Япония в журнале для детей «А почему?»
научная статья с картинками
Российский научно-популярный и исторический журнал «А почему?», ежемесячное приложение к журналу «Юный техник», рассчитан на младший и средний школьный возраст. Он непрерывно издается на протяжении тридцати лет (с января 1991 года), имеет гриф «Допущено Министерством образования и науки Российской Федерации к использованию в учебно-воспитательном процессе различных образовательных учреждений». В 2005 году «А почему?» стал дипломантом конкурса «Золотой лотос». По итогам выставок «Пресса-2006» и «Пресса-2007» журнал включен в перечень социально значимых изданий «Золотой фонд прессы». Подзаголовок журнала, публикуемый на обложке каждого номера, – «Журнал для мальчиков, девочек и их родителей о науке, технике, природе, путешествиях и многом другом. Спорт, игры, головоломки».
От научно-популярного издания, обладающего подобном количеством грифов и наград, которые доказывают высокий статус журнала среди российской детской периодики, читатель вправе ожидать точных и достоверных сведений – как в научно-технической его части, так и в материалах гуманитарного характера. Тем не менее, значительная часть «гуманитарных» статей в журнале носит откровенно антинаучный характер. Так, только в 1991 г. юные читатели журнала могли ознакомиться с инструкцией по энергетической «подзарядке» от деревьев, «как это делали древние» (1991 № 7), рекламой книги О. Слинько «Ключ к счастью – соционика» (1991 № 7) и статьей о «старинной русской гимнастике “Бодринь”» (1991 № 11).
Цель настоящей работы – проанализировать предлагаемый журналом образ Японии и японцев. Тема Японии присутствует в журнале с первого номера, чаще всего в заметках, посвященных современным технологиям, однако не ограничивается техническими достижениями и появляется в рубриках, посвященных страноведению, рукоделию, музеям мира, а также в качестве завлекательного введения к статьям совершенно иной тематики.
Японцы упомянуты уже в первом номере журнала за 1991 год. Из рубрики «Сто тысяч “почему?”» мы узнаем, что «дольше всех на свете живут японцы». Приведен и секрет долголетия: «простая и здоровая пища, которой из поколения в поколение питаются японцы: рис и овощи, рыба и другие дары моря. Эти продукты содержат весь необходимый человеку набор калорий и витаминов». Нетрудно узнать в этом утверждении отголоски «рассуждений о японцах», к началу 1990-х годов давно преодолевших границы Японии и некритично воспринятых в нашей стране.
В следующий раз тема Японии появляется в № 4 за тот же год, в рубрике «Теплоходом, самолетом…», посвященной городам и странам мира. В статье Н. Алексахина «Матрёшка, дочь Фукурумы» приводится версия происхождения русской матрёшки от японских фигурок: «…выдумали мастера матрёшку не из головы. В 1891 году в мастерскую А. Мамонтова “Детское воспитание”… привезли из Японии фигурку мудрого старца Фукурумы, лысая голова которого вытянулась вверх от бесконечных раздумий. От-то как бы и стал “отцом” Матрёны. <...> Матрёшка стала знаменитой на весь мир, и никто уже не вспоминал Фукуруму». В старце Фукуруме из статьи можно опознать Фукурокудзю, одного из семи богов счастья ситифукудзин.
В этом же номере японская бытовая сказка-анекдот «Человек, который не знал, как раскрыть зонт» помещена в литературной рубрике «Остров Фантазия» (позднее исчезнувшей со страниц журнала). Имя переводчика не указано, однако нетрудно установить, что авторство перевода принадлежит А. Р. Садоковой (р. 1962) –литературоведу-японисту и фольклористу, доктору филологических наук. Впервые сказка была опубликована на русском языке незадолго до этого – в 1988 году. В журнале текст сказки приведен с незначительными изменениями.
Далее в том же номере, в рубрике «Когда прадедушки были маленькими», японская сказка становится поводом для рассказа об истории зонта в Европе. Короткая заметка проиллюстрирована фрагментом гравюры мастера укиё-э Утагава Куниёси (1798–1861) «Дзякурэн-Хоси. Монах Дзякурэн со слугой прогуливается по вечернему сосновому лесу во время дождя» (1842) из серии «Сто стихотворений ста поэтов». Фрагмент гравюры помещен в заметке под заголовком «Непогода не страшна», без указания имени художника.
