Музей [1]

Q: Отвечаем на вопрос, который сами придумали [Расскажи про корпоратив!]
Q: А что с Джейком? Как изменяются отношения с ним? [2/n]

Чтоб он ещё раз. Он едва знает этого человека, но вот, между ними сантиметров в лучшем случае двадцать, и двигаться некуда. Скользкая нить ненужных мыслей, проходящая сквозь пальцы незаметно и неуловимо.

Да пусть бы расстояние, к таким неудобствам Хмар давно привык, теснота ведь не обида. Но “обида” назревает, причём стремительно: охранник снаружи шаркает ногами в их сторону, и мелодичное мычание за дверью становится громче. А Джейк шумный амбал на полголовы выше. Тощий, только излишне рукастый — и его руки сейчас слишком размашисто везде в помещении.

Личность снаружи явно движется в сторону кладовки. В которой он был заперт изнутри. С проклятым всеми высшими силами Джейком Альтесом. Идиотом, совершенно неспособным выдержать два дня без всяческих приключений. А ведь Хмар хотел просто отсидеться всё время “корпоратива” в номере за книгами — наплыв новичков, видите ли. Упражнение для сплочения коллектива, видите ли.

Ещё раз, почему он согласился на эту авантюру?

— Ай, — вдруг удивлённо шипит Джейк, и оборачивается так неловко и резко, что копна пышных рыжих кудрей чуть не задевает Татя по лицу. Затем раздосадованно и болезненно бормочет снова: — Да что ж…

Хмар шикает. Возможно, слишком громко: шаги за дверью останавливаются. Не напротив, всего за тремя сантиметрами дерева, но слишком близко, чтобы сердце не ухнуло куда-то на уровень селезёнки.

— Да что? — громким шёпотом восклицает Альтес, и Хмар шипит на него снова. Басистый голос даже при такой тихой речи гудит в крошечном помещении. Джейк пытается возмущённо развести руками, но узкие стены кладовой и прислолённый к ним инвентарь не позволяют ему этого сделать, и он лишь поднимает ладони. Открывает рот, собираясь снова обратиться к товарищу, но его обрывает звук снаружи.

За дверью, чуть поодаль, громко недоумённо хмыкают, и глаза напарника наконец округляются в осознании. Охренеть, а Хмар уж думал, что “доходит, как до жирафа” — это шутка, лишь внешне близкая к правде. Ну а что: парень такой же почти морковно-оранжевый, такой же высокий.

А ведь Хмар полагал, что не встретит человека, так близкого по росту к Тигру. Мысль о личностях Содружества прерывается, как и речь Джейка — снаружи снова доносятся шаги.

В их сторону.

Твою мать.

Следующая минута тянется мучительно долго, и он не знает, каким чудом их полнейший бедлам не услышали. Шарканье ног кого-то либо прихрамывающего, либо пожилого слышится прямо за дверью. Останавливается. Нам кранты — единственная мысль в обеих головах. Вдох застывает в глотке.

А потом они идут дальше, и он готов благодарить любых богов за это.

Хмар оборачивается, выждав ещё несколько минут в болезненно утрачивающей звуки темноте — выходит совсем неудобно, и он лишь встаёт к двери полубоком, плечом задев куртку Альтеса на груди. Волчок молнии тихо звенит, и Тать готов поклясться, что убьёт напарника, как только они отсюда выберутся.

— Это всё? — шепчет Джейк, во мраке явно приподнимая брови, усиливая вопрос.

Хочется рыкнуть на него, но приходится сдержаться.

Пальцами как можно тише Хмар нашаривает замок. Обыкновенная щеколда, поворачивающаяся против часовой стрелки, на дверной ручке. На кой ляд кому-то вовсе щеколда внутри кладовой со швабрами? На другой замок не хватило средств или не было времени искать его? Или всё спланировано специально на такой неловкий случай?

Он медленно поворачивает щеколду. Щелчок доносится с самой грани слышимости, и дверь едва скрипит, когда парень приоткрывает её. Он осторожно выглядывает в сумрачный коридор. Налево — направо — ничего.

Шаги удаляются, почти беззвучные. Напряжённому слуху легко их уловить. Дальше, за углом, за двумя.

