Иван Цанкар «В свадебном путешествии»
перевод Собаки
Летом 2017 года мелкой был год с небольшим. Было мне с ней нелегко, хотелось развеяться. Как раз Центр славянских культур запустил конкурс перевода — как не ухватиться за такую движуху.
Для перевода со словенского были предложены стихи из сборника юношеских пописов Ивана Цанкара «Эротика» (1899).
Цанкар (1876—1918) — это словенское наше всё № 2, сразу после Прешерна. Но если у романтика Прешерна есть некоторое разнообразие тем и мотивов, то у модерниста Цанкара всё тлен, безнадега и красный смех. После двух скандальных сборничков стихоплетский пыл угас, дальше Цанкар пошел живописать в прозе страдания словенского народа, за что его все и любят.
Мне досталась баллада «В свадебном путешествии». Я спецом прочла весь сборник, чтобы ознакомиться с поэтическими приемами, темами, постоянными эпитетами — ну тупо чтобы не принять за офигенную находку и переводческую задачу то, что у эротического страдальца уже поистаскалось и стерлось.
Читать всерьез его невозможно. Видно, плохо я знакома со словенщиной, если до сих пор все эти oj ljubček, oj ljubica prelepa, lepi obrazek смешат и кажутся беспомощным сюсюканьем. Пресловутый свободный размер, может, и звучит революционно, но на странице выглядит как чернокрылый воробей так, будто автор с ритмом вообще не дружит.
Не чужд товарищ Цанкар и эпигонских упреков:
Vso svojo ljubezen iskreno,
vso srečo najjasnejših dni,
vse dal sem ti, ljubica moja, —
in kaj si vrnila mi ti? …
букв. 'Всю свою искреннюю любовь,
Всё счастье самых ясных дней,
Всё я дал тебе, моя любимая, —
А ты мне что дала взамен?'
Что-то слышится родное:
И так пожертвовал я годы
Твоей улыбке и глазам <…>
Как знать, быть может, те мгновенья,
Что протекли у ног твоих,
Я отнимал у вдохновенья!
А чем ты заменила их?
В остальном — махровый модернизм, косноязычный аналог наших блоков-белых-буревестников.
Эротики, конечно, выше крыши, недаром архиепископ Еглич выкупил и сжег первое издание: то лирический герой требует от своей Хелены единственный поцелуй — и можно в гроб, то мечтает найти покой хоть на миг в ее мягких объятьях, то страдает под ее окном в неприветливой ночной Любляне, то — о ужас! — во время мессы не в силах сосредоточиться, сам не свой от невзаимности. Ужас как развратно, умы смущает.
У нас это добро не переводили никогда, и я понимаю, почему. Наивная и топорная поэзия. Я даже полезла перечитывать Жуковского, чтобы перевод получился уныло-вторичным.
Na svatbenem potovanju
Zašló je sonce. V tihi mrak
zagrinja se daljava,
kot bela tica ladija
po temnem morju plava;
na krovu pa mlad mož stojí,
mehkó na prsih mu sloní
prelepa mlada žena.
»Čaroben je ljubezni raj
kot to nebó večerno,
neskončen je ljubezni raj
kot morje neizmerno –
A ljubček, ljubček, kaj molčiš,
zakaj v obràz takó bledíš,
zakaj se v stran oziraš?«
»Poglej, nevesta, o poglej
tam bledo, krasno ženo,
oj mojo ljubico bolnó,
bolnó in zapuščeno;
poglej, kakó stojí mirnó,
na prsih pa ji spi sladkó
nesