Собака на мехмате МГУ

принимает зачет по культуре речи

Весной 2010 года я заканчивала четвертый курс филфака. То был бешеный май: сложная сессия, древнегреческий с маленькими классиками, пара молодежных конференций, дедлайны по статьям, ШЮФ. У меня дома жил парень из Брянска, в которого я была отчаянно влюблена. Работе мозга это не способствовало.

Две мои знакомые молодые преподавательницы филфака в тот год вели у пятого (выпускного) курса мехмата полугодовой курс культуры речи: одна у математиков, другая у механиков. Этот странный предмет, который бедным мехматянам не пришей кобыле хвост, можно было вести как угодно, полная свобода.

1 of 9

Одна преподавательница была лингвисткой, историком языка. Она делала упор на язык и интерактив. Другая была литературоведом и грузила математиков школьным «анализом произведений».

Обе предложили мне помочь им принять зачет. Я тогда мечтала соприкоснуться с чарующим мужским миром точников и технарей, так что с трепетом согласилась.

Дабы получить автомат, лингвисткины механики с прискорбной посещаемостью (две трети курса — 80 человек) должны были написать эссе по одной из придуманных ею тем. Перечислю самые интересные:

• Анализ нескольких «математических» профессионализмов (происхождение, отличия от нормативных форм, употребление)
• Анализ всех типов ошибок на материале 2-3 объявлений или рекламных плакатов, расклеенных в МГУ
• Детское словообразовательное творчество (анализ нескольких собственных «детских» слов и их словообразовательных моделей)
• Жаргон математика — примеры, анализ возникновения и функционирования в речи
• Представления о родстве языков в наивной картине мира (опрос сокурсников / знакомых / родственников и анализ информации на достоверность и истинность)
• Представления о роли «неправильных» словарей и нехороших лингвистов в порче русского языка (по материалам «наивной картины мира» — опросов сокурсников или коллег)
• Представления об истории русского языка в наивной картине мира (опрос сокурсников / знакомых / родственников и анализ информации на достоверность и истинность)
• Прецедентные высказывания нашего курса (отделения, группы) —происхождение, функционирование, коннотации
• Прецедентные тексты в моей семье / моей компании — происхождение, функционирование, коннотации
• Развитие речи моего ребенка / моего младшего брата или сестры
• Языковая игра и приемы создания комического на лекциях (по материалам «высказываний преподов» мехмата)

К сожалению, последнюю тему не выбрал никто. Видимо, на занятиях у них не особо весело.

Я должна была прочесть эссе, проверить на плагиат и сообщить свое мнение преподавательнице — тянет на зачет или хрень какая-то.

Мне ужасно понравилось одно эссе на тему «Прецедентные тексты в моей семье». Вот выдержки из него:

Наиболее характерным для нашей семьи примером прецедентного текста является слово барсук. Происхождение его связано с рождением и первыми месяцами жизни сына. В то время в компании наших друзей-туристов была популярна песня на мотив старинного русского вальса «На сопках Маньчжурии». Текст этой песни содержит много нецензурных выражений и начинается словами «Тихо в лесу, только не спит барсук». Муж взялся переписать текст так, чтобы его можно было произносить вслух при ребенке. Получилась вполне приличная детская песенка.

Первое время сын много кричал, долго не засыпал по вечерам. Муж часто спрашивал: «Ну что, опять не спит барсук?» и пел ему переделанную песенку вместо колыбельной. С тех пор за сыном закрепилось домашнее имя Барсук. В связи с этим в нашем лексиконе появилось много производных слов.

Барсучить(ся) означает кричать, возмущаться. Употребляется в основном в отношении орущего ребенка.

Подбарсукивать — ныть, хныкать. Образовано по аналогии со словом «похныкивать». Сейчас употребляется не только в отношении ребенка, но и в отношении недовольных, жалующихся на жизнь людей.

Забарсучить — утомить жалобами, нытьем, по аналогии со словом «замучить».

Выбарсукивать — вырываться, сопротивляться.

Убарсучить — уложить не желающего засыпать ребенка, образовано по аналогии со словами «укачать».

Разбарсучить — раскидать, создать беспорядок.

Основные коннотации слова барсук — «кричащий» и «не спящий», а также «ноющий» и «возмущающийся». Но со временем это слово перестало нести в себе негативную оценку поведения ребенка и превратилось во многих случаях в нейтральное или ласковое обращение.