Он протягивает руку к Джейку и вслепую беззвучно стучит по чужой груди, ткань изношенной футболки жёсткая под мягкими подушечками пальцев. Попал куда-то между рёбер, раз не коснулся кожаной куртки. Привычной, совсем не зимней — хорошо хоть шарф надел. Сам не знает, как Альтес не успел замёрзнуть к чертям, с учётом-то нескольких падений в снег. Ещё и самого Хмара за собой один раз на лёд утянул, а тот умеет на нём держаться, как на ровной поверхности. Это с зыбучим у него проблема.

Зато Джейка не волнует, как ему самому не холодно. Только спросил, не дать ли Татю шарф, и поглядывает косо на пальто. Явно не зимнее, но Джейку не следует знать о его… более необычных свойствах.

Хмар тонкой тенью выскальзывает в освещённый луной коридор. Небо за высокими окнами ясное, и белый диск чётко виден сквозь стёкла. На несколько секунд он замирает, наблюдая за тёмным полотном и неуловимым движением по нему звёзд — позволяет себе, ожидая, когда в коридор выйдет Джейк.

Последнего не происходит, и он оглядывается. Альтес смотрит на него, даже не моргая. В кромешно чёрных от внешней темноты глазах — блик и… что-то смутное, непонятное. Хмар замирает: что у его напарника на уме? Он в порядке? И сейчас “он” не обозначает Альтеса. Эгоцентрично думать о себе в такую минуту, но чужое заворожённое выражение пугает его. Оно напоминает ему о ком-то — и он не хочет, чтобы Джейк напоминал ему об этом.

— …Джейк.

Его голос тихий лишь потому, что они не должны здесь быть. Готов поклясться, положив руку на Меч — подставив под него голову.

Мария.

Кадык Альтеса подскакивает. Парень открывает рот, чтобы сказать что-то — и тут же закрывает. Вдалеке раздаётся громкий мелодичный свист. Тать бросает взгляд в сторону, резко повернув голову. Глаза широко раскрыты, едва привыкшие к завесе сумрака в конце коридора.

Вон. Прочь. Сейчас.

Альтес осиливает полшага, но Хмар не может позволить им промедления — выпадает вперёд, сцапывая чужую кисть. Сжимает покрепче пальцы, огрубевшие за годы терзания струн, и с силой тянет окаменевшего парня на себя.

Он закрывает дверь, едва успев ухватить её в последнюю секунду свободной рукой, чтобы та не издала лишнего звука, малейшего скрипа, уж тем более кошмарного хлопка. Срывается с места, стараясь шагать как можно тише, но не поспевающему за ним Джейку трудно даже мечтать о том же результате.

Как тяжело.

Уже не важны картины на стенах, старинные шлемы в стеклянных камерах, винтовки времён первой мировой. Всё — здешнее, откопанное местными активистами. Интересно, сделан ли под личный заказ магнитик, “купленный” рыжим придурком? Как скоро охранник заметит оставленную на прилавке сувенирного ларька пару купюр?

Свист отдаляется, но Тать не сбавляет шага. Обеспокоен. Не обезопасен. Сжимает пальцы — свои и чужие. Сердце в груди пускается в фокстрот, хотя не должно: он вынослив, его трудно износить.

Вдох встревает в глотке.

Он останавливается, застывает как вкопанный, успев лишь отвести руку в сторону, чтобы Джейк не врезался в его спину. Ему не нужен лишний контакт. Не сейчас. Никогда. Не с ним.

Он бы почувствовал прикосновение?

Тебе бы понравилось?

Расслабляет пальцы. Выпутывается из чужой руки, отчаянно сжимавшей его в ответ. Всё из-за скорости его бега. Всё из-за него.

Он сгибается пополам, упираясь ладонями в колени. Вдыхает, но воздух не проходит трахею — и он хватается за горло. Растирает кожу.

Ноль. Rien. Сиплый звук срывается с губ.

— Alles in Ordnung?

В басе ни ноты спокойствия, а словам не перебираться через языковой барьер. Широкая рука Джейка на его лопатках.

— Хмар?

Различимое слово. В груди колет, и он сжимает рубашку под пальто немеющими пальцами. Ему жаль. Ему правда жаль. Неуклюжий. Дурак.

