Залетные каникулы. Катя, Сэм и я (2000)
мэрисьюшный фанфик
- С пилотами мне не везет
Дома двигались по сторонам дороги. Мы шли домой, дул весенний ветер в конце января, и уроки совсем не хотелось делать.
– Хотела бы ты останавливать время? – спросила я Катю.
– Да-а… Шмяк! – она соединила кончики пальцев, следом это сделала я, и вдруг время остановилось. Люди застыли на ходу, автобусы и машины остановились. Остановились и мы, с изумлением глядя друг на друга. Мы умеем останавливать время!!!
И пусть уроки ждут, собаки и родители – мы идем куда хотим и сколько хотим, одни во времени. Мы – фантастические девушки! А раз так, то и путешествовать во времени мы тоже умеем. И еще кучу всяких вещей.
– Куда хочешь отправиться? – поинтересовалась я.
– Не знаю… – пожала плечами Катя. – А ты?
– Ну… есть у меня один парень на примете.
– И кто? – заинтересовалась она.
– Саня… Саня Григорьев. Он мужик что надо.
– И с самолетом… – догадалась Катя.
– Верно. Перемещаемся…
Я зажмурилась, а когда открыла глаза, мы с Катей стояли… о-оу – уже сидели – на сиденье второго пилота в кабине кукурузника. Тесновато…
– Саня! – заорала я. Он в ужасе взглянул на меня – не врубился, откуда мы здесь.
– Рули в Тверь! – нашлась Катя, превратив заколку в пистолет и решительно направив его на несчастного летчика. Тому ничего не оставалось, кроме как подчиниться и поменять курс.
Мы между тем удобно расположились, перекидываясь пистолетом.
Не скажу, что путешествие было занимательным. Летели мы несколько часов, под конец Катя заснула, я уложила ее поудобнее, перехватила пистолет и перебралась к Сане. Он не протестовал – видно, понял, спорить с нами бесполезно.
И вот показалась Тверская область. Я, зажмурившись, перенесла нас в девяносто восьмой, незаметно. Направила самолет на улицу Горихвостки, 4, крикнула Сане, чтобы он остановил его на полянке перед домом.
Катя проснулась. Я, не выпуская пистолета из рук, сняла с Сани шлем и очки, закрыла дверь, и мы прошли в дом. Я показала Кате все, и мы растянулись на топчанах.
Через час я поднялась: Саня стучал в стекло кабины.
– Что случилось? – сонно поинтересовалась Катя.
– Ничего, это Саня. Я выйду, узнаю, что случилось.
Она тут же заснула снова… Саня, кажется, обрадовался, увидев меня. Очевидно, я понравилась ему больше, чем Катька. Ну что ж…
Оставив Саню спящим в кабине, я разбудила Катю, и мы пошли погулять. Вернувшись к вечеру, мы обнаружили, что рядом с домом стоит двухмоторный самолетик. Просверлив в лобовом стекле дыру, мы вытащили оттуда двух парней смущенного вида.
– Кто вы такие? – осведомилась я. И навела прицел на одного из них, заметив, что он тащит что-то из кармана. Но это оказался связь-контакт.
– Катя, это два идиота из квантового ускорителя, – заметила я, не спуская прицела с одного из них, пугливого вида.
– Кейт? – у них сделались круглые глаза. Связной быстро просчитал что-то на компьютере, парни переглянулись и сообщили нам умопомрачительную новость:
– Вы – Мэри Громова и Кейт К.?!
– Потрясающее открытие, ребята, – подтвердила я их догадку, – и что же дальше?
– Сэм Беккет в смертельной опасности! – закричали они. – Пожалуйста, только вы можете спасти его!
– А что же Эл? – заинтересовалась Катя.
– Голографическая камера сломана, а Элберт Калавичи бьется в истерике! Вербина Бикс не знает, что делать! – они явно были на грани сумасшествия.
– Хорошо, мы поедем, – я задраила взглядом дыру в самолете и, лихо запрыгнув на сиденье пилота, проследила за состоянием приборов. Они вроде были в полном порядке, кроме компаса – он метался как сумасшедший из-за близкого присутствия сильных источников поля – нас с Катей. Удар кулаком по крышке привел его в чувство.
Парни было запротестовали против присутствия «Кейт» в самолете, но я быстро объяснила им, что к чему, завершив объяснение потрясающим взглядом. Таким образом, Катя оказалась вторым пилотом. Парни, конечно, были пассажирами, ведь они большей частью вели самолетик по автопилоту.
Я закрыла люк, проверила топливо и герметичность, потянула рычаг, и самолет, быстро оторвавшись от земли, на трех числах Маха помчался над землей. Катя больше не засыпала, напротив, она очень заинтересовалась ситуацией.
