Японский милитаризм.
Начало Второй Мировой войны датируется сентябрем 1939 года — разбойничьим нападением гитлеровской Германии на Польшу.
Однако хорошо известно, что этому предшествовали другие агрессивные действия фашистских государств. Происходило постепенное вползание во вторую мировую войну, чему в немалой степени способствовала «мюнхенская» политика ряда западных держав.
Вряд ли было случайным, что первые агрессивные действия, положившие начало постепенному развязыванию второй мировой войны, совершила империалистическая Япония. Именно японский милитаризм показал «пример» разбойничьего вооруженного захвата чужой территории, осуществленного в 1931—1932 гг.
Оккупация Маньчжурии и превращение ее в японскую колонию под фальшивой вывеской «независимого Маньчжоу-Го» было ярким выражением той политики военных авантюр, на путь которой стали господствовавшие круги Японии, используя свою милитаристскую машину.
Милитаризм — неизбежный спутник империализма. Однако
милитаризм в Японии имел ряд специфических черт и особенностей, которые несколько выделяли его из общего круга тех реакционных милитаристских систем, которые находились на службе капиталистических монополий.
Японский милитаризм всегда занимал особо привилегированное положение в государственном аппарате. Он унаследовал это положение от насчитывающего уже столетнюю давность исторического периода, когда происходило становление режима императорской Японии. Это позволило милитаристам сохранить и использовать на новой основе старые феодальные традиции, занять место особо доверенного выразителя интересов наиболее
реакционной верхушки правящих классов.
Японский империализм усиливался, подымаясь как бы на дрожжах последовательно развязывавшихся им агрессивных войн. Естественно, что это обстоятельство предопределяло исключительно важную роль военщины и содействовало росту ее политических амбиций.
Нужно подчеркнуть, что хотя японский милитаризм был продуктом вполне определенных классовых отношений и находился на службе капиталистических монополий, он сохранял известную самостоятельность, что в конечном счете также отвечало интересам господствующих классов. Широко использовалась не
только внешняя, но и внутренняя функция милитаризма как душителя прогрессивных сил, оплота внутренней реакции в стране.
Все это с чрезвычайной наглядностью проявилось в годы подготовки и проведения Второй Мировой войны.
Правящие классы Японии «доверили» милитаристам не только осуществление агрессивной внешней политики, но и подавление всякой внутренней оппозиции этой политике.
В результате в Японии был установлен военно-фашистский режим.
Сущность военно-фашистской системы в Японии состояла в том, что достигалась максимально возможная при капитализме концентрация власти в руках милитаристов для ведения агрессивной войны. «Тотальная» мобилизация людских и материальных ресурсов внутри страны, а также в колониях и оккупированных территориях, беспощадное подавление всякого проявления социального протеста, авантюризм стратегических планов и, наконец, традиционное для империалистической Японии вероломство при нападении на противника и жестокость в ходе ведения войны — все эти моменты, связанные в единый узел, характеризуют военно-фашистскую диктатуру в Японии.
Социальное содержание японского фашизма не отличалось от аналогичных систем диктатуры наиболее реакционных элементов капиталистической олигархии в других фашистских странах. Но важной особенностью японского фашизма было то, что его носителем являлась империалистическая военщина, действовавшая под флагом незыблемости обожествляемого монархического строя.
Немалый, и не только теоретический, интерес представляет вопрос о степени самостоятельности японской военщины. После
окончания Второй Мировой войны, в которой Япония потерпела сокрушительное поражение, значительное распространение получила версия о том, что за все военные преступления несут ответственность только милитаристы, которые были полными хозяевами в стране и якобы «навязали» войну вопреки миролюбивым устремлениям «деловых людей», императорского двора и всех остальных.
При этом ссылаются на факт последовательной узурпации важнейших государственных прерогатив представителями военщины в канун второй мировой войны.
Нельзя забывать о том, что происходившее в стране свертывание буржуазно-конституционных начал было направлено на максимальную концентрацию власти, что отвечало коренным интересам крупного монополистического капитала, который вскормил военщину как свою ударную силу для осуществления агрессивной политики «передела» мира, захвата рынков сбыта и сырья.