Ты неудобство. И явно умрёшь, здесь и сейчас.

— Хмар, — уже с нарастющей тревогой. — Atmest.

Слова трудно перебирать сейчас. Atmen — дышать? Он правда хотел бы. Уж точно не упасть здесь. Встряхивает головой. Не получается. Опять. Он не должен.

Ему нельзя.

Он не может.

Справиться.

— Fenêtre, — сухо выдавливает парень, думая непонятно и спутанно. Должно звучать достаточно похоже на немецкое слово, чтобы до напарника дошло. Хоть с чем-то он справляется.

Джейк его подхватит, если он повалится навзничь? Он не видит, как товарищ оглядывается по сторонам. Да, они там, где проникли в музей. Альтес выключил сигнализацию и несколько камер Странностью, а Тать вскрыл окно колдовством. Идеальный тандем.

Ещё б они ладили. И не вламывались в культурные места. Где Хмара сейчас похоронят. Голова кружится. Кислородное голодание.

Чужая рука соскальзывает с его спины, и через секунду — явно дольше, но где время? — форточка тихо скрипит.

Холодный воздух впивается в оголённую шею. Он задирает голову, не выпрямляясь. В наползающей на поле зрение темноте нашаривает лицо Джейка по одному лишь оранжевому обрамлению волос. Туман застилает стальные глаза.

Фокусируй взгляд. Выбившиеся рыжие пряди на чужом лице. Слипшиеся вместе от пота, прибившиеся ко лбу. Тёмные брови.

Уже чётче. Уже лучше. Пальцы жжёт холодом, и он жмурится. Значит, выживет. Каким образом выдавить “Как ты справляешься?”

Чужие слова на его языке.

— Wie kommst du… — какой звук за буквой “К”? — …klar?

— Miles ist autistisch, — признаёт напарник после паузы, отводя взгляд, и слова достаточно универсальны, чтобы даже сейчас догадаться. Имя и характеристика. Знакомый набор слогов. Майлз аутичный.

Небольшая победа.

— Марго hat ADHS.

Ага. Ясно. Мгновенный провал. Да уж. Смерть не помешает ему себя презирать. Первые три буквы — его подсказка, но он не уверен.

В чём ты уверен? Кроме собственной гибели минуту назад.

Хмар выпрямляется — насколько способен, — до сих пор сжимая рубашку на груди до побеления костяшек. Сердце бьётся в горле: видимо, оно и мешало ему дышать, не давая воздуху пробиться в лёгкие.

А затем опасно пошатывается, невольно отступая назад — Джейк тут же подхватывает его. Ладонь жмёт на пальто между лопаток. Низкое шиканье, выражение читается независимо от языка: “Осторожнее!”

Сглатывает. Вспоминает. Слова и порядок, касание острых зубов и давление нёба. Ищет. Ощущает.

— Lass… — проводит сухим языком по губам, — lass uns gehen.

Джейк моргает лишь через несколько секунд.

— Да, нам… — Хмар готов благодарить кого угодно за то, что снова понимает чужую речь, пусть напарник отчего-то и не выговаривает слова разборчиво в эту секунду. — Нам следует, — но предложение звучит незаконченным.

Секреты. Потом, если повезёт.

Парень кивает в сторону, видимо на окно, и — будто нехотя, — отнимает от чужой спины руку.

Он не уверен, как не завалился в сугроб на улице.

Джейк подтягивает его к себе за обе руки, чудом удерживаясь на металлическом карнизе, и закрывает створки позади них. Они шагают по собственным следам, ведущим вдоль стен, где снега значительно меньше. Носки однозначно будут мокрыми, когда они вернутся в номер отеля. Придётся отмокать в душе. Он никогда не стал бы помогать Джейку высушить волосы, угрожай ему хоть тысячей часов пыток.

Старые личности. Новые личности. Возможно, ему слишком нравится иметь чьё-то плечо рядом. Совсем маловероятно — совсем малозаметно.

переводы фраз, не имеющих представления в контексте:

Rein — фр. Ничего

Alles in Ordnung? — нем. Всё в порядке?

Fenêtre — фр. окно

Марго hat ADHS — нем. У Марго СДВГ.

Lass uns gehen — Пойдём.