Впрочем, вся ситуация была впереди. Назад мы старались не смотреть, мы нацепили наушники, и Катя настроилась на волну квантового ускорителя. Это было несложно – с одной стороны – ведь больше волн не было по причине некоторых особенностей нашего самолетика, и непросто, потому что из-за полной отключки наших парней мы не имели ни малейшего понятия, на каком из диапазонов ускоритель искать. До того момента, как ей это удалось, меня занимали две основные и очень тупые мысли: во-первых, меня интересовало, как эти два идиота – вот ведь выкопали горе-пилотов в ускорителе! – умудрились вывести самолет и посадить его – довольно сносно; и во-вторых, вся эта поездка до крайности напоминала перемещеньице в «Мицубиси» летом будущего года…
Около получаса мы наслаждались мелодичным свистом радиоволн, и вот стрелка подскочила почти до крайней отметки: ускоритель мы поймали. Сквозь звон тазов, падающих с лестницы, тоненькое попискивание и пресловутый свист послышался голос:
– Джонни, Рик! Вас вызывает квантовый ускоритель! Почему вас не слышно уже час? Что случилось? Вы нашли Мэри и Кейт? Только Мэри может починить голографическую камеру, только Кейт сумеет успокоить Эла Калавичи!.. Скорее, осталось всего восемь часов, Зиги говорит: доктора Беккета необходимо спасти до этого момента! Джонни, Рик… Ответьте…
– Прием! – бодро проорала я в микрофон. – На связи Мэри и Кейт. Летим в Нью-Мексико, сообщите ваши координаты. Прием!
Они (те, кто на связи, – может, Живчик с Тиной, может, кто еще) издали вопль радости, затем сообщили координаты и курс относительно ускорителя, потом огорченно стали умолять меня увеличить скорость, иначе я не успею вовремя к Сэму, а Катя – к Элу, на что мне пришлось признаться, что я и так выжимаю из птички все, что можно.
– А что с Джонни и Риком, почему они не отвечают?
Я предоставила Кате возможность рассказать в красочных выражениях о поведении наших парней, о полной их неприспособленности к вождению самолета, о теперешнем их состоянии (в коем они пребывали больше получаса), а сама добавила, что не в курсе, откуда их выкопали. Тина почему-то промолчала. Живчик сказал, что это их охранники.
Катя отключила связь, и несколько минут мы молча переглядывались, снедаемые лишь одним желанием. Затем мы вошли в крутой штопор, чего Джонни и Рик перенести точно не смогли.
Между тем прошло часа три. Мы летели над океаном, и было до того жарко, что мы давно уже расстегнули ковбойки и откинули наушники куда подальше, снизили высоту до допустимого минимума и так далее, как вдруг загорелась сигнальная лампочка. «FIRE» – горючее загорелось, и на всю кабину пахло кофе.
Как ни странно, Джонни и Рику вроде бы стало получше. Мы с Катей зажмурились, и рядом с нашим самолетиком возник шикарный истребитель. Он летел на полтора метра в стороне, чтобы не задеть нас крыльями.
Я высчитала, что у нас 15 секунд. Я вытащила Джонни и кинула в истребитель. Затем, зацепившись рукой за крыло птички, перенеслась сама, и меня зашвырнуло вглубь кабины. Катя схватила Рика в охапку и встала на выходе, пытаясь как-то уменьшить силу воздуха. Она спрыгнула с кончика сиденья, и ее чуть не оттащило волной, но я схватила ее за руку и, перекувырнувшись, телепортировала рядом.
Люк закрылся. Кое-как разместившись, мы ощутили взрыв, и нас отбросило примерно метров на семь…
Когда мы наконец взяли инициативу в свои руки, выправили истребитель на правильный курс, успокоили парней, выяснилось, что от оставшихся четырех часов придется как-то выкроить время на наших горе-пилотов, которым вдруг приспичило в пятидесяти километрах от берега. Нас с Катей они здорово достали. Но так как на убийства времени не было, пришлось просто попросить их заткнуться.
Все-таки через полсотни каэмочек пришлось сделать вынужденную посадку… причем в нескольких сотнях метров над землей я вдруг обнаружила полное отсутствие даже нескольких минут (как я объяснила этим несуразным идиотам), и ко всему прочему еще Катя заснула. Вовремя было воскликнуть, в духе Сэма, «О Боже!» Без второго пилота мне ни за что не выправить самолет, будь я хоть трижды фантастической девушкой.
Я зажмурилась и поменяла местами Катю с Джонни и Риком. Этим двоим было тесновато, но они все-таки вцепились в руль, и истребитель был благополучно выправлен. Между тем стрелка начала медленно ползти набок. Значит, скоро ускоритель.
Не буду рассказывать, как я пережила оставшееся до места назначения время, скажу просто: это был кошмар. И когда мы зависли над ускорителем, я сообщила ребятам, что, так как дует жуткий ветер, а шасси по непонятной причине отсутствует, придется прыгать на воздушном скейте.