Японский милитаризм выступал в роли пользующегося полным доверием и потому известной свободой действия приказчика главного хозяина — монополистических трестов. Самостоятельность приказчика всегда была условием эффективности его действий. Но самый инициативный приказчик был бы бессилен без капитала своего хозяина, всегда остававшегося главной
фигурой. Исторический опыт Японии это полностью подтверждает.
Диктатура военщины в Японии в годы Второй Мировой войны не была абсолютной. Она маскировала реальное господство реакционной плутократии, используя так называемую «новую экономическую структуру», которая выдавалась за ограничение власти монополий. В действительности, вся система военно-фашистских экономических мероприятий, вопреки демагогии «об
обуздании капиталистической наживы», была направлена на обеспечение интересов крупного капитала. Государство выступало в роли основного заказчика и покупателя продукции, ориентированной на войну. Оно гарантировало предпринимателям сбыт этой продукции по монопольно высоким ценам. Оно же брало на себя обязанность подавления всякого протеста со стороны рабочих, подвергавшихся особо тяжким формам эксплуатации под предлогом «военной необходимости».
Под видом «регулирования производства» осуществлялся процесс принудительного слияния и подчинения мелких и средних предприятий крупным монополиям. Временно захватывавшиеся японскими
милитаристами чужие территории немедленно «пускались в оборот» в интересах монополий.
Естественно, что было бы невозможно говорить о «непричастности» крупной японской буржуазии, помещиков и придворной бюрократии к развязыванию агрессивной войны и к тем преступлениям, насилиям и грабежам, которые она породила.
Стремление дзайбацу снять с себя ответственность за войну и тем самым «обелить» монополистическую буржуазию нетрудно понять, особенно в свете тех судебных процессов над главными военными преступниками, которые происходили после войны.
Вся история Второй Мировой войны указывает, что какую бы
самостоятельность ни демонстрировал милитаризм, ему всегда
принадлежала роль исполнителя воли той социальной силы, которая обусловила его активность — империалистической буржуазии. В Японии отчетливо наблюдалось, что если до начала агрессивной войны еще раздавались отдельные голоса ее противников из среды господствующих классов и существовала известная внутренняя борьба по вопросу о войне, то после ее
возникновения в правящих кругах установилась полная гармония интересов. Исходя из этого, выражение «военно-промышленный комплекс», получившее распространение в США уже после Второй Мировой войны, с большим основанием можно употребить применительно к тому тесному реакционному альянсу милитаристов с монополиями, который установился в военные годы в Японии.
Японский империализм был наиболее сильным союзником гитлеровской Германии. Несмотря на наличие неизбежных межимпериалистических противоречий, разделявших двух хищников, они были тесно связаны друг с другом.
Авантюристические планы «раздела мира», которые вынашивались в Берлине, определенным образом увязывались с не менее авантюристическими проектами Токио.
Как уже упоминалось, Япония первой встала на путь развязывания Второй Мировой войны и упорно вела ее до последнего момента уже даже после разгрома гитлеровской Германии. Японский милитаризм, несмотря на серьезные неудачи на Тихоокеанском театре, стремился максимально затянуть Вторую Мировую войну, питая надежды на непрочность антигитлеровской коалиции держав.
Фашизированная военщина империалистической Японии мечтала о том, что правящие круги США и Англии в конце концов оценят ее возможную роль как активной антисоветской силы, способной в «общих» империалистических
интересах переключить свою агрессию с юга на север. Но этим надеждам не суждено было осуществиться.
Несомненно, что уже самый факт военного поражения гитлеровской Германии и ее сателлитов в Европе предрешил бесславный провал всех японских стратегических планов. Капитуляция Германии в мае 1945 г. прозвучала похоронным звоном для всей разбойничьей фашистской «оси».
Вступление СССР в августе 1945 г. в войну с Японией было продиктовано как выполнением союзнических обязательств, так и стремлением поскорее потушить военный пожар на Дальнем Востоке, влекущий за собою большие жертвы и разрушения. Славные Вооруженные Силы Советского Союза при участии союзных монгольских войск в короткий срок разгромили квантунскую армию — любимое детище японского милитаризма.
