ТОЛКОВЫЙ СЛОВАРЬ ПОПУЛИСТСКОЙ ПСИХОЛОГИИ. БУКВА «В»: ВНУТРЕННИЙ ребенок, родитель, взрослый

Кто из нас не слышал об этой святой троице современной психологии: «внутренний ребенок – внутренний родитель – внутренний взрослый»? Наверное, только те, кому посчастливилось – или не посчастливилось, это как посмотреть, – столкнуться с психологической работой и проработкой… Мы подозреваем, что даже современные домохозяйки, если они хотя бы немного начитаны и смотрят не только кулинарные программы, слышали об этой троице.

«Обожествление» этого терминологического ряда сейчас вполне сравнимо с христианским догматом: не сочтите за кощунство, но для современной психологии эта «троица» имеет практически такое же значение, как для христианства Божественная. И это без преувеличения: современный психологический сленг невозможен без того, чтобы по тому или иному поводу, вдруг, не вспомнили бы «внутреннего ребенка», «внутреннего родителя» и «внутреннего взрослого». Более того, им посвящены целые вебинары, семинары, онлайны и офлайны: их прорабатывают, подращивают, долюбливают, находят им места, их корректируют, их расставляют, и так далее, и так далее. Целый ряд современных психологический направлений, например гештальт или коучинг, вообще создали из них «культ» и не мыслят без них своей работы.

Вы можете спросить:

• Вы говорите о них как о «священной троице» современной психологии, однако включаете в словарь популистской психологии – нет ли здесь противоречия?

• Нет, - ответим мы. - Все дело в том, что с появления этих трех понятий и началась, собственно говоря, популистская психология. Они – это и есть начало популизма в психологии, который сегодня – увы – так глубоко проник в нее, что стал частью. Короче, это «игры в которые играют люди», и «люди, которые играют в игры». А вот с них-то в 1964 году все и началось. Но давайте все по порядку.

Концепция деления личности на «внутреннего ребенка», «внутреннего взрослого» и «внутреннего родителя» впервые была систематизирована в так называемом «транзактном анализе» – психологической теории, разработанной Эриком Берном в 1950–60-х годах. Свою концепцию Э. Берн выдвинул в противовес психоанализу З. Фрейда.

Суть ее очень проста. Согласно Э. Берну, в каждом человеке сосуществуют несколько «эго-состояний». На современном языке мы бы назвали это «субличности», но у Берна это были именно состояния эго: это была явная попытка переосмыслить концепцию З. Фрейда. Берн выделил три «эго-состояния», которые формируют все наше поведение и все наши реакции:

• «Ребенок» (Child): это эмоциональная, спонтанная часть личности, хранящая детские впечатления, травмы, радости и страхи. Например, капризность, восторг, страх отвержения - все это проявления внутреннего ребенка.

• «Взрослый» (Adult): рациональная, логическая часть личности, отвечающая за объективное восприятие реальности. Как пример проявления: принятие взвешенных решений, анализ фактов.

• «Родитель» (Parent): это та часть личности, что усвоила набор норм, правил, критики и живет только в их рамках. Пример проявления - это внутренний самоконтроль, выраженный, допустим, формулировками «ты должен стараться» или «не веди себя глупо».

Собственно, книга Э. Берна, в котором эти три «эго-состояния» были подробно описаны, вышла в 1964 г., и сейчас она известна каждому, кто хоть как-то имеет отношение к психологии: «Игры, в которые играют люди». В ней он настаивал, что «эго-состояния» - это объективные реальности, а отнюдь не метафоры. Все поведение человека, согласно ему, можно разложить на эти три модели: сейчас мы эмоциональный ребенок; через два часа в ответ на поведение ребенка в нас включается нормативный родитель и говорит, что так можно, а так нельзя; ну а затем в их диалог вмешивается рациональный взрослый… и как всегда всё портит. Происходит как бы игра человека с самим собой и с миром. Отсюда и название книги: «Игры, в которые играют люди». При этом Берн особенно акцентировал внимание на игровые и даже манипулятивные сценарии этого внутреннего диалога, например:

• Пни меня, - говорит родитель ребенку.

• Да, но эмоции тоже важны, – отвечает тот же ребенок взрослому.

Суть этой «игры» во внутренних «ребенка-взрослого-родителя», которая в последующие после выхода легендарной книги Э. Берна шестьдесят лет была в деталях рассмотрена, проиллюстрирована, озвучена, проиграна и переиграна на сотнях семинарах и в тысячах индивидуальных сессий, сегодня понятна всем. Единственный нюанс: Берн не говорил, как должно быть: тему конечного гармоничного «хеппи-энда» внутри этой сладкой «троицы» он оставлял открытой. Но модель так понравилась аудитории, настолько четко был прописан внутренний диалог человека с самим собой, что ее стали пытаться применять на практике. И возникло продолжение.