Катя быстро проснулась. Я нацепила на глаза летные очки. Катя достала аэроборд, он завис. Мы с Катей встали на него, держа в руках Джонни и Рика. Я оттолкнулась от истребителя, и скейт упал вниз по гиперболе. Нас чуть не подняло вверх, а парни неистово брыкались («и писались от страха» – добавила Катя).
В метре от земли аэроборд прекратил падение и помчался по более-менее горизонтальной части гиперболы. Джонни и Рик слетели с него и грохнулись на пустынную почву («дописывать» – констатировала Катя), а мы, совершив громадный прыжок, побежали по направлению к ускорителю.
Живчик открыл автоматическую дверь, мы остановились в комнате. Там стоял стол, над ним светился шар. Вокруг стояли Живчик, Тина, Вербина Бикс. На полу лежал Эл, явно в шоке. Я помчалась в камеру, не теряя времени, между тем как Зиги отсчитывал полчаса по минутам.
Через двадцать восемь минут голографическая камера функционировала нормально, я схватила Катю и Эла (который уже пришел в чувство) и, схватив компьютер, вскочила в камеру.
Перед нами стояла кровать, на которой был прикован Сэм Беккет. Спиной к нам стояла женщина и целилась в него из пистолета.
«Десять секунд… девять… восемь… семь…» – равномерно отсчитывал Зиги.
2. Из России с любовью
С первого же взгляда мне стало ясно, что уже поздно и ничего нельзя сделать. Остается шесть секунд до убийства Сэма!!!
И я решилась на смертельный риск. Зажмурившись, я прыгнула. «Три… две…» – отсчитывал Зиги.
Я кинулась на спину женщине. Прозвучал выстрел, пуля прошибла основательную дырочку неподалеку от головы Сэма. Кинув взгляд на злодейку, я превратила ее в пушистое ворсяное покрывало на полу. У Сэма были совершенно круглые глаза: он чудом избежал смерти, да еще и голограмма прыгнула, и человек превратился в коврик!!!
Я оглянулась, Катя облапила Эла, он развернул ее на 180 градусов, и они оставили нас вдвоем: «Думаю, у вас уже все нормально…»
Я подошла к кровати Сэма и отодрала пластырь с его губ.
– Кто ты? – воскликнул он.
– Неважно, – скромно ответила я, поставив ногу на кровать. Юбка, завернутая с двух сторон красивыми складками, заструилась вниз, обнажая интимные изгибы.
– Где Эл? – ошалело спросил он, переводя взгляд с юбки на мою физиономию. – Что с ним случилось?
– Эл, бедный, так разволновался, что Вербина Бикс уж подумала, что ему конец. Но Живчик послал за нами на истребителе с двумя придурками, говорит, ты в смертельной опасности, а голографическая камера сломалась.
– Сломалась? – Сэм явно был шокирован.
– Ну да… – я подсела к нему.
– Но ведь починить ее могу только я!
Ответом ему был выразительный взгляд, полный обиды и грусти.
– Ты умеешь чинить голографическую камеру?!
Я незаметно разомкнула цепь на его левой руке и правой ноге. Тут он вспомнил про Эла.
– Что с Элом?!?
– Успокойся, Сэм, – я глянула ему в глаза, и этот взгляд, содержащий в себе неуёмную страсть, желание, непоколебимое спокойствие и еще много всего, очаровал его. – Эл в надежных лапках моей подружки Кати.
– Кейт? – переиначил Сэм. – Кто она?
– Она умеет превращать одни предметы в другие, делаться невидимой, останавливать время, путешествовать по нему, а также успокаивать Эла Калавичи…
– Out of this world… – прошептал он.
– Именно… Итак, Сэм, что будешь делать? Может, хочешь перекусить?
На моей поднятой руке возникло блюдо с жареной курицей, всякими сладостями, напитками, источая дивный аромат. Сэм сделал до того несчастную физиономию, что я расковала остальные его конечности и перенеслась на кровать.
…Отойдем для разбега немного назад…
Вскочив в ускоритель вместе со мной, Катя кинулась к Элу. Сразу определив, что его необходимо развеять, она создала в ускорителе уютную комнатку, освещаемую слабым светом. Играла тихая музыка… Шикарная постель стояла посередине.
Перемещенный в комнату Эл увидел Катю, сидящую на кровати в вальяжной позе.
– Тебе нравится эта группа? – нежным голосом спросила Катя.
– Да… И ты тоже, – тихо ответил Эл.
– А? А… Ну-ну.
Затем Катя убедила Эла не волноваться, ведь я чиню камеру и спасу Сэма, потом последовали многочисленные поглаживания, поцелуи, объятья, в результате которых синее шелковое белье было снято, и сладкая парочка гигантов секса скрылась под одеялом.
