опустил взгляд на богатые запасы украшений.

— Да? Может, мне просто... — Кимико, распустив пояс, опустила кимоно с плеч. — Лучше... без всего?

На её нежных щеках появился лёгкий румянец, а она сама чуть пихнула юношу боком, требуя обратить на себя всё его внимание.