Империалистическая Япония была вынуждена капитулировать.
Вторая Мировая война дает весьма поучительную картину максимального «взлета» японского милитаризма, установившего в стране свою полную диктатуру, добившегося к 1942 г. невиданных по масштабам территориальных захватов, но недолго удержавшегося на этой головокружительной высоте. Авантюристический курс империалистической Японии, связавшей свою судьбу
с фашистскими государствами в Европе, привел к полному краху японского милитаризма.
Японская военщина, потерпев ряд сокрушительных военных поражений, оказалась полностью дискредитированной в глазах народов, и в первую очередь японского народа. Военно-фашистская диктатура навлекла на трудящихся Японии величайшие страдания. Негодование широких народных масс было настолько велико, что после капитуляции Японии в стране создалась
обстановка, близкая к революционной ситуации. Напуганные правящие классы Японии били поклоны американским оккупационным властям, умоляя их любой ценой сберечь японскую монархию, хотя бы как символ уважения прежних государственных традиций.
2 сентября 1945 г. был подписан акт о безоговорочной капитуляции Японии.
В период войны с Японией многие военные деятели союзных держав признавали решающую роль СССР в ускорении разгрома и капитуляции милитаристской Японии.
Так, командующий американскими военно-воздушными силами США в Китае генерал К. Ченнолт заявил корреспонденту «Нью-Йорк Таймс»: «Вступление Советского Союза в войну против Японии явилось решающим фактором, ускорившим окончание войны на Тихом океане, что произошло бы даже в том случае, <если бы не были применены атомные бомбы. Быстрый удар, нанесенный Красной Армией по Японии, завершил окружение, приведшее к тому, что Япония оказалась поставленной на колени».
Однако после Второй Мировой войны правящие круги западных держав предприняли настойчивые попытки умалить роль Советского Союза в разгроме Японии. Госдепартамент •США, например, в проекте мирного договора с Японией утверждал, будто Советский Союз участвовал в войне с Японией «только шесть дней».
Правительство Советского Союза в своей ноте правительству США разоблачило это утверждение.
«Во-первых,— заявлено в ноте,— Советский Союз вступил в войну с Японией точно в срок, как это было условлено на Ялтинской конференции, без какой бы то ни было просрочки.
Во-вторых, Советская Армия вела кровопролитные бои с японскими войсками не шесть дней, а в течение месяца, так как Квантунская армия долго еще продолжала сопротивление вопреки императорской декларации о капитуляции.
В-третьих, Советская Армия разбила в Маньчжурии 22 японские дивизии — главные силы японской Квантунской армии — и взяла в плен около 600 тыс. японских солдат и офицеров.
В-четвертых, Япония пошла на капитуляцию только после первого решающего удара советских войск по Квантунской армии.
В-пятых, еще до вступления СССР в войну с Японией, в течение 1941—1945 гг., СССР держал на границах с Маньчжурией до 40 дивизий и приковывал к себе всю Квантунскую .армию, облегчая тем самым операции Китая и США в войне против японских милитаристов».
Судьбы Второй Мировой войны решались на советско-германском фронте, где были сосредоточены главные силы фашистского блока. За годы войны Советская Армия уничтожила, взяла в плен и разгромила 506,5 немецких дивизий. Кроме того, разгрому подверглись 100 дивизий сателлитов Германии. На советско-германском фронте были уничтожены и основные силы вражеской авиации.
Высшее военно-политическое руководство Японии понимало, что боевые действия на советско-германском фронте оказывали решающее влияние на исход войны двух коалиций. Именно поэтому оно, поверив в силу гитлеровской Германии и недооценив мощь СССР, сделало ставку на победу фашистского вермахта.
Уверенность японских правящих кругов в том, что СССР будет вскоре разгромлен, а вслед за ним капитулирует и Англия, побудила их принять планы войны против СССР, США и Англии в период, когда Япония вела войну с Китаем.