Утром, проснувшись, Катя обнаружила отсутствие Эла и обиделась, но скоро, услышав мелодичное позвякивание ложечку о кофейную чашечку, все поняла: Эл заварил ей кофе, и утро они провели так же мило, в возгласах «Не называй меня женщиной!» и тому подобном.
…Но вот, собравшись, мы стоим с Катей – она – моя голограмма – и собираемся улетать домой. Наступил час прощания с дорогими Сэмом и Элом. Мы стали друг против друга.
Навек прощай, Сэм! Быть может, никогда более не суждено нам увидеться… Но только позови – и я спасу тебя и вдобавок обеспечу незабываемую ночь. Ты открыл мою тайну, узнал, что я фантастическая девушка. Так не забывай же прекрасную летчицу, отважную искательницу приключений, навсегда сохраняющую любовь к тебе. Возьми на память этот спичечный коробок: в нем сотня нейтрино. Для тебя…
Примерно в этом же духе выразила эту мысль Катя. Пора включать систему на нас двоих. Мы знаем, что Сэм и Эл готовы кинуться за нами, но нужно уходить.
Мы зажмурились, и вокруг нас возникло голубое магнитное поле.
И тут Сэм кинулся ко мне: «Don’t leave me! – Не покидай меня!»
Эл бросился к Кате.
Сквозь шум перемещения я услышала голос Сэма: «Мы будем вместе всегда!»
Что-то треснуло, и я потеряла сознание.
3. Шаровая молния
Перед моим мысленным взглядом медленно проплывала сложнейшая электронная схема. Невыносимо медленно соединялись линии, раздваиваясь, соединяясь вновь, и вот – сопротивление. Но почему резистор сверкает голубым цветом? Почему он что-то мне напоминает, этот цвет? Не помню. Ничего не помню.
Кто я такая?
Где я?
… Во время квантового скачка…
Голубое сияние вдруг рассеялось.
Со страшной силой ветер ударил мне в лицо, и я порадовалась, что на мне летные очки. Обеими руками я держалась за крыло кукурузника, распростертая на нем вместе с Сэмом.
Сэм! Наверное, он переместился вместе со мной. Но система возвращения рассчитана на двух человек! Значит, Катя осталась в ускорителе вместе с Элом. И еще – мы должны были переместиться в 98-й! Система не сработала, и никто не знает, в каком мы сейчас времени!
Все это я поняла в одну секунду. Надо было что-то делать, долго так Сэм не продержится. Остановить время? Невозможно во время движения!
Я продвинулась к кабине пилота. Летчик нас не замечал.
Цепко держась одной рукой за крыло, я другой рукой разбила стекло. Переменив руку, я схватила Сэма, который уже начал сползать, и влетела в кабину.
Бросив взгляд на удивленного летчика, который с нескрываемым изумлением таращился на нас, я увидела, что это Саня!!! Он нас не узнал…
Но вот стекло заменено одним моим взглядом, мы с Сэмом разместились кое-как на сиденье второго пилота, я взяла руль и вывела самолет на потерянную высоту. Где ты, Кэтрин?!
Небо над нами потемнело: мы летели под грозовой тучей.
Сэм был неопределенного цвета, и я вдруг пожалела, что он – не Катя. Она, определенно, вовсе не такая трусиха. Сэм безумно боялся, что мы разобьемся.
Я принялась было его успокаивать, но уже поняла: что-то случится. Думать вылететь из этой тучи было бессмысленно: она огромна.
Вдруг молния ударила в трех сантиметрах от самолета. Я почувствовала, что мое поле два раза выключилось. Сэм был в ужасе. Небо стало черным.
Вдруг все осветилось бело-голубой вспышкой. В нас ударила молния…
…Я – невысокая девушка в шлеме и летных очках. На мне клетчатая ковбойка и короткая юбка. Мне холодно. Рядом со мной – потерявший сознание летчик, по другую сторону – Сэм Беккет в шоке. Самолет, в руль которого я вцепилась мертвой хваткой, закрутило в штопор. Мои ощущения – без комментариев.
Сэм Беккет в ужасе кричит:
– Ну сделай же хоть что-нибудь! Ты – фантастическая девушка!
Я не понимаю, о чем он, но мне страшно. Абсолютный ноль на мгновение пробегает по мне. Ледяными руками я обхватываю его:
– Сэм… все, что я могу сделать, – это… – и мы долго целуемся. Больше ничего нельзя сделать…
Страшный шум оглушает меня, и я прилипаю к стенке. Самолет врезался в воду и взорвался.
Я в страшном шоке: везде черный дым, огонь, летят обломки. Я схватила один, забралась на него…
Это был кошмар.
Сэм очень долго звал какого-то Эла и упоминал о некоей Кейт. Странное имя.