Подобное небрежное отношение к вопросам авторства свойственно журналу до сих пор. Так, научно-популярная статья Елены Петровой о светлячках (2017 № 7, рубрика «Все цвета радуги») озаглавлена трехстишием Иссы «Ах, не топчи траву!..» в переводе Веры Марковой, причем ни автор, ни переводчица не указаны. Несколько слов о японской забаве хотаругари проиллюстрированы фрагментом гравюры Кобаяси Эйтаку – без указания имени художника.
Если имя художника всё же приводится, оно искажено. Так, в статье «Дар Парижу Эмиля Гиме» (2016 № 8), посвященной парижскому Музею азиатских искусств, упомянуты «тонкие миниатюры из Японии». Среди экспонатов музея, представленных на фотографиях к статье, – гравюра мастера укиё-э Тории Киёнага (1752—1815) «Чайный домик на побережье». Это редкий случай, когда гравюра помещена в журнале целиком и под своим настоящим названием. Художнику не так повезло – он назван Киёнагу Тору.
Помещена в статье и фотография статуэтки догу заключительного Дзёмон (1000–400 гг. до н.э.), о которой на сайте музея есть статья с максимально точными данными. В журнале она названа просто «глиняной куклой из Японии I тысячелетия до н.э». Складывается впечатление, что авторы материалов этого научно-популярного журнала избегают любых точных дат и любых терминов, которые помогли бы заинтересованным читателям самостоятельно искать информацию.
В № 6 за 1991 год, в заметке «Что скажешь, обезьяна?» впервые появляется тема достижений японских ученых: «Ученые японского Обезьяньего центра перевели на человеческий язык несколько обезьяньих звуков-слов, имеющих, как оказалось, вполне определенное значение». Здесь, как и в последующих коротких заметках об успехах науки по всему свету, отсутствуют имена конкретных исследователей, научный коллектив максимально обезличен.
Исключение составляют большие статьи. Так, из статьи Елены Павловой о снежинках, помещенной в № 12 за 1991 год, можно узнать, что впервые искусственно вырастить снежинки «удалось… японскому профессору Накайя 12 марта 1936 года. Теперь на месте его лаборатории разбит парк и воздвигнут монумент в память об этом событии». Это редкий для журнала случай, когда японский исследователь назван по имени.
«Профессор Накайя посвятил снежинкам всю свою жизнь», – сообщается далее в статье, что не соответствует действительности. Профессор университета Хоккайдо в Саппоро, специалист по физике атмосферного льда Накайя Укисиро (1900–1962) занимался и другими аспектами гляциологии, а в конце жизни проявил себя как талантливый художник в японской живописи тушью суми-э.
Но впервые японец, наделенный именем, появляется на страницах журнала на три месяца раньше, в № 9 за 1991 год, в рубрике «Со всего света». Герой статьи «Съедобные… цветы?!» – «27-летний повар из Японии Фукунага Синго». В соответствии со стереотипными представлениями о менталитете японцев, он изображен старательным, добросовестным и увлеченным своей работой: «Когда в кулинарной школе, где он учился, проходили приготовление овощных гарниров, будущему повару очень понравилось нарезать редис, морковку, свеклу изящными фигурками. И тут пришла в голову мысль делать салаты в виде… цветов. Каждый день Синго покупал в цветочной лавке новый букет, изучая строение цветков. Хотелось научиться повторить каждый завиток лепестка с закрытыми глазами». В соответствии с позднесоветским стереотипом о таланте и склонности японцев к тончайшей работе, герой статьи «нарезает из овощей лепестки толщиной в 0,2–0,5 мм, а потом сворачивает их по форме бутона розы или другого соцветия».
В № 6 за 1991 год в заметке Е. Павловой «Саша Сугаков: “Попробуйте и вы…”» впервые появляется тема оригами, стремительно набиравшего популярность в СССР. Заметка размещена в постоянной рубрике о детях, которые профессионально занимаются художественными промыслами. Одиннадцатилетний Саша Сугаков подробно знакомит юных читателей журнала с этимологией термина и историей самого искусства: «оригами – древнее японское искусство складывания из бумаги различных фигурок. Зародилось ремесло в шестом веке, а название приняло от двух слов: ori – складывание и kami – бумага. Из нее и создавали люди плиссированные веера, абажуры, украшения для храмов, коробочки для трав, игрушки и еще многое другое». Подчеркивается родство экзотического оригами и знакомых всем с детства поделок из бумаги, а также превосходство оригами: «Вы же наверняка умеете мастерить самолеты и корабли, не говоря уже о водяных бомбах из тетрадных листов. Всё это, между тем, элементы оригамики. Но только делаем мы свои самолетики подчас без изящества, грубовато, шаблонно. Оригамика же таит в себе большие возможности». Упоминается не только классическое, но и модульное оригами: «Всё искусство древнего оригами развивалось на единственном приеме – перегибании одного листка. Но время шло и вносило свои изменения. Сейчас мастера пользуются ножницами, берут для работы и по нескольку листов бумаги».