Собственно словосочетание «внутренний ребенок» ввел Джон Брэдшоу при попытке популяризировать концепцию Э. Берна. Применение концепции в реальной терапии потребовало уточнение многих положений Берна, например, в отношении «поведения» вечно «раненого внутреннего ребенка». В результате, термин «внутренний ребенок» стал широко известен после выхода книги Д. Брэдшоу «Возвращение домой: восстановление своего внутреннего ребенка» (1990). Д. Брэдшоу первым связал концепцию «внутреннего ребенка» с понятием детских травм. На условность деления внутреннего пространства личности на три составляющие при работе с клиентами обратил внимание и другой ученик Берна, тоже практик, Клод Штайнер: он развил идею о смещении границ между «эго-состояниями» в каждом конкретном случае каждой конкретной личности.

Концепция Э. Берна «транзактный анализ» и особенно понятие Д. Брэдшоу «внутренний ребенок» понравились и части сторонников классического психоанализа. Например, Алис Миллер – психоаналитик - в книге «Драма одаренного ребенка» (1979) писала о важности проработки подавленных детских травм. Ее поддержал и другой психоаналитик Дэн Кили, введший понятие «Питер Пэн-синдрома» для обозначения поведения взрослых, избегающих ответственности из-за неразрешенных детских травм, ярким образчиком которого был известный герой детской сказки Питер Пэн.

В результате их совместных усилий, к началу 21 века понятие «внутренний ребенок» широко вошло в психологию, намертво связавшись с представлением о том, что в каждом взрослом человеке сохраняется детская часть личности, которая хранит эмоции, переживания, травмы и радости из детства. Сегодня это понятие, как и вся троица «внутренний ребенок – внутренний родитель – внутренний взрослый» активно применяется помимо и ныне существующего «транзактного анализа» также и в гештальт-терапии (лечение травм, созависимости); коучинге (развитие эмоционального интеллекта); в популярных практиках «самопомощи» (осознание, почему мы реагируем слишком эмоционально или строго); в терапии травмы (например, у Петера Левина, Бессел ван дер Колка).

Эта концепция, действительно, частично помогает работать с непроработанными детскими травмами; с негативными личностными установками; с эмоциональной блокировкой; с излишней рационализацией… НО… НО…НО.... Ох уж эти «но»! Мы сожалеем, но именно с Э. Берна и начала свой отчет популярная психология. А его весьма условная, более напоминающая компьютерную игру+алгоритм+детскую сказку концепция «эго-состояний» стало началом популизма в психологии.

Все дело в том, что Э. Берн ничего нового не придумал - он просто перевел на общедоступный популярный язык то, о чем говорили еще З. Фрейд и К. Юнг. Судите сами.

Психология и до Берна знала о наличии в человеческой психике и эмоционального, и рационального начала. Точно так же она выделяла особенности психики ребенка. Еще З. Фрейд при анализе человеческой психики использовал три термина - «Оно», «Я», «Сверх-Я», которые, по сути, аналогичны с импульсивным (Ребенок), рациональным (Взрослый) и морализаторским (Родитель) началами в человеческой психике. Но только аналогичны, а не тождественны! В психоанализе это крайне сложные понятия, они не могут быть сведены к трем субличностям человека. Ведь невозможно свести всю сложную структуру человеческой психики к трем составляющим. Ее невозможно описать даже схемой «эмоции+разум»: это слишком просто! Даже Карл Юнг, хотя и использовал понятие «Божественное Дитя» (Divine Child), не считал его субличностью. Для него это лишь один из архетипов коллективного бессознательного. Он рассматривал его как символ или архетип потенциала, невинности и возрождения человека, но не как самостоятельную составляющую личности, которая может что-то хотеть или не хотеть.

Если знать историю психологической мысли, несложно понять, что Э. Берн в 1964 году просто популяризировал то, что сказали до него З. Фрейд и К. Юнг. Их сложный язык, понятный только профессионалам, он перевел на современный ему американский английский: т.е. упростил, схематизировал и популяризировал. Еще в 1935 году, получив степень доктора медицины в Университете Мак-Гилла (Монреаль), он увлёкся психоанализом. Однако тот показался ему «слишком»: сложным, путанным, непонятным. Он врач и любит четкие диагнозы и четкие таблички на лекарствах, без этих всех психологических и философских заморочек, длиною в километры человеческой психики. Ему нужна была четкая рабочая схема для психотерапии: «раз+два+три», что он и создал в виде транзактного анализа. Помимо этого ему хотелось сделать свой метод более общедоступным, чем сложный психоанализ. И он оформил его как метод самопомощи, практически доступный каждому!