Саня (если его так зовут, по крайней мере, мне так кажется) пришел в себя и большей частью молчал.
Вдруг что-то грохнуло, и посреди воды возник белый прямоугольник, и из него выскочили двое: мужчина с яркой коробочкой в руке и девушка в красном костюме. Не знаю почему, но она показалась мне знакомой. У нее в руке не было коробочки. Но вот странно: она светилась в темноте.
Мура какая-то…
Девушка спрыгнула на воду и подбежала ко мне. От удивления я чуть не свалилась с обломка, замахала руками, ухватилась за ее руку, но все равно упала.
Вынырнув, я снова дотронулась до нее, но… моя рука прошла через нее, как через воздух.
– Как ты это делаешь? – воскликнула я.
– Маш, что случилось? – спросила она меня.
– Какая-то вспышка…
– О Боже! – закричала она. – Эл, у нее электрошок! Необходимо вернуть ей сознание!
Тут включился Сэм Беккет:
– Это возможно, только если в Мэри снова ударит молния.
Мы все посмотрели наверх. Молний больше не было.
Молчание нарушаю я:
– Для этого нужно сообщить полю дополнительную энергию с помощью фотоэлемента.
«Что я говорю? Откуда я знаю это?!?»
– Верно! – заорал Эл. – Кейтрин, белый фосфор!
Я не вру. Девушка зажмурилась, и на ее ладони появился кусок белого вещества.
– Фу! – тут же воскликнула она. – Чеснок!
От фосфора несло чесноком.
– Только не ешь его, – предупредил ее Эл, – скорей, нужно его зарядить.
Он стал тыкать пальцем в коробочку, та запиликала. – Живчик! Луч!
«Живчик?»
Бело-голубой луч растворился в куске фосфора. Кейтрин снова зажмурилась, и я вдруг почувствовала странную вибрацию, что-то зашумело, снова вспышка, и я куда-то исчезаю…
4. Переменное поле
…Надо мной наклонилась Катя. Эл неподалеку выказывал все признаки волнения. Сэм и Саня смотрели на меня с неопределенным выражением.
– Что? – спросила Катя. – Получилось?!
– Получилось что? – уточнила я. – Кать, ты меня пугаешь…
– Йес! – запрыгала она. – Эл, все в норме!
– Ну да, – тихо сказала я. – Все, конечно, в норме…
Я соединила пальцы, время остановилось – и тут же поехало снова.
– Вот в такой норме.
Саня, молчавший до сих пор, вдруг сказал:
– Ребята, мне пора обратно.
– Саня, – начала я, – назад дороги нет. Ты здесь застрял. Кать, где мы и когда мы?
– Эл, где мы и когда мы?
– Зиги сэз – пятнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто восьмого. Тверская область в России.
– Ура! – возопили мы с Катей. – Мы дома!
Но нашу радость омрачало несколько обстоятельств: в частности, то, что Саня не мог вернуться в свои 30-е, то, что мне поле было переменным, и, наконец, присутствие Сэма, не говоря уж о голограмме Кате.
– Так, – размышляла я, – Кать, бери самолетик и лети сюда. Ты умеешь чинить систему возвращения?
– Не очень.
– Так вот, – продолжала я, – там, где цепь раздваивается, проверь вольтметр. Он должен показывать 200 вольт. Запомнишь? И если он не показывает, попроси Живчика пропустить слабый ток в обратном направлении. Проверь резистор. Если не светится, то ты знаешь, что делать.
– Ага, – кивнула она. – И когда…
– То просто нажмешь кнопку.
– Живчик, открой!
– Сэм, – повернулась я, когда Катя и Эл исчезли, – теперь остается только ждать. Саня… может, поменяемся плоскостями?
Саня, конечно, отдал свою правую и очень мило повел себя на моей левой.
– Скорее всего, мы качаемся посреди озера Говье, – сказала я и просканировала поверхность. – До ближайшей суши – три километра, глубина – двести метров.
Никто мне не ответил.
«Боже мой, – думала я, сидя на правой плоскости, опустив ноги в воду, – успеет ли Катя? Сможет ли она наладить систему возвращения? Вернется ли ко мне мое поле? Что делать с Сэмом? С Саней? Как вернуть его домой? Мы не сможем долго продержаться. Добираться сюда несколько часов. А что, если что-нибудь случится? А что, если мы сдохнем до этого? Хотя Саня-то вряд ли. Где ты, Кейтрин?..»
– Сэм, – громко сказала я, – о чем ты думаешь?
– О том… – начал он, но сказать не смог.
Я постаралась заглушить темное странное чувство ужаса и придвинулась к нему.
– Сэм, – обняла я его, – правда, ужас. Но, в сущности, что случилось? Просто мы упали, обычное дело. Мы даже не разбились, никто не поцарапался.
– Ты поцарапалась, – тихо сказал он, показывая на глубокую царапину у меня на руке.
– Ну и что? Мы ведь не в океане. Сэм! Сэм! Ну не надо. Не надо… Прилетит Катя – вот увидишь. Она вытащит нас отсюда, Саню отправит обратно в тридцатые, нас – в Москву, в будущее, а тебя…
– Нет… – Сэм взглянул мне в глаза. – Я не хочу уходить. Я тебя люблю.
Он поцеловал меня. Мы сидели на правой плоскости разбившегося самолета, и я тихо ревела, целуясь с Сэмом.
Не знаю, прилетит ли Катя, сможем ли мы вернуться обратно, но я хочу всегда быть с Сэмом. Всегда.
– Не было бы здесь Сани… – прошептала я Сэму.
– Верно… – и мы снова поцеловались.
…Все-таки кое-какие способности у меня сохранились, а именно сканирующие. Просканировав ускоритель, я увидела, что Катя уже вылетела.
Но что-то в этом было странное… На пути синей точки – реактивного Кати – мерцал огонек: «Опасность». На нем дорога обрывалась. Расстояние сокращалось молниеносно.
– Что случилось? – Сэм в ужасе смотрел на мою физиономию.
– А что? – я постаралась собраться с мыслями. – Сэм! Ну-ка, дай мне тот спичечный коробок, что у тебя в кармане.
Он протянул мне сырую коробочку.
– Сэм, это рация. Ну, связь-контакт.
Я быстро набрала код. Экран прояснился, на нем появилась Катина серьезная физиономия.
– Кать! – крикнула я, вскочив. – Кать, ответь!
– Маш, – завертела она головой, – ты где?
– Кать, поверни назад! Быстро! Или прыгай!
– Но почему?
– Не спрашивай. Прыгай скорей!
Но она не ответила. Экран погас.
Я не глядя отдала коробочку Сэму.
Это могло быть или полное отсыревание, или…
5. Ты живешь только дважды
Я встала на плоскости. Сэм тоже встал.
– Саня, – громко сказала я, – подожди здесь. Если все удастся, будет здорово. Ты отправишься обратно к Кате Татариновой. Если же не удастся, оставшуюся жизнь ты проведешь в двадцать первом веке. Сэм! Прощай. Мы, может быть, вообще не увидимся. Опять-таки – если получится, ты будешь дома. Если же нет – прыгнешь куда-нибудь.
– Ты будешь прыгать? – прошептал он. – В кого?
– В себя. В ту временную точку, когда ось времени отошла от нормы, когда мы изменили реальность.
— Чтобы спасти Кейт?
– Да. И когда… когда я вернусь, ты забудешь обо мне – ведь в той реальности мы не знакомы.
– Нет, я тебя не забуду! Никогда!
– Сэм, never и forever – страшные слова.
— Ты же можешь… – он запнулся.
– Нет, Сэм. Со мной ничего не случится. Передай привет Элу. Прощай.
Все стало бело-голубым. Я вернусь, Сэм! Обязательно вернусь!
…Наш самолет страшно тряхнуло. Я увидела молнию прямо перед нами, отпустила руль и соединила пальцы. У меня было несколько секунд, чтобы спасти Сэма, Саню и себя.
Вдруг послышался шум – с Сэмом случился скачок! Прекрасно. Теперь есть только один выход…
Я схватила передатчик.
– Кать, – негромко говорила я, нажимая кнопки, – Кать, включай систему возвращения!
– Включаю. Маш, через десять секунд… о-оу.
– Знаю, – заорала я. – Сколько осталось до перемещения?
– Восемь секунд… семь…
– Кать, не забудь – со мной Саня!
– Пять… четыре… три…
Я крепко обняла Саню, сомкнула руки кольцом…
– Одна… скачок!
Голубое сияние потемнело, я почувствовала, что лечу куда-то… я же забыла сказать время и место назначения! Только бы не потерять Саню!
Но, по крайней мере, задание я выполнила. Катька жива! Ессс!!!
…Где-то там Сэм?
– Следи за пульсатором масла, – громко сказал кто-то над ухом.
Я открыла глаза.
За все время своих скачков я успела повидать много кабин, но эта была смехотурна. Я опустила голову, чтобы не показать, что мне смешно.
И тут меня пронзила мгновенная догадка. Я прыгнула в другого человека!!! И им оказался…
Такого шока я не испытывала никогда!
Кать, спаси меня! Скорее! Не хочу быть парнем!
Что ж делать? Как не липнуть к парням? А если меня посчитают за голубого? Карьера летит к черту, и мне конец!!!
А где Саня??? И где, черт возьми, передатчик? Кать, ответь! Придется связаться на телепатическом уровне…
…Благодаря полной неприспособленности моего дорогого парня к полетам у меня был основательно зеленый вид. Позор! Видела бы Катька…
– Маш, ты не поверишь, в кого ты прыгнула! – завопил ангельский голосок.