Схема «вороны из Японии», предложенная Сашей для первой самостоятельной сборки, размещена в постоянной рубрике самоделок «Данила-мастер» со следующим примечанием: «Бумажная ворона – одна из любимых игрушек японских детей. Она даже открывает клюв, если развести в стороны концы ее крыльев. Конечно, у маленьких японцев много и других забав, в том числе электронных. Но и эта, простая, в чести. Вы сделаете ворону сами, если внимательно изучите рисунки».
Оригами появляется на страницах журнала еще не раз. Так, в № 1 за 1992 год появляется рубрика «Наш вернисаж», посвященная поделкам маленьких читателей. В заметке сказано: «Каждый месяц мы получаем от вас, ребята, новые поделки: вышивки, рисунки, глиняные и пластилиновые игрушки». Более половины поделок, представленных на фотографии, – это фигурки оригами, однако они в тексте заметки не упомянуты.
В том же номере, в рубрике «Сделай и поиграй» Кристина Вагнер, «лауреат “Сюрприза № 7”… дарит свою поделку – бумажную обезьянку. Ведь по восточному календарю наступивший год носит ее имя». В это время «восточный календарь» набирает популярность на постсоветском пространстве, однако информация о том, что наступление «восточного нового года» не совпадает с европейским, еще не так широко распространена. Примечательно, что термин оригами снова не упомянут.
Текст, сопровождающий схему оригами в № 1 за 2019 год (рубрика «Данила-мастер»), демонстрирует возросшую осведомленность авторов журнала. «Каждый год в начале зимы во всех магазинах и киосках появляются зверушки – глиняные, пластиковые, шерстяные символы наступающего года по Восточному календарю. В нынешнем году это свинки. Ведь 5 февраля, во второе новолуние после зимнего солнцестояния, по китайскому лунному циклу, наступает Год желтой свиньи», – сообщается в статье Елены Маныкиной «Мастерим новинку – символ года, свинку!». Данила-мастер предлагает читателям смастерить «свинку в японской технике оригами – складывания из бумаги».
Тема японских украшений и декоративных техник в журнале не ограничивается классическим оригами. Как правило, японские поделки из бумаги, ниток и ткани предлагается смастерить читательницам рубрики «Настенька»: «Фенечка по-японски», «Сашико с японским шиком», «Бабочки-канзаши очень хороши!», «С кем угодно я поспорю, как чудесно осибори!», «Цветочки в атласе – цумами-кандзаси».
Не всегда такая поделка действительно имеет отношение к Японии. Так, в статье «Фенечка по-японски» Настенька сообщает читательницам: «У нас в классе пошла мода на всё японское. Девчонки сами готовят из риса и рыбы суши, обсуждают японские мультфильмы, пытаются писать трехстрочные стихи в стиле хокку… В одежде же мы теперь предпочитаем стиль фрутс!»
Далее сообщается, что стиль фрутс, или «хараджуку» (в соответствии с принятой в журнале транскрипцией), возник в «модном районе японской столицы», где «каждое воскресенье юные японцы… встречаются в парке Йойоги, соревнуясь в оригинальности одежды». Юные читательницы рубрики узнают, что стиль «основывается на сочетании… несовместимого: традиционное японское кимоно, типично западные вещи и, конечно, особые фенечки», после чего им предлагается сплести фенечку-«цепочку» из четырех шерстяных нитей.
Однако эта информация не соответствует действительности. Эклектический стиль японской уличной моды фрутс сочетает элементы одежды европейского покроя, а из традиционной японской одежды включает только пояс оби, и то изредка; а фенечки и браслеты, являющиеся обязательным аксессуаром фрутс, как правило, состоят из крупных бусин и практически никогда не бывают нитяными.
Перечень увлечений юных российских япономанок также выглядит странно: если интерес к японской анимации нередко сочетается с увлечением японской уличной модой, да и приготовление японского фастфуда в домашних условиях постепенно становится в России обычным делом, то интерес к классической японской поэзии выбивается из этого ряда.
На иллюстрации изображена улыбающаяся девочка в красном халатике, с розовыми фенечками на обеих руках. На рукавах халатика написано то ли 末子 суэкко ‘младший ребенок в семье’, то ли циклические знаки 未 (Овца, восьмой знак) и 子 (Крыса, первый знак), что при любом прочтении не несет никакого смысла, лишь придает рисунку «японскости».
В рубрике «Данила-мастер», ориентированной на мальчиков, появляется модульное оригами – кусудама («Сложу кусудаму – порадую маму!», 2014 № 1). В статье причудливо перемешаны две версии происхождения слова кусудама. Этимологию кусури 薬 ‘лекарство’ + тама 玉 ‘шар’ Данила-мастер приводит как единственно существующую, а затем утверждает, что «начиная аж с VII века японцы делали такие шары и вкладывали в них камфорные шарики, источающие полезный для здоровья аромат», что основано на другой версии – кусу ‘камфора’ + тама ‘шар’. «А японцы знают толк в здоровье! Шары раскладывали или подвешивали по всему дому. Вот вам и древняя японская профилактика от гриппа (sic)!» – восхищается Данила.
Не в первый раз журнал демонстрирует уважительно-благоговейное отношение к «мудрости веков», однако, как и в других статьях подобного рода, древней культуре приписываются современные представления о здоровье и гигиене. В действительности кусудама древней Японии представляли собой парчовые мешочки, украшенные пятицветными шнурами и наполненные ароматическими веществами (среди которых непременно были корни аира и полынь). Эти мешочки вешали в покоях в Пятый день Пятой луны, чтобы оградить себя от несчастий и злых духов. Современное значение термина кусудама – бумажный шар, составленный в технике модульного оригами из множества одинаковых пирамидальных модулей, – появилось сравнительно недавно.
В то время как поделки Настеньки имеют подчеркнуто декоративную функцию, Данила-мастер складывает кусудама, преследуя лечебно-профилактические цели. Он кладет в кусудаму «ватку, смоченную в масле эвкалипта. Пары эвкалипта убивают вирусы и микробы. <…> В следующие кусудамы положу ватки с полезными маслами чайного дерева, мяты, бергамота. Украшу лечебными шарами квартиру к праздникам».
Появляются в рубрике «Настенька» и малоизвестные у нас блюда японской кухни – так, в статье «Японская забота: за клёнами охота!» (2015 № 9) юным читательницам предлагается приготовить момидзи тэмпура – листья клёна в кляре.
Чаще всего тема Японии появляется в рубрике «Со всего света», посвященной современным технологиям, причем Япония (или отдельные японские фирмы) названа «законодательницей мод в электронике» не меньше пяти раз. Имена ученых и изобретателей в этой рубрике не упоминаются, а названия японских фирм транслитерируются по системе Хэпбёрна.
Тема Японии появляется в рубрике год спустя после начала выпуска журнала. Так, в № 1 за 1992 год помещена заметка «Фирменные запахи», посвященная воздействию запахов на человека. Из заметки мы узнаем, что «японская строительная фирма “Каджима” пошла еще дальше, применив для повышения работоспособности сотрудников… запахи. Здесь компьютер через вентиляторную систему распространяет по зданию запрограммированные ароматы. Утром – резкий запах лимона. Во время обеденного перерыва успокаивает аромат розы. А после обеда, когда, чего греха таить, клонит в сон, служащих бодрят запахи эфирных масел и ароматных смол».
Заметка «Художник билет нарисовал» (1993 № 1) посвящена железнодорожному билету длиной 78 сантиметров, выпущенному в честь «очередного юбилея» Токийского вокзала (東京駅) и изображающему вокзал в первые годы его существования. Билет имеет точную дату выпуска – 20 декабря 1984 года, однако в заметке она не указана.
«На картине, что вы видите, изображена токийская привокзальная площадь. Присмотритесь к людям, а также к транспортным средствам: самолеты, дирижабль, трамваи, автомобили разных марок, мотоцикл, велосипед, легкие коляски с впряженными в них лошадьми и даже рикша. Всё говорит о том, что художник замыслил отобразить второе десятилетие ХХ века. В то время был построен Токийский вокзал на кольцевой железной дороге».
Отметим, что отнюдь не только перечисленные в заметке транспортные средства указывают на эпоху, но и одежда изображенных людей, и само трехэтажное здание вокзала с двумя куполами – вокзал, открытый в 1914 году, был разрушен бомбардировками 1945 года и восстановлен двухэтажным, без куполов.
В дальнейшем предметом заметок в рубрике становятся новинки японского автомобилестроения и робототехники, экспериментальные проекты добычи энергии, скоростные железнодорожные магистрали, выносные динамики и водонепроницаемые смартфоны. Значительная часть заметок в этой рубрике посвящена гаджетам, только что выпущенным на рынок или находящимся в разработке. Так, заметка «Устал – отдохни!» посвящена устройству корпорации «Тойота», которое следит за состоянием водителя и предупреждает об усталости; «Очки от… усталости» – очкам, сканирующим глазное дно и сообщающим владельцу о признаках утомления; «Заменитель фейерверков» – технологии искусственного метеоритного дождя, «Чудо-носки из Японии» – носкам для пожилых людей, корректирующим центр тяжести.
Уделено внимание и вопросам экологии. Заметка «Защитная бумага» посвящена бумаге с вольфрамом для защиты от радиации, «Экологичный пластик» – биоразлагаемому термопластику из одноклеточных водорослей, «Пустыни отступят» – разработке ученых университета Киото – влагоудерживающему реагенту, который препятствует эрозии почвы.
На иллюстрациях к заметкам, как правило, присутствуют такие «опознавательные знаки» Японии, как пагоды, сакура, гора Фудзи и замок Химэдзи. Даже если в заметке речь идет о робототехнике, на рисунке изображена стереотипная японка в кимоно.
При этом «японский» колорит используется художником не всегда уместно. Так, в заметке «Поросенок-спасатель» рассказывается о поросенке, приведшем помощь к раненому хозяину. События, описанные в заметке, произошли на Тайване, однако на иллюстрации изображена женщина, напоминающая прической, выбеленным лицом и ярким кимоно с красным воротничком ученицу гейши – майко. На фоне красуется многоярусная пагода, завершая обобщенно-эклектический образ Азии.
Но и визуальная репрезентация самих японцев в журнале оставляет желать лучшего. Так, на обложке № 2 за 2014 год под заголовком «Жемчуг камень непростой – хоть и камень, а живой!» изображена ныряльщица ама, но отчего-то одетая, а в лодке – японка в кимоно, запахнутом справа налево.
На иллюстрации к заметке «Кем были самураи?» – красноглазый японец в удивительной одежде кислотно-салатного цвета: сверху она напоминает кимоно, запахнутое справа налево, а снизу – широкие шорты до колен.
На иллюстрации Юлии Столповской к уже упомянутой сказке «Человек, который не знал, как раскрыть зонт» изображен японец в ярко-зеленом кимоно с красной подкладкой, гофрированным белым воротником и полосатым поясом оби, с традиционной мужской прической тёнмагэ (отчего-то уложенной справа налево) и двумя бамбуковыми зонтами, заткнутыми за пояс. Подобные примеры весьма многочисленны.
Постоянным приемом является размещение небольшого «японского» материала в начале статьи, не имеющей отношения к Японии, с целью привлечь юного читателя. Так, статья Е. Маныкиной «В знак доброго начинания» (1991 № 12), посвященная народным новогодним обычаям России и Украины, по необъяснимой причине начинается с описания фестиваля огня Ониё (鬼夜火祭り), каждый год на протяжении около 1600 лет проводящегося в святилище Дайдзэн-дзи Таматарэ-гу (大善寺玉垂宮) города Курумэ префектуры Фукуока.
«А к праздничному новогоднему столу японцы обязательно подают котобуки-кабуру – репу счастья. Говорят, что сладости в виде репок приносят удачу, но особенно те, что сделаны в начале года», – сообщается далее в статье. Очевидно, данный пассаж вдохновлен традиционным новогодним угощением кикука-кабу (菊花蕪) – репой, нарезанной в форме цветка хризантемы и замаринованной в уксусе с солью и сахаром.
Статья сопровождается фотографиями участников фестиваля с подписями: «дети – равноправные участники праздников», «огромный факел несут обычно самые сильные юноши». Авторство фотографий не указано.
Отдельные статьи, посвященные Японии, редки и размещаются, как правило, в рубрике «Теплоходом, самолетом». Так, статья Е. Занык «…В гости к японским сверстникам» (1993 № 9) посвящена жизни маленьких японцев, прежде всего – школьной. В соответствии с позднесоветскими стереотипами, культивируемыми в журнале, Япония представлена технически развитой страной, компьютеризированной до абсурда: «В какой бы класс мы ни заглянули, увидим, что почти по всем предметам, от математики и физики до биологии и даже музыки, учителям помогают компьютеры. Это неудивительно – Япония славится электронной техникой!» Фотография урока информатики в школе сопровождается подписью: «без компьютера не обходится ни один урок».
Далее сообщается, что один урок всё же обходится без компьютеров, и это урок каллиграфии: «Красиво писать – это целое искусство, которое даже имеет название – “Шо”. Родилось оно в Китае 4000 лет назад, а позднее, в VI веке, развилось и в Японии. Умение написать хорошее “Шо” определяет воспитание человека». Оказывается, японские слоговые азбуки – изобретение двадцатого века: «В наш суперинформационный век постоянно пользоваться иероглифами оказалось сложно. Постепенно они упрощались и наконец преобразовались в два алфавита – катакан и хираган (sic), по 46 знаков в каждом».
Сообщается, что «…в каждой школе обязателен урок экологии. Интересно и то, что в начальных классах занятия часто проводят не простые учителя, а… волшебники Пикарин и Кирарин, которые следят за окружающей средой во всем мире». Следует рассказ об организации учебного года и каникул в японской школе.
После сведений о школьной жизни юных читателей знакомят с японским бытом. «До второй мировой войны почти все строения здесь были из дерева и глины с крышей, крытой черепицей или рисовой соломой». Следует описание традиционного японского дома. «Такие традиционные дома и сегодня можно увидеть в сельских районах страны. Горожане живут в больших многоквартирных небоскребах (данти). Но и в новых квартирах, напичканных новейшей техникой – телевизорами, видеомагнитофонами, комбайнами, – живы старые обычаи и привычки». Подробно описаны такие яркие приметы японского быта, как футон и котацу.
Рассказ о японских обычаях завершается кратким и неточным описанием Дня девочек и Дня детей, который, впрочем, именуется в журнале «праздником мальчиков» в соответствии с названием, которое он носил до Второй мировой войны. На фото изображена маленькая японка в праздничном кимоно, идущая за руку со взрослым по направлению к храму, очевидно, на празднике сити-го-сан. Подпись: «Носить национальную одежду – дело ответственное. Учиться этому начинают с детства».
В завершение приведена таблица японского счета от одного до десяти в иероглифической записи и в русской транскрипции, причем, в отличие от остальных «японских» материалов журнала, используется транскрипция Поливанова.
Статья Сергея Дёмкина «Два дня в Токио», посвященная двухдневной туристической поездке в столицу Японии, открывается обстоятельным историческим экскурсом в период Эдо.
Автор внимательно разглядывает водителя туристического микроавтобуса через призму стереотипа о «загадочной Японии». Тот «одет в белоснежную, аккуратно выглаженную рубашку. На шее повязан черный галстук. На руках – безупречно белые перчатки. Лицо доброе, но не выражает каких-либо эмоций. Впрочем, большинство европейских путешественников отмечают, что эта черта свойственна чуть ли не всем японцам и относится к числу загадок их национального характера».
«Чисто японский» завтрак, которым туристы подкрепляются в отеле после перелета, включает, среди прочего, «маленькие овощные рулетики “мисо”».
Осмотр города группа туристов начинает с Токийской телебашни, которую «японцы образно называют “небесным деревом”», затем отправляется к другой популярной достопримечательности – городскому оптовому рынку Цукидзи (до его закрытия на момент публикации статьи остается три года), где, впрочем, уже закончились торги. На фото – урбанистический пейзаж с Токийской телебашней («в Токио мирно соседствуют огромные небоскребы и дома обычной высоты»).
С восторгом автор перечисляет ассортимент уютной «едальни» через дорогу от рынка: «чашка горячего зеленого чая приятно согревает ладони. Лакомства не заставили себя долго ждать. Тунец, морской окунь, семга, желтохвостик, копченый морской угорь, кальмар, осьминог, морской гребешок, красная икра и много чего другого разноцветной мозаикой было выложено в специальных круглых блюдах с высокими краями. Особняком стояла добротная горка маринованного имбиря».
Обескураживает автора токийское метро: «Догадаться, как оно работает, очень сложно, все указатели в иероглифах, остановки объявляют на японском. Автоматы для продажи билетов все время показывают виртуальную девушку, которая кланяется, когда ты заплатишь. На многих многолюдных станциях работают “упаковщики” в белых перчатках, которые очень вежливо заталкивают людей в переполненные вагоны. На некоторых станциях, тех, что подальше от центра, люди для входа в метро выстраиваются в очередь и заходят в вагон, занимая места, только по этой очереди. Никто не толкается, не лезет вперед». «Только разве что туристы из России», – добавляет гид. Не меньше поражает чистота и порядок на улицах: «Первое, что бросается в глаза, это чистота. Утром каждый уважающий себя лавочник, а также служители отелей, жители домов, словом, все, чьи двери и окна выходят на улицу, берут в руки щетки, мыло, тряпки, множество приспособлений, швабр и моют массой разных пенящихся средств свою территорию и участок идущей вдоль нее дороги. После чего поливают посаженные здесь и очень ухоженные цветы в кадках». На фото – торговая улочка, подпись гласит: «На шумных торговых улицах столицы Японии царит удивительная чистота».
В диковинку туристу из России и то, что «… все тротуары разделены на две части – для пешеходов и велосипедистов».
Гораздо менее подробно рассказывается о посещении квартала Асакуса, «одного из немногих островков старого Эдо», на второй день поездки. Скороговоркой перечисляет автор рикш, туристов, ароматные улочки и «прелюбопытные магазинчики» с антиквариатом, на который «интересно просто посмотреть, как в музее».
Статья сопровождена многочисленными фотографиями достопримечательностей Токио, отнюдь не все из которых упомянуты в тексте. Так, на фото можно увидеть аудиторию Ясуда Токийского университета («Токийский университет – одно из самых знаменитых высших учебных заведений мира») и здание Станции Токио («Япония – страна суперскоростных поездов. А Токийский вокзал, построенный в 1914 году, выглядит “старомодным”»). За сверхскоростной поезд маглев принял автор статьи обычный городской монорельс («Высоко над городом мчатся поезда на магнитной подвеске»).
Тема Японии присутствует и в рубрике «Поле жизни», посвященной сельскохозяйственным культурам. Так, трижды появляется Япония в статьях Надежды Малиничевой. В статье «Не говори, что занят, если не сеешь рис» сообщается: «В древней столице Японии – Киото, на холме Фунаоко, лежит священный камень. Охраняют его две каменные лисицы. На ступенях, ведущих к камню, стоят мисочки с рисом, водой, солью. Сюда приходят японцы молить божество риса о помощи. Чтобы желание сбылось, нужно сто раз обойти вокруг камня, повторяя свою просьбу».
Из статьи «Волшебные бобы» юные читатели могут узнать, что «из бобовых готовят даже сладости, например, очень популярный в Японии десерт – слегка отваренный, перетертый с сахаром зеленый горошек». Главным производителем хурмы (наряду с Китаем) называется Япония в статье «Пища богов»: «От Китая хурму в древние времена переняла соседняя Япония …в Японии до сих пор существует давняя традиция: в Новый год нанизывать хурму на деревянную палочку и дарить ее близким с пожеланиями всегда хранить улыбку на устах и оставаться в добром расположении духа».
В рубрике «Музеи» музеев Японии нет; присутствуют лишь упоминания японских экспонатов в музеях мира. Так, в статье «Всё об обуви» о музее обуви в Торонто один абзац посвящен гэта. Среди иллюстративного материала к статье присутствует фотография трех гэта с подписью «обувь из Японии».
В статье «Мир игрушек в Сингапуре», посвященной музею игрушек MINT, упоминаются экспонаты «из Японии довоенных лет», однако на фотографиях они отсутствуют. Зато на обложке этого номера, наряду с нарисованными мягкими и заводными игрушками, помещена фотография пластмассовой фигурки Атома (известного также как Астробой) – главного героя манги Тэдзука Осаму (1928–1989) «Могучий Атом» (鉄腕アトム), предвосхитившей и вдохновившей многие достижения Японии в области робототехники, и основанных на ней аниме-сериалов. Никаких упоминаний Атома в самом номере при этом нет.
В последние несколько лет тема Японии появляется в викторинах журнала. Так, из ответов на викторину, посвященную 14 февраля, мы можем узнать, что в Японии в этот день принято дарить подарки (не уточняется, какие) только мальчикам и мужчинам.
В викторине «Светит, сверкает, всех согревает» среди солярных божеств нарисована богиня Аматэрасу, чье имя зашифровано в ребусе, однако вопросов ей не посвящено.
Зимним Олимпийским играм посвящена викторина «Не простая доска: с ней уходит тоска!» Среди городов, в которых проходили зимние Олимпийские игры с 1968 по 2014 гг., названы Саппоро и Нагано.
Выражению благодарности в популярных языках мира посвящена игротека «Растает даже ледяная глыба от слова теплого “Спасибо”!» Среди девяти народов мира нарисованы японцы, которые говорят «домо аригато».
Отдельного упоминания заслуживают ответы на игротеку «Каждый рад фестивалю панд». Единственный раз журнал обращается к теме манги и аниме. Среди панд, ставших героями игротеки, появляются «Гэнма Саотомэ – персонаж из известных японских комиксов “Ранма 1/2”, нарисованных Румико Такахаси. Хотя на самом деле это человек, большую часть серий он появляется в образе панды, в которого превращается, если его обольют холодной водой», и «панда из японского мультфильма “Большая панда и маленькая панда”, снятого одним из величайших аниматоров Японии Исао Такахата».
