Сласти славистики
2007—2020
Собака-палеославистка и Пандекты Антиоха
Собака:
— Мы только и делаем, что разбираем эти нравоучения Антиоха: лихва, лихоимание, мздоимание... задолбало уже...
мать Собаки:
— То есть вас вводят в экономику. Это хорошо.
Собака:
— Хоть бы что-нибудь другое, человеческое!!! О пьянстве там или о прелюбодеянии...
мать:
— Или о вреде курения…
Хорватский словарь
Наш препод Сташа таскает на занятия двухтомник хорватско-русского словаря (мы туда лезем, когда даже посредством английского не врубаемся, о чем же нам говорят) и однотомник русско-хорватского (а туда мы лезем, придумывая ответы на вопросы).
Оба словаря изданы в Хорватии, очевидно, для хорватов. И больше всего им не повезло с русско-хорватским. Зато повезло нам, студентам: мы открыли для себя в родном языке много-много новых слов!
пупырь
читалище, читалка
чувал
чувствилище
противградовый
насосать
оглуплённый
льдижа
лынять
лукаться
малосемейка
четверорукие (именно так, сразу после четвероногого, во мн.ч.)
чилибуха
псица (нет, я всё понимаю, но этот язык называется по-другому).
Глагол ispeci ('испечь') - перевод: отжарить.
Держа разбитую
В уставе одного византийского монастыря есть пункт: если монах за трапезой разобьет чашку, он должен стоять на всеобщем обозрении, держа разбитую на ладони, каяться и стыдиться. А если чашка разбилась на множество кусочков и лежит на полу — он должен склониться над нею, простереть к ней руки, опять-таки каяться, и вся братия должна на него пальцами показывать.
Невыразимо печальное зрелище.
В город
Оказывается, христианский мир первых веков нашей эры был до того мал, что говорили: на горе — и ясно было, что на Афоне; в пустыне — и все понимали, что в пустыне Скит. А Стамбул — это искаженное греческое "в город".
Алтуфий
Всю ночь кутили с матерью в якитории. Меня, как обычно, в четвертом часу повело на историю языка. Мать все-таки литвед, это заметно.
Собака (сонно):
— Вот было имя Евтихий, там в книжной традиции пошли такие-то процессы, в просторечии такие, плюс аканье... И как думаешь, что получилось?
мать (просыпаясь):
— ...Неужели евнух?!
Под конец первой дневной пары по истграму, в полусне, меня осенило: есть такой гриб-текстовик.
Из учебника по древнерусской литературе
Этот Патерик включал рассказы о египетских монахах, которые вели успешную борьбу с демонами.
Из Лихачева
Исправления писцов до чрезвычайности запутывают изучение истории текста. Дело в том, что, исправляя, писец по большей части исправляет верно.
С пары по русской литературе. О второй жене Герцена (которую он увел у Огарева)
— Она очень тяжело переживала эти отношения с двумя мужчинами... Может быть, она просто была сумасшедшей. А у детей, кстати, все хорошо сложилось. Одна, правда, дочь покончила с собой…
Житие Василия Нового
Третий день, третью ночь сижу с курсовой. Смотрю, как переводили с греческого в 13-м веке. На церковнославянский.
Ничего так переводили. Лишние эпитеты выкидывали, описания всякие убирали. Вообще сокращали как могли.
Одно такое сокращенное место выглядит так:
И се явисе на кресте венец престрашен, егоже видеше июдеие больми ужасошася боящися.
Видеша и агаряны — вострепеташа.
Видеша идолослужителие, святые мучившие, — изумишася.
Видеша християне и безмерною радостию объяты бывше, на высоту рукы воздевше, пригвождшагося волею на нем Христа величахоу.
В оригинале этого ритма нет. А в переводе получается что-то знакомое:
...И поставили над могилой большой красный флаг.
Плывут пароходы — привет Мальчишу!
Пролетают летчики — привет Мальчишу!
Пробегут паровозы — привет Мальчишу!
А пройдут пионеры — салют Мальчишу!
Дикие времена
Вчера, заглянув на кафедру к Пожарицкой, застала там Жанну Жановну и разговорилась с нею о Словении, куда она ездила в сентябре на симпозиум (тогда еще наводнения были).
Пожарицкая полюбопытствовала, откуда это я вернулась, и принялась травить байки о жутких советских временах. Как все были точно уверены, что за пределы Союза им не выбраться никогда. А потом, когда делали ОЛА, в другой стране нельзя было отрываться от группы, а кто на два часа вместо похода всей группой в магазин отлучился в музей — того уже больше никогда никуда не выпустили. Как сама она упустила поезд в Бухаресте, и за ней из посольства прислали лимузин, дали денег и поселили на сутки в гостиницу, а на следующий день советские попутчики, с которыми она догоняла свою группу, оплакивали ее, узнав о таком несчастье.
Жанна Жановна сетовала, что из-за особенностей семейного воспитания всегда была слишком дисциплинированной и всё делала, что велели. И только на старших курсах поняла, что всё зубрить вовсе не надо.