– Можешь и не сообщать, я уже поняла, – пробурчала я, отворачиваясь.
– А ты можешь не отворачиваться, птичка киви. Ты была в штопоре? – невинно поинтересовалась Катька, пиликая на компьютере.
Я забежала в ангар и заорала:
– Хоть ты и голограмма, но сейчас получишь. Скоро сама будешь в штопоре! Ты хоть имеешь представление, как здорово трясет в этой «киви»? Нет? А вот поменяйся-ка со мной местами…
– Успокойся, – бодро пропела голограмма, – ты в курсе, где Сэм? Он прыгнул! А откуда ты узнала, что в твою птичку ударит молния?
– Может, лучше побеседуешь с тем парнишкой в зале ожидания?
– А что? – она снова запиликала на компьютере. – Неплохая мысль…
– Катька, я тебя придушу! Только попробуй!!!
– Ладно, я пошутила.
– Больше не шути. Просто расскажешь ему, как прошел полет. И постарайся не расцвечивать все в зеленый цвет, а то…
– Знаю, что.
– А где Саня? – вспомнила я.
– Где-то тут. Скорее всего, вон у того самолетика. Может, он поспорил с этим парнем, что войдет в штопор?
– Достала со своим штопором! Что будет?
– Оу, – Катя в ужасе опустила компьютер.
– Он разобьется? – в ужасе догадалась я.
– У него отвалится крыло.
– Иди в зал ожидания, – крикнула я, вскакивая в ближайший самолет. – Нужно перехватить его!
Катька ушла, а я, разобравшись с допотопной аппаратурой, взлетела вслед за Саней. Надо успеть…
6. Весной двадцать третьего
Что-то всё такое голубое…
Да ведь я опять прыгаю!
Вокруг темно. Да где я?
– Получилось! – заорал кто-то совсем рядом. Я взвилась как ошпаренная. Это Катька!
– Где я, Кать?
– Получилось, ты его спасла! – ликовала голограмма, светящаяся в темноте.
– Жутковато выглядишь, – намекнула я, – а что случилось?
– Как? Ты не помнишь?!
– Нет…
– В общем, ты…
Да что ж такое-то? Продолжительные какие скачки! Может, система возвращения не в порядке?
Что со мной творится?
Сияние вдруг вспыхнуло и рассеялось, и я оказалась на полу странной комнаты. В ней стояли две кровати и еще что-то.
Настроив сканер, я обнаружила опять-таки сильное хроногенетическое излучение.
«Весна двадцать третьего, – подумала я, – прикол…»
– Маш, у нас тут проблемы, – Катя стояла рядом с глубоким окном, – в общем…
– В общем, я опять застряла на заре авиации, Кейт, – грустно сказала я, вспрыгнув на окно и посмотрев вниз, на красивую реку.
– У нас кончилась энергия, и в одном из скачков ты можешь запросто остаться навсегда.
– Да, – согласилась я, расстегнув шлем, – прикол.
– Впрочем, есть и другой вариант, но он…
– Валяй.
– Мы должны покинуть поле ускорителя.
– Ну так выбирайся оттуда! – изображение начало мерцать. – Компьютер же на пределе.
– Тогда мы потеряем контакт.
Мы переглянулись, и Катя открыла дверь.
– Я пойду попрощаюсь с Элом.
Я кивнула.
Дверь закрылась.
Я проверила свои способности. Из-за чертового ускорителя они были на пределе. Остался только сканер, высший пилотаж и шлем. Необходимый набор путешественника во времени!
Тут дверь открылась, и в комнату вошел высокий парень.
Сканер отчаянно показывал огромное хроногенетическое напряжение. Я попыталась его отключить. Поздно! Он отключился сам.
Мне конец…
…Я открыла глаза. Я лежала на кровати, а на меня смотрел этот самый парень с довольно глупым и смущенным видом. Чувствовала я себя отвратительно – может, потому, что здорово треснулась об пол?
Я протянула руку к шлему, он был на месте.
– Что вы здесь делаете? – негромко спросил он.
– Цветочки поливаю, – я села на кровати.
– Какие странные очки, – робко произнес он.
– Новая конструкция.
– Нужно отсюда уйти, – намекнул он.
– Не могу, – объяснила я, – моя подруга ищет меня именно здесь. Я должна тут остаться и ждать ее.
– А если вернется кто-нибудь?
– Что ж делать? – вздохнула я.
– Мне нужно лететь.
– Полетели вместе, – предложила я.
– Нельзя… Ну ладно, идемте.
По дороге мы разговорились.
– Как вас зовут?
– Маша Громова.
О ужас.
– Да мы однофамильцы. – Он неловко улыбнулся.
– Заводите свой «мартинсайд». Первым пилотом полечу я.
Он с недоверием посмотрел на меня.