Другой пример прецедентного текста в нашей семье — это слова, оканчивающиеся на -лось. В компании туристов, о которой я упоминала в начале, слово лось имело коннотации «выносливый» и «быстро идущий». Оттуда оно перешло к нам, приобретя дополнительные смысловые оттенки и особенности употребления.

Мы живем рядом с национальным парком «Лосиный остров» и в хорошую погоду каждый день гуляем по лесу. Уходим далеко, переправляемся через речки, заходим в те части парка, где редко бывают другие люди. В нашей семье это называется лосить — преодолевать большие расстояния по пересеченной местности. Сочетание слов не лоси так же часто употребляется в значении «не иди так быстро».

Во время прогулок нам часто встречаются живые лоси, а также погрызенные ими деревья и прочие следы жизнедеятельности. Однажды лось стоял поперек тропы, по которой мы собирались пройти. Свернув на другую дорогу, мы решили, что по тропе не шлось. Потом начали говорить в отношении погрызенных и поваленных деревьев погрызлось и свалилось, имея в виду «погрыз лось» или «свалил лось».

Постепенно тот же прием начали применять к другим словам, оканчивающимся на -лось, особенно при описании событий, произошедших за день с ребенком: «сломалось», «пролилось», «разбилось». Произносится с удвоенной л и имеет следующий смысл: понятно, что оно не само сломалось, но не будем заострять внимание на том, кто же виноват. Сломал лось. Таким образом, еще одна коннотация слова лось — «тот, на кого можно сложить ответственность».

Механиков-эссеистов, которые не дотянули до автомата, я собрала в кружок и стала трындеть с ними о жизни языка (в порядке зачета). Механики молодцы.
И я молодец: если бы в субботу, проснувшись, не полезла зачем-то в вики читать про анизотропность, хрен бы я им объяснила этимологию слова. Да, я знаю греческий, но об этом слове раньше не думала.

И они представляют, когда из каких языков шли заимствования! А я до них пыталась донести, что грецизмы везде. Что вот схема метро — это грецизм.

Жаль, не успели разобрать их эссе. Особенно хотелось мне посмотреть на автора, который сперва был двоишником по русскому в школе, а потом научился типа писать грамотно.

Математики должны были «проанализировать» кусок рандомного текста. Выбрать тексты преподавательница предоставила мне.

Зачет у математиков в один день не влез. Мы ходили к мехмату два дня подряд.

Вчера принимала зачет по культуре речи на пятом курсе мехмата. Общее впечатление — очерки бурсы.
Все эти двадцать человек слились в сознании в нечто сидящее справа и бормочущее чушь, щетинистое, растрепанное, огромно, стозевно и лаяй…

Мехматяне странные.
Они считают, что парцелляция — это неправильно. «Я бы все переписал, это неграмотно. Длинные предложения читать проще». Они очень мило находили пунктуационные ошибки. Даже там, где их не было.
Инверсия — тоже ошибка, ага.

На зачете они должны были определить стиль небольшого текста, найти тропы, элементы просторечия (если есть), исправить ошибки. Тексты я подобрала занимательные: Радищев, Сент-Экзюпери, автобиография Линуса Торвальдса, Стругацкие, «Текстология» Лихачева и много мануалов по установке линукса и разметке диска.

Один мальчик, которому достался кусок про Выбегалло из «Понедельника» Стругацких, сел и задумчиво сказал:
— Мне кажется, это Пастернак. Я читал роман «Доктор Живаго», так вот очень похоже...
Вообще Стругацких опознали только трое.

Очень весело один толковый юноша переводил на современный язык игривый кусок из Радищева:

— Не трудно ли тебе нести такую тяжелую ношу, любезная моя, как назвать, не знаю?

— Меня зовут Анною, а ноша моя не тяжела. Хотя бы и тяжела была, я бы тебя, барин, не попросила мне пособить.

— К чему такая суровость, Аннушка, душа моя? Я тебе худого не желаю.

— Спасибо, спасибо; часто мы видим таких щелкунов, как ты; пожалуй, проходи своею дорогою.

— Анютушка, я, право, не таков, как я тебе кажуся, и не таков, как те, о которых ты говоришь. Те, думаю, так не начинают разговора с деревенскими девками, а всегда поцелуем; но я хотя бы тебя поцеловал, то, конечно бы, так, как сестру мою родную.

— Не подъезжай, пожалуй; рассказы таковые я слыхала; а коли ты худого не мыслишь, чего же ты от меня хочешь?

— Душа моя, Аннушка, я хотел знать, есть ли у тебя отец и мать, как ты живешь, богато ли или убого, весело ли, есть ли у тебя жених?

