Организации и объективные факторы. Инкорпорация и ассоциация.

Введение.

Мы, наблюдающие с высоты прошедшие периоды истории, были свидетелями сотен развалов, расколов, переворотов, предательств, удавшихся и неудавшихся интриг в пролетарских и не только организациях. Многие из нас – лично. На основе коллективного опыта мы можем выработать понимание о том, какие способы развития организаций не работают; выделить то общее, что приводит все пролетарские организации к неизбежному краху.

Чаще всего причины краха тех или иных организаций объясняются только чисто субъективными или внутренними факторами. Такие факторы достаточно часто разбирались, в частности можно ознакомиться с неплохой статьёй о них от Союза Коммунистов: «Тёмная коммунистическая триада — главный бич левого движения!».

В данном разборе не будем лишний раз повторять разбор субъективных и внутренних факторах, а поговорим о внешних силах и объективных закономерностях, которые при разборах часто упускают из виду.

Спецслужбы и устойчивость организаций.

Многие из нас были ознакомлены с процессом их возникновения не только с точки зрения членов организации, наблюдающих тектонические сдвиги в руководстве, и не только с точки зрения собственно участников раскола или заговора. Некоторые из нас были ознакомлены с ними и с другой стороны, полностью внешней по отношению к организации и ко всей теме, вокруг которой происходят изменения. Коротко: спецслужбы.

Провокаторы от спецслужб действуют в любых видах организаций. Но если по деятельности в оффлайне больше знакомы кадры силовых захватов и задержаний, с последующими судами и предоставлением доказательств в виде записанных высказываний, то в онлайне деятельность агентов спецслужб имеет свои особенности. У спецслужб есть* целые отделы, которые профессионально занимаются троллингом в интернете. А пролетарским организациям сегодня деятельность в интернете необходима, так как обеспечивает улучшение связи с массами. И соответственно, результаты дискредитирующей деятельности в публичном пространстве интернета существенно сказываются и на оффлайн деятельности организаций.

* Один из бывших агентов, участвовавших в подобной деятельности, предоставил нам об этом информацию. Его имя раскрываться не будет. Мы не заставляем верить нам на слово, по чём купили, по том и продаём. Информация отредактирована редакцией в сторону сокращения объёма.

Речь идёт не о банальном уродливым троллинге вроде полуавтоматических комментариев или споров в чатах с отстаиванием антикоммунистических взглядов. Нет. Эти отделы организовывают другое. Они занимаются тем, что внедряют своих агентов в самые различные организации, от кланов всяких компьютерных игр до форумов по вёрстке. Агенты занимаются общением, совершенно легальным с точки зрения местных правил. Реально принимают участие в деятельности, завоёвывают доверие. Иногда активом, иногда пассивом. По разному. Но они вносят разлад в коллективе. Это точечно брошенные фразы, в которых бы ни один модератор не усмотрел провокации. Их учили работать такими фразами. Только на заключительном этапе агент принимает активную роль в самом созданном им первоначально конфликте.

В основном, набирают подростков. Ум подростка ещё достаточно пластичный и не забит горами академической чепухи. Амбиции и тяга к величию у подростков также проще вызывается весьма несложными манипуляциями. И этим подросткам, которых набирали и обучали как высококвалифицированных троллей-агентов, платят значительно лучше, чем тем ботам, которые занимаются бездумными комментариями. Им не дают инструкции, как посчитать на калькуляторе момент, когда нужно вставить фразу, и влияние, которое она произведёт. Нет. Агентов тренируют, как спортсменов на реакцию. Только реакцию ментальную. Берут только с определённым, довольно высоким уровнем IQ. Навык агента бросать такие фразы доводят до автоматизма. Агент это делает интуитивно, немедленно, без осознания даже этого.

Не все коллективы получается развалить. Некоторые коллективы выживают, потому что тотально огораживаются ото всех. Они теряют прирост популярности и в них развивается дедовщина относительно новичков, а за малейшие проступки администраторы не стесняются применять баны. Такие коллективы продолжают функционировать существенное время, но воспринимаются оставшимися слишком серьёзно. Это становится обузой для их собственных участников, уже не стоящей первоначальной затеи. Некоторые коллективы выживают за счёт денег. Иногда покупают конкурирующие коллективы, иногда сами нанимают платных троллей против конкурентов.

Но те, кто выживают не за счёт армейской дисциплины и не за счёт денег, выживают за счёт грамотно выстроенных снизу вверх процедурных формальностей, обеспечивающих не только экономические интересы организации, но и демократические принципы. При схеме принятия решений, где на решения может повлиять каждый, оказывается практически невозможно разобщить коллектив. Худшие скандалы в таких коллективах заканчиваются выходом одного-двух членов. Это работает, пока демократия работает, и пока в организации не развивается коррупция – пока не появляется возможности покупки должностей и решений, и не появляются чересчур могущественные лица, с которыми всё можно было бы напрямую решить в обход формальностей. Зачастую таким лицом становится владелец как раз медийных ресурсов организации — её печатных изданий, сайтов, пабликов в социальных сетях или даже чатов для организационных объявлений в мессенджерах.