Я разогрела мотор и запрыгнула на переднее сиденье. Приборов было до смешного мало, но я уже привыкла.
– Застегните куртку, – крикнула я, – мы заберемся в верхние слои.
Я закрыла дверь и поднялась на километр, затем вошла в плоский штопор и вышла в полутора метрах от земли. Прокрутила несколько мертвых петель, сделала «кобру» и шикарный иммельман, потом спикировала, а затем набрала высоту. Тысяча метров, две, три…
Становится холодно, я поднимаю очки. Четыре, в моторе перебои.
Я переворачиваюсь вверх колесами, а потом срываюсь в штопор. На двадцать втором витке я прекращаю падение и поворачиваю на левое крыло. Разворот.
Самолет остановился, я выпрыгнула из кабины.
Парень вылез из самолета и отключился.
7. Возвращение
Я стояла у самолета, держа на руках моего очаровательного летчика. Что же мне с ним делать? И куда подевалась Катя?
…За окном темнело, когда с кровати донеслось шуршание. Я вскочила с окна и подошла к парню.
– Что произошло? – тихо спросил он.
– В общем, ничего. «Мартинсайд» в норме, а ты отключился, когда я делала штопор.
– Отключился? – не понял он.
– Ну, потерял сознание.
– Кто ты? – спросил он.
– Я взглянула ему прямо в глаза – подвоха не было.
– Я – путешественница во времени.
В синих сумерках вид у него был потрясный.
– Не удивляйся, – продолжала я, – это действительно так. Однажды, в двухтысячном году, мы с Катей гуляли после школы…
И я рассказала ему всю эту историю.
Он иногда переспрашивал – например, что такое квантовый скачок или связь-контакт и какие данные у самолетов, на которых мы летели. Но в общем он был парень понятливый. Его только смутило то, что я в него прыгнула несколько лет назад. По его словам, он этого не помнит.
В общем, так мы сидели и болтали. Вдруг я ощутила знакомую вибрацию.
В двух шагах от меня возникла Катя. Вид у нее был грустноватый.
Вскрикнув, парень в ужасе отпрыгнул в дальний конец комнаты.
– Успокойся, – сказала я, – это Катя. Ты где так долго была?
– Маш, неважно. У нас очень мало времени. Я получила какой-то странный сигнал…
– Красную точку.
– Верно. Пора сматываться.
– Пора. Знаешь, мой сканер говорит, что надо предупредить…
– Тогда ты сама.
– Лучше ты.
– Слон, скоро ты встретишь такого парня… и вы подружитесь. Запомни эту дату: пятнадцатое декабря тридцать восьмого. Не допускай его к испытаниям в эту ночь! Ни за что!
– Пятнадцатое декабря… – шептал он.
– Прощай, Слон.
– Прощай.
Ко мне вернулись все мои способности. Я взяла Катю за руку, и мы полетели сквозь десятки лет. Шмяк…
Мы разом хлопнули в ладоши, и время пошло снова.
Дул весенний ветер в конце января. А может, это и не январь вовсе?
– Теперь рассказывай – как все было?
– Ну, в общем, так. Сэм и сейчас прыгает, а Саня вернулся к Кате Татариновой. А пятнадцатого декабря…
– Ничего не получилось.
– А на тебе шлем.
– Шлем?!
Я стащила то, что у меня было на голове. Черт возьми! Действительно шлем!!
– А что это за кулон? – поинтересовалась я.
– Подарок Эла.
– Черт! Катька! Совсем забыла! Что за сигнал?!
– Красная точка? Берегись! – вдруг крикнула она и оттащила меня в сторону.
На том месте, где я только что стояла, чернела дыра, а над нами зависло что-то круглое.
– Кать, беги! – заорала я, потому что сканер показал уменьшение вероятности хорошего конца.
Тем временем тарелка опустилась на землю…
– Кать, беги! – еще громче крикнула я, одной рукой придерживая развевающуюся ковбойку, а другой отпихивая незадачливую подругу. – Убегай, черт возьми! На сканере ноль шансов выживания, смотри!
На секунду ее глаза стали круглыми от ужаса, а потом она спросила:
– А твои шансы?
– На 50% меньше, если ты останешься! – отчаянно соврала я.
– Не верю.
Что-то заслонило солнце, я посмотрела туда… круглые черные тарелки быстро кружились наверху.
Мгновенно у Кати в руках оказалось мощное лазерное оружие, и она, прицелившись, сбила четыре штуки. Все они поочередно взорвались, во все стороны от них полетели осколки. Один из них резанул мне руку, но мне было не до этого.
Остальные тарелки сгруппировались и начали по нам огонь. Мы с Катей начали отступать.
Вдруг раздался взрыв точно рядом со мной, я упала.
Поднявшись, я увидела, что стою одна посреди огненного кольца.