Интересно, что, в отличие от большинства остальных материалов журнала, в данном материале японские имена не только присутствуют, но и транслитерированы по системе Поливанова. Тем не менее, по-прежнему игнорируются термины манга и аниме – это «японские комиксы» и «японские мультфильмы» соответственно, причем «японские комиксы» оказываются поделены на «серии». Показательно, что журнал остается в стороне от популярных аниме, знакомых российским зрителям.
Отсутствуют призы, связанные с аниме, и в конкурсах на «японскую» тему, проводимых журналом. Так, автору «самого оригинального рисунка, посвященного воинам ниндзя средневековой Японии» достанется в качестве приза «интерактивный боевой хомячок Йама из подразделения воинов ниндзя» (2013 № 2), не имеющий отношения к какой-либо популярной аниме-франшизе.
Как можно заметить, тема Японии в научно-популярном журнале «А почему?» появляется в рубриках, посвященных не только техническим достижениям, но и страноведению, рукоделию и кулинарии, музеям мира, а также в качестве завлекательного введения к статьям совершенно иной тематики.
Япония представлена в журнале технически развитой страной – настолько, что даже в школе ни один урок не обходится без компьютера, кроме урока каллиграфии. Впрочем, «в наш суперинформационный век» японцам сложно постоянно пользоваться иероглифами, так что они недавно изобрели две слоговые азбуки. В Токио старинный квартал Асакуса соседствует с «поездами на магнитной подвеске», которые мчатся «высоко над городом», а в квартирах с «новейшей техникой» уживаются старинные футоны и котацу. На улицах Японии царят чистота и порядок, так как по утрам «все, чьи двери и окна выходят на улицу, ...моют массой разных пенящихся средств свою территорию и участок идущей вдоль нее дороги».
Японцы живут дольше всех, так как питаются «простой и здоровой пищей» – рыбой и рисом. Они не болеют гриппом, так как с VII века используют в качестве профилактики камфорные шарики. Они полностью посвящают себя выбранной профессии, аккуратны, старательны, добросовестны и безмерно увлечены своей работой. Японцы любят праздники и фестивали, но при этом никогда не выражают эмоций. Они заботятся об окружающей среде, так как в школе хорошо усвоили уроки экологии. Также в детстве японцы учатся носить национальную одежду и к подростковому возрасту так от нее устают, что собираются в столичном парке Йойоги и пытаются перещеголять друг друга в эклектичности одежд. В ожидании поезда метро японцы выстраиваются в очередь и заходят в вагон организованно, не толкаясь, а в трудной ситуации отправляются к священному камню в Киото просить о помощи божество риса.
Для подавляющей части «японских» материалов журнала характерно некритичное отношение к стереотипам о Японии. Также обращает на себя внимание небрежность содержания и оформления, использование переводных произведений японской литературы и фольклора без указания имени переводчика. То же относится и к «японским» иллюстрациям. Подписи к гравюрам укиё-э, используемым в качестве иллюстративного материала, отсутствуют или искажают имя художника. Япония и японцы, изображенные штатными художниками журнала, представляют собой набор штампов (сакура, Фудзи и т.д.), а цветастые халатики, в которые художники облачают нарисованных японцев, имеют весьма отдаленное отношение к национальной японской одежде.
Таким образом, высокий статус журнала среди российской детской периодики, большое количество наград, гриф «Допущено Министерством образования и науки Российской Федерации к использованию в учебно-воспитательном процессе различных образовательных учреждений» и подзаголовок журнала, включающий слова наука и техника, не гарантируют точности и достоверности сведений, предлагаемых юным читателям.
Список литературы
Мещеряков, А. Н. Остаться японцем: Янагита Кунио и его команда. Этнология как форма существования японского народа. М., «Лингвистика», 2020. 352 с.
Мурасаки Сикибу. Повесть о Гэндзи: в 3 т. / Пер. с яп., вступ. ст., приложение и коммент. Т. Л. Соколовой-Делюсиной. Изд. 3-е, испр. и доп. Т. 3. Приложение. СПб., ИД «Гиперион», 2018. 240 с., ил. (Японская классическая библиотека. XXV.)
Как сослаться на эту статью:
Громова М. М. Образ Японии в российском журнале для детей «А почему?» // Сборник материалов XII Конференции молодых японоведов «Новый взгляд» / Под ред. И. А. Тюленева. М., ООО «Адвансед Солюшнз», 2022. С. 613–633.