Но ведь это и есть популизм: стремление к простым схемам; стремление получить быстрый результат; стремление сделать это популярным методом. Во-первых, любой популизм - это упрощенные лозунги. Во-вторых, популизм - это обещания быстрого и легкого избавления. И, наконец, в-третьих, популизм - это банальные схемы, понятные каждому. Это то, что двигало Э. Берном и это то, что он в конце концов и получил на выходе в виде психологического популизма. Но в реальности все гораздо сложнее: популизм же он и есть популизм.

Ради получения быстрого результата при работе с человеческой психикой Берн, прежде всего, упросил само понимание структуры личности, разделив ее на три составляющие: «ребенок–взрослый–родитель». Однако реальность гораздо многограннее; люди редко функционируют в одном «чистом» состоянии. Например, «взрослый» может одновременно включать эмоции - «ребенок»; а также и моральные установки - «родитель». Напротив, современная психология (например, теория внутренних частей Ричарда Шварца) убедительно показала, что личность состоит из целого множества субличностей, а не из трёх «жестких блоков».

Стремясь разработать популярные, понятные всем схемы, Берн был вынужден свести человеческою психику к механической модели. Он описывал взаимодействия между людьми как «транзакции» (пересекающиеся, параллельные и др.), что напоминает компьютерные алгоритмы. Однако при этом полностью упускается из виду наличие бессознательных, иррациональных аспектов в человеческой психике: интуиций, озарений, прозрений, забытых воспоминаний.

Схема «ребенок-родитель-взрослый» говорит о внутреннем диалоге человека с самим собою в настоящем моменте. Но как нам быть с дословесным опытом человека, в младенческом периоде? Как тогда работать с телесными зажимами, да и со всей психосоматикой? А как подступиться к тяжелым формам расстройства, где явно нужен более серьезный подход, чем простой компьютерный алгоритм: «клавиша 1», «клавиша 2», «клавиша 3», включили одну, выключили две остальные. Современная психология видит в этом огромное ограничение: люди - не компьютеры или механизмы; их психологическая идентичность текуча и изменчива.

Вообще, Берн, в своем стремлении к получению быстрого результата явно сам заигрался в «игры». Но ладно бы он играл с самим собой – он обучил этим «играм» огромное количество людей: и они начали играть во «внутреннего ребенка-родителя-взрослого», сами с собой и с другими. Как в «Море волнуется раз, море волнуется два»… или в прятки «Я иду искать». Сегодня почти повсеместно можно услышать: «уйми своего внутреннего родителя», «долюби своего внутреннего ребенка», «взрасти внутреннего взрослого». Причем за словами потерялась сама суть того, что есть «долюби» или что такое «взрасти». Люди начали видеть «игры» там, где их нет: но человеческая жизнь и человеческие взаимоотношения - не игры!

Да, схема Э. Берна и его последователей крайне проста. Но это популистская простота. Что, конечно же, сразу оценили массы «интересующихся». В итоге это привело к популярной сейчас игре в «самодиагностику», когда диагнозы ставятся уже не только самому себе, но и другим: «Он ведёт себя как Ребенок!» Но ведь так можно дойти и до настоящей демонизации человеческого общения: «Ты давишь на моего внутреннего ребенка, абьюзер», превращая бытовые конфликты в патологию.

Да, концепция «внутренних трех», по причине обещаний быстрого результата стала активно использоваться на тренингах и сессиях. Однако при этом искажается сама суть психологической работы, ведь человека по схеме учат «отключать» эго-состояния вместо их реальной интеграции. Тем более, что реальная интеграция эмоционального и рационального внутри человека много глубже и много сложнее. О последнем нужно сказать подробнее.

Модель человеческой психики как «внутреннего ребенка-родителя-взрослого» была создана в западной культуре 1950-1960-х годов. И она полностью отражает индивидуалистский характер и безрелигиозность этой культуры. Американская культура середины прошлого века, возникшая как психологическая культура образцового общества потребления, вряд ли может считаться идеалом. В ней начисто отсутствует коллективистское начало (существуют общества, где «Я» формируется через группу, а не индивидуально – восточные и все традиционные общества). Понятно, что концепция «внутреннего родителя» может не работать и в обществах, где воспитание - задача религии, а не только семьи. Не говоря уже о типичном для западного менталитета педалировании темы детских травм и сведении морали и нравственности до уровня потребительской корзины.