Пожарицкая изумлялась ее простоте: сама-то она уже на младших курсах забивала на всё что можно, а теперь вот сокрушается, что на Либана не ходила. По ночам она читает воспоминания ремнёвского выпуска и предается ностальгии. Жанна Жановна (выпуск-57) картошки еще не застала, зато они в каком-то полугнилом лесу выкапывали саженцы. И, разумеется, ездили в диалекту в Вологодскую область.
Еще как-то раз хотели выгнать из комсомола одну незамужнюю студентку с ребенком. Тут Ж.Ж. за нее вступилась, организовала сбор подарков для мелкого, и ее считали очень свободомыслящей.
Некае то свинья была
Словенцы и чай
Катарина говорит, что словенцы пьют кофе, а не чай. Потому и чайник, в котором воду кипятят, и электрический чайник — это для них вовсе не чайники. Даже лексически. Так, посуда для кипячения воды.
Культуры чаепития тоже никакой нет. Я залезла в Этнографический лексикон, до Второй мировой была такая традиция в зажиточных семействах, все как у нас до революции; начинали в 5-6 вечера, пели песни, слушали музыку, танцевали, беседовали и сидели до глубокой ночи — до 10-11 часов; потом это исчезло напрочь. Черного чая не пьют; ну как и все южные славяне.
Потом еще нет такой важной вещи, как табуретка. Хотя Катарина что-то такое вспомнила: она видела старый фильм, и там корову доит кто-то, на табуреточке сидя; но это же наверняка диалектное слово, она его не знает. Поиск по лексикону и в сети ничего не дал.
Самое странное — вообще нет традиции посиделок на кухне. Гостей принимают в гостиной, а в кухне вроде как грязная посуда, и зачем ее показывать, все равно что принимать гостей в ванной среди белья для стирки.
Грош
Сижу корректирую таблицу к карте ОЛА «приданое», читаю этимологические комментарии на грош: от ст.-в.-нем. grosch(e) < ср.-лат. (denarius) grossus ‘толстый (денарий)’. Рядом мать-литвед перебирает ягоды.
Собака:
— Знаешь, откуда, оказывается, слово грош?
мать:
— От горох?
А ксендз, оказывается, от князя, так-то.
Ложные друзья слависта
словен. slano pecivo — несладкая выпечка (slano — sladko). Словен, болг., серб.
словен. sladka voda — пресная вода (slana — sladka). Словен., болг., серб.
словен. suho zlato — чистое золото. Словен., болг., мак. суво злато, серб. čisto zlato, а suho zlato — поэтический архаизм.
словен. svetlo srebro — чистое серебро.
Такие штуки на занятиях по языку не проходят, их надо вылавливать самой — и это медленно.
словен. pod milim nebom — под открытым небом (обычно о вынужденной ночевке), серб. pod vedrim nebom.
словен. živi sladkor — чистый сахар (обычно неодобрительно), серб. čist šećer, а серб. živ šećer — точный термин для естественной сладости вина, в которое еще не добавили сахара, или для чистого натурального меда.
Полонизмы
С удивлением узнала, что властитель, господарь, повстанье, гвалт, от доски до доски, поживиться и измордовать, дурень, обыватель, невольник, неприятель, жидовка — полонизмы. Всякая латинская дрянь типа виват приползала к нам именно через польский. Также, кажется, уполномоченный как-то связан с польским уродцем пленипотент.
Поляки
С лекции Зализняка: польск. niemowlę ‘младенец’ – калька с лат. in-fans ‘не говорящий’. Как, ну как можно настолько бездумно менять исконно славянскую лексику с прозрачной мотивацией на все, что плохо лежит?
Блин, ну и язык. Панцирный товарищ. Покоювка. Пропинация. Импертыненция. Толеранция.
Оттуда же и словечко малáя, как свекровь называет нашу мелочь.
Пакостное слово лялька, которое мне последнее время приходится слышать в адрес мелочи постоянно и отовсюду, естественно, тоже из польского!
И уродливые диминутивы: «Зося (от Зофья), дядя Юзя (от Юзеф), Стась (от Станислав), Бася (от Себастьян)».
Сколько пафоса должно быть в башке, чтобы давать людям такие имена: Себастиан Ктуренда-Цикавский, Ромуальд Козловский, Гуго Ляхман и даже сторож — Казимир.
Что за отсутствие слуха и самоиронии!
Как испанцы, ей-богу. Знать кичится племенитостью, одевается пышно, носит дикие имена, остальные живут в нищете, но все относятся к себе очень серьезно. Истые католики, сельхоз страна, аромат унавоженных полей и повсюду ушлые местечковые евреи.
Малевать
Мне вот хотелось бы знать, как пошли германизмы малевать / маляр / малюнок / каляки-маляки, есть ли этот корень в контактной зоне (у словенцев не встречала)?
Где проходит граница, за которой лексика с этим корнем (кроме маляра) становится сниженной? Вряд ли где-то отражено, даже если карта есть, увы.