Хотите вы этого или нет, экономика внутреннего устройства организации и политика управления ею, как производственные отношения внутри предприятия, которое представляет собой организация, определяют её возможности. Поэтому недопустимо говорить о том, что вот сейчас сделаем как проще, как можно в имеющихся условиях, а на будущее, дескать, не будем закладывать. Нельзя игнорировать вопросы, закладываемые для объединения будущей партии, на этапе строительства даже кружковой организации.

По поводу объединительных стратегий.

Бесспорно, конечной целью должна быть единая массовая пролетарская партия. Но ни одна из наших организаций ею стать не может. Мы можем лишь участвовать в её построении, вставлять себя в её будущую структуру, прорабатывать процедурные формальности того, как она может или не может работать. Но конечным счётом объединение будет не тех, кого мы привлечём вместе с собой. А всех тех, кто будут строить единую массовую пролетарскую партию самостоятельно и параллельно нам. Её не будет объединять название организации. Её не будет объединять чей-то устав. Её будут объединять система координации множества решающих субъектов с единым конечным решением, которое принимается для всех лишь постольку, поскольку каждый знает, что его интересами никто не сможет пренебречь.

Идея инкорпорации не способна создать массовую пролетарскую партию, которая установит диктатуру пролетариата. Такая идея неизбежно основана на мелкобуржуазных интересах, поскольку одни оказываются в положении распоряжаться чужой рабочей силой других. Но допустим на секунду, что нас это не беспокоит, и мы уверены в безупречности будущей номенклатуры партии, которая надеется инкорпорировать другие.

Допустим, что мы занимаемся инкорпорацией. Тогда, если мы будем создавать свою силу на узнаваемости, на бренде, так скажем, то да, многим посредством медиа станет известно о том, кто мы такие. Но вся эта известность будет держаться лишь на бренде и личностях, и они же будут нашими уязвимыми точками. Несложно представить себе, что будет дальше. Это уже происходило с левыми партиями прошлого.

Российская власть действует очень хитро. Видимая неспешность фашизации (хотя сегодня можно говорить уже о фашизме, построенном в основном) сопровождается ударным профессионализмом в ликвидации организаций, подающих надежды.

Можно привлечь в качестве примера общеизвестную историю Левого Фронта, основанного Сергеем Удальцовым. Левый Фронт объединял представителей самых разных левых организаций, преодолевал очевидные в то время сложности с доступом к медиа, проводил акции. Во время Протестного движения 2011–2013 годов организация и её лидер Сергей Удальцов сыграли одну из ключевых ролей. Левый Фронт был одним из ключевых организаторов Форума Левых Сил.

Однако после беспорядков 6 мая 2012 года на Болотной площади, а потом раскола организации (в связи с недовольством президиумом) и ареста Сергея Удальцова, организация пришла в упадок, а вместе с ней и надежды всех тех, кого она инкорпорировала. Проблема не только в том, что с Сергеем Удальцовым оказалось что-то не так или что организация оказалась на него завязана. Проблема в том, что самостоятельное эволюционное развитие каждой части организации не было заложено для укрепления единства и организованности. Теперь уже сам Левый Фронт практически инкорпорирован в КПРФ.

Было бы несправедливо привести в пример того, как действует российская власть только на пролетарские организации.

Есть бренд у Фонда Борьбы с Коррупцией, и когда эта организация стала играть значимую роль в российской политике, суд признал её экстремистской организацией и ликвидировал. Алексей Навальный – узнаваемый лидер, но и он получил срок. Можно построить хорошо узнаваемые бренды, но когда их объявят экстремистскими, за ними вряд ли готовы будут идти хотя бы сотни людей. Если мы хотим выйти за пределы пресловутых, как говорит, например, Илья Ярский из «Вектора», «трёх тысяч активистов» левого движения (оценка, кстати, некорректная – это не общее число готовых к деятельности сторонников, а скорее число, до кого может дотянуться отдельная организация в лучшем случае), нам нужно адаптироваться к реалиям, в том числе к их всегда возможным резким изменениям. Если мы будем концентрироваться вокруг одного бренда или одного сервера в интернете или одной группы в интернете или любой другой даже одной единственной уязвимой точки, то нас не ждёт большего, чем ждёт либералов. Мы можем механистически поставить на повтор по кругу сбор левых групп, предложениям им вступить и договориться, включение в общую деятельность под единым брендом. Но не победим под ним. Все условия нашего поражения уже будут заложены в наших способах сбора, в конечной точке выхода результатов нашей деятельности, а фракции... Даже если у вас будет самый замечательный отдел с профессиональными сотрудниками безопасности, чистящими ваши ряды от «ненадёжных товарищей», те кто реально устроят фракции всё равно будут сидеть посреди вас. Потому что умные из них никогда выдадут себя, пока не поступит от начальника задача и предоплата. У буржуазии есть своя интеллигенция для того, чтобы на десять шагов нас опережать, пока мы не создадим не монолитный и неуязвимый механизм, а эволюционно развивающийся организм.

Если сравнивать происходящее сейчас с эволюцией, то можно сказать, что сейчас происходит становление и испытание не такой организации, которая станет бессмертной и сможет поглотить остальные, но происходит становление, развитие и эволюция в ином качестве. Создаётся множество новых организаций, которые мутируют и видоизменяются, испытывая самих себя на выживание и вырабатывая работоспособный код – такой код пролетарской организации, который сможет выживать и воспроизводиться, сможет сохранять организованность в своей численности, но и сможет подстраиваться под изменяющиеся условия и изменяющийся состав. Результатом этой эволюции будет не огромный колосс на глиняных ногах, но живой полимер, организующийся в ту форму, которая необходима в данных исторических условиях, не машина обречённой попытки создания пролетарской партии, а клетка будущего организма живой пролетарской партии.

Объединение, которого мы должны искать, должно лежать вокруг центрального плана действий, одинаковой основной инструкции, основных принципов для всех пролетарских организаций, которые выживут. Не вокруг определённого набора незыблемых процедурных формальностей, не вокруг одного бренда, а вокруг полноценной стратегии для каждого «от А до Я», как каждому обычному пролетарию с нуля получать тот уровень организованности, который мы, как авангард, принимаем как изначальную данность. Этот авангард из трёх тысяч человек, о которых вы говорите, это не те, кого нам нужно вести к освобождению. Это три тысячи человек тех, кого можно обучить строить организации, и кто могут каждый построить организацию на три тысячи человек. Когда мы при помощи трёх тысяч человек сделаем три тысячи самостоятельно действующих живых клеток организации, которые могут действовать точно так же как и мы – это и будет тот самый жизнеспособный код пролетарской партии – тогда и пойдёт речь о массовом движении и о массовой пролетарской партии, а не об очередном клубе по интересам, организованном вокруг частной собственности на медиаресурсы.

Централизация – это безусловно большевистский метод.

Неправильно понимать мои тезисы как тезисы сторонника децентрализации или сторонника идей о самоуправлении предприятий. За счёт создания надорганизационных структур мы можем объединять экономическую деятельность пролетарских организаций, в том числе кружковых, под единым центром, работающим на принципах демократического централизма. Но в управлении, которое осуществляется, хотите этого или нет, по процедурным формальностям, нельзя заблуждаться в том, что именно является объединяющим.

Пролетариат не соединить капиталистическим брендом, требующим времени и вложений в развитие – либо бренд будет разрушен, либо пролетариат уйдёт (из протеста ли, от скуки ли или же увлечённый новым брендом).

Пролетариат не соединить уставом, который написан одними людьми, но предлагается на исполнение другим. Отдельные руководители могут после длительного изучения совместить свои задачи с задачами других. Большинство же будет следовать неукоснительно только тем правилам, которые сами же и создавали.

Пролетариат не соединить путём воссоздания условий, в которых ранее он уже проигрывал неоднократно. Люди не настолько глупы, и прекрасно видят, когда вновь и вновь занимаются деятельностью, которая уже неоднократно приводила к краху. И даже те самые «три тысячи» человек никогда не вложат все возможные усилия в дело, которое не подаёт признака успешной задумки, не подаёт признаков того, что обойдёт все те ошибки, в которые раньше уже наступали пролетарские организации.

Реальное соединение пролетариата лежит по классовым интересам пролетариата. И ключевым классовым интересом является освобождение пролетариата, а ключевым условием освобождения пролетариата является преодоление отношений частной собственности. Воистину преуспеет в построении массовой пролетарской организации тот, кто сумеет в самом её построении преодолеть отношения частной собственности. И для кружковых организаций, зависящих от медийных ресурсов, это важнейший интерес.

Пусть даже пролетарская организация и кружковая, она обязана предоставлять не только теорию, но практику реализации этой теории. Учить создавать пролетарские организации, независимые от неё самой – вовлекающие таким образом тех, кого никогда не получится вовлечь в одну единственную, каким бы узнаваемым ни был её бренд. Ведь конечная цель не создание капитала на продажу с этим брендом. Конечная цель – диктатура пролетариата.

Поэтому децентрализованный подход с инкорпорацией вокруг бренда медийного ресурса, но без попыток выделения ресурсов на практическую деятельность создания ключевых принципов для построения будущей пролетарской партии – это есть обыкновеннейший частнокапиталистический способ производства.

В противовес этому та объединительная стратегия, о которой я говорю, есть самая что ни на есть централизация. Это заложение принципов, по которым многие придут к единой организованности. Это не централизация вокруг капитала, которая являлась бы отрицанием самой себя, а централизация вокруг принципов коммунизма, сопровождаемых стратегией и навыками для каждого.

Выводы

В то время, как централизация это безусловно верный большевистский метод, инкорпорация как подвид централизации не отвечает интересам пролетариата. Вместо этого нужно учиться централизовать организацию как ассоциацию на основе преодоления отношений частной собственности.