Давайте посмотрим реально, к какому результату нас привели эти «игры» во внутреннего ребенка, в которые теперь массово играют люди. А привели они к почти поголовной замене реального ПРОЖИВАНИЯ и реальной проработки собственных внутренних проблем словесными игрищами. Люди не прорабатывают свои проблемы, они их проигрывают, причем исключительно в словесной форме. Это как в компьютерных играх, но только вместо образов на экране компьютера пред глазами человека в его внутреннем пространстве мелькают слова «внутренний ребенок», «внутренний взрослый», «внутренний родитель». Но тогда это словесный пинг-понг, а не реальная проработка. Лучше всего эту увлеченность игрою в слова описал блестящий Герман Гессе в своей «Игре бисер»: ребенок-взрослый-родитель - все это тот же словесный бисер, но не жизнь…

Помимо этого, все эти психологические популистские игры породили откровенное самоиндульгирование. Особенно индульгировать научился наш «внутренний ребенок» - он, бедняга, оказался и угнетаем родителем, и недооценен взрослым… Возник своеобразный культ внутреннего ребенка: и с ним стали носиться… Мол, ему не дают раскрыться злые взрослый и родитель… и вообще он весь такой травмированный. По сути, игра во внутреннего ребенка обернулась потворствованием ему: его и долюбливают, и вылюбливают, и растят, и чего только с ним не делают. Но любая взрослая личность – не ребенок. И, согласитесь, у нее много корысти в том, чтобы представиться маленькой девочкой или мальчиком, которых по головке не догладили…

Возможно, создавая свою концепцию в середине прошлого верка Берн и имел ввиду, что этот ребенок должен вырасти, и наконец-то осознать что все права - только следствие взятых на себя обязанностей, а долюбливать будь добр сначала других, и лишь после этого ты обнаружишь долюбленным и самого себя… Однако к концу 20 века рожденная им концепция стала использоваться в прямо противоположных целях: в целях потворства своему якобы ребенку… Фактически, использование его схемы применительно к конкретной психике закрепило ее на уровне не-ребенка и не-взрослого: на уровне подросткового сознания, которое убеждено, что имеет все права, однако категорически отказывается признавать их следствием взятых на себя обязательств. Не нужно было давать популистских обещаний!

Возможно, когда-то, в середине прошлого века, эта схема была полезна тем, что сняла налет излишней мистификации с психологии как науки. Возможно, как рабочая схема она была хороша во второй половине века, способствуя возрастанию интереса и доверия к психологической работе у широких масс. Однако… позже она же породила психологический популизм как желание быстрых и легких результатов, плоды чего мы пожинаем и сейчас…

Нет и не может быть в психологической работе человека ли с самим собой, психолога-профессионала ли с человеком легкого и быстрого результата. Как и нет его в обычной человеческой жизни. Слишком сложна она, человеческая психика, слишком многосоставна и многофакторна, чтобы свести все к этими троим. Как и сложна сама человеческая жизнь, чтобы свести ее к бесконечным выяснениям отношений между этими тремя красавцами… Концепция трех «эго-состояний» превратила психологию в мертвые, словесные схемы; она научила человека играть, вместо того, чтобы прорабатывать реально!

Но самое главное, конечно же не в этом, а в отсутствии в этой схеме морали и нравственности как главного регулирующего человеческую психику начала. Детские травмы детскими травмами, гиперконтроль гиперконтролем, рационализация рационализацией - но без твердого усвоения морально-нравственных норм психологическая зрелость человеком не будет достигнута. Напротив, все сведется к полу-сумасшедшему внутреннему диалогу в духе самых одиозных героев Ф.М. Достоевского или Гамлета «быть или не быть». А ведь ни один из ведущих такие бредовые словесные диалоги с самим собой героев зрелости не достиг. Ибо ее вообще нельзя достичь словами и словесным диалогом с самим собой: она ПРОЖИВАЕТСЯ.

И если уж вы все же убеждены, что у вас имеется «внутренний ребенок-внутренний родитель-внутренний взрослый», то гармония между ними никак не может быть достигнута через слова и через «отключение» одного или другого: НО ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ ИХ ПРОЖИВАНИЕ И ИНТЕГРИРОВАНИЕ В ЦЕЛОСТНУЮ ЛИЧНОСТЬ.

А так… если вам действительно этого не нужно – стать психологически целостными – вы можете поиграть в эти игры, «игры в которые играют люди». И превратиться не в психологически зрелых людей, а остаться «людьми, которые играют в игры».

Ваш выбор!