— А на что это тебе, барин? Отроду в первый раз такие слышу речи.

Юноша справился блестяще; перевел «щелкунов» как «трепачей». «Не подкатывайте, молодой человек, слышала я такие речи». Когда дошли до поцелуев, его сзади стали пинать; обернувшись, он спокойно сказал: «Не пинайся» и продолжил переводить. Бурса как она есть:)

Волосатый мехматянин, пинавший его, — он минут сорок перед тем наблюдал, как я принимаю, — в конце концов пошел сдавать.
— Ну, текст, несомненно, художественный. Разнообразие эпитетов главного героя...
Я заглянула в его текст, посвященный разметке харда под линукс, в его листочек, где было написано «Научный. Тропов нет. Ошибок нет», и отправила его с зачеткой.

Пришел ко мне другой мехматянин, положил текст и говорит:
— Этот текст — фрагмент автобиографии Линуса Торвальдса. Это человек, который...
— Я знаю, я сама подбирала этот текст, — перебила я его.
— Правда?
Тут я посмотрела ему в глаза и увидела, что они красные. Ей-богу, красные зрачки.
— Ну конечно! Это же Just For Fun.
Потом он мне рассказал, как так хитро в гамезах сделано, что движется среда, а не объект.

Один юноша вытянул монолог щуки из "Понедельника", прочел его:

— Ну текст-то мне незнаком, это советская сказка какая-то. Вот тут щука... А главный герой — наверно, пионер.

— Да нет, — говорю я, — главный герой — программист...

Он не мне сдавал, не знаю, как справился.

Одна девочка сказала, что замшелый — это от слова замша. Ну девочки там вообще как-то не блистали.
Оказывается, когда человек сидит и тупит, а ты у него принимаешь, — тоже тупеешь. Есть некая обратная связь.

Вообще более всего похоже на дефлорацию. Много трепа, мыслей, переживаний, потом вдруг чпок! — и ты уже по ту сторону добра и зла. И эйфория.

Один юноша заявил мне, что спермацет — средство выразительности. Перечислил мне его в ряду эпитетов вот этого отрывка:

Ну, а если бы Тэштиго нашел свою погибель в этой голове, то была бы чудесная погибель; он задохнулся бы в белейшем и нежнейшем ароматном спермацете; и гробом его, погребальными дрогами и могилой были бы святая святых кашалота, таинственные внутренние китовые покои. Можно припомнить один только конец еще слаще этого — восхитительную смерть некоего бортника из Огайо, который искал мед в дупле и нашел там его такое море разливанное, что, перегнувшись, сам туда свалился и умер, затянутый медвяной трясиной и медом же набальзамированный. А сколько народу завязло вот таким же образом в медовых сотах Платона и обрело в них свою сладкую смерть?

Попросил объяснить, что это за хрень такая. Объяснила как могла.
Зато он знал, что такое бортник. А слово разливанное слышал впервые.

Другой юноша, которому достался Мелвилл, приписал его к средневековью, несмотря на то, что в тексте упоминались Кант и Локк. «Ну они в античности жили, писали по-латыни».

Один юноша вытянул фрагмент из «Эогана О'Салливана»:

В раннем возрасте к Рыжему Эогану пришло понимание того, какую силу имеет поэтическое слово, и в расцвете юности он уже пользовался этим напропалую.

— Бриди, я помру, если ты не ответишь мне взаимностью, — сказал как-то Эоган, окуная палец в сметану. — Я выброшусь в окно.

— Легко тебе выброситься в окно, Эоган, — отвечала Бриди, обтирая полотенцем кувшин. — Оно в двух ярдах от земли.

— Я брошусь в море со стены старого форта, — поправлялся Эоган, облизывая палец. — Будь добра, налей мне сидра.

— Вот когда бросишься, тогда и поговорим, — флегматично отвечала Бриди, размышляя, как бы турнуть с лавки этого оборванца без гроша в кармане.

— Бриди, ты пожалеешь.

— Ничуть, с чего это вдруг?

— Раньше, чем идти к форту, я напишу такие стихи, что ты вовек не докажешь, что они не про тебя.

Бриди некоторое время разглядывала Эогана в упор, потом вздохнула, закинула полотенце на плечо, и, разразившись громкой бранью, поманила нашего героя за собой в кладовку.

— О чем текст? — спросила я напоследок, когда юноша бойко разобрал стиль и средства выразительности.
— О том, как парень просит девушку налить ему сидра и угрожает ей при этом.