Победы Советской Армии под Сталинградом, Курском и другие оказывали непосредственное влияние на весь ход второй мировой войны, в том числе на военные действия на Тихом океане. Японские прогрессивные исследователи, авторы книги «История войны на Тихом океане», правильно отмечали, что победа советских войск в Сталинградской битве явилась «тяжелым ударом не только для Германии, но и для Японии и Италии» и способствовала «возвращению Макартура на Филиппины, откуда он бежал в Австралию, преследуемый японской армией» .
Советский Союз, перемоловший в боях основную ударную силу Германии и ее сателлитов и добившийся в 1943 г. коренного перелома на советско-германском фронте, создал тем самым условия для коренного перелома во второй мировой войне и победы антифашистской коалиции.
В конце 1941 — начале 1942 г. почти половина сухопутных войск Японии и почти третья часть авиации были сконцентрированы в Маньчжурии и Корее. К 1 января 1942 г. Квантунская армия насчитывала 1,1 млн. человек, численность японских войск в Корее достигла 135 тыс.. На вооружении японских войск, дислоцировавшихся на маньчжуро-корейском плацдарме в начале 1942 г., находилось: 1000 танков, 5800 орудий, 1700 боевых самолетов, в то время как всего в сухопутных войсках Японии насчитывалось 2260 танков, 12 270 орудий и 5000 боевых самолетов.
На границах с Советским Союзом японские милитаристы построили 17 укрепленных районов. Укрепленная полоса протяженностью до 800 км насчитывала свыше 4,5 тыс. долговременных фортификационных сооружений 330. За время войны на Тихом океане в Маньчжурии было построено почти 3 тыс. км железных дорог, свыше 300 военных складов, рассчитанных на хранение 300 тыс. т боеприпасов, 12 тыс. т авиабомб и 250 тыс. т горючего.
В 1941 —1945 гг. на территории маньчжурского плацдарма японские войска создали 129 авиационных баз и посадочных площадок, в том числе 42 аэродрома 332. Казарменный фонд, рассчитанный в 1941 г. на 39 дивизий, в 1945 г. мог принять до 70 дивизий общей численностью 1,5 млн. человек 333.
Без преувеличения можно утверждать, что наличие у Японии планов нападения на СССР и сосредоточение около 50% сухопутных сил на советских границах не дали возможности японскому командованию выделить необходимые сухопутные войска для продолжения наступления на юге и захвата Новой Зеландии, Австралии, Индии и других территорий.
Строительство в Маньчжурии и Корее мощных укреплений в значительной мере уменьшало возможности японских войск в создании оборонительных сооружений на островах Тихого океана и в Юго-Восточной Азии. Это облегчало развертывание наступательных операций американских и английских войск, а также боевых действий вооруженных отрядов сил освобождения на территории оккупированных Японией стран.
Советский Союз оказал большую помощь китайскому народу и его вооруженным силам, особенно 8-й новой и 4-й народно-освободительным армиям, поставками оружия, боевой техники, обмундирования, продовольствия, подготовкой военных специалистов и т. д. Это создало условия для развертывания активных боевых действий китайских войск против японских агрессоров.
В 1941—1945 гг. японское командование вынуждено было постоянно держать для ведения войны в Китае до 29 дивизий, 24 отдельных бригад и до 660 боевых самолетов.
Победы Советской Армии над немецко-фашистскими войсками под Москвой, Сталинградом, Курском, разгром гитлеровской Германии воодушевили китайский, корейский, вьетнамский и другие народы на борьбу за свое освобождение, способствовали развертыванию всенародного движения за изгнание японских захватчиков.
Японский империализм, ввергнувший страну в войну против США и Англии в период военных успехов Германии на восточном фронте, делал ставку в своих стратегических планах на поражение Советского Союза. Победа СССР над гитлеровской Германией означала поэтому крушение стратегических планов Японии, предопределила ее поражение.
Советский Союз, разгромивший основные силы сухопутных войск фашистской коалиции, в том числе Квантунскую армию, и уничтоживший главную часть ее авиации, внес, таким образом, решающий вклад в разгром империалистической Японии, освобождение народов Восточной Азии и стран южных морей, включая японский народ, от гнета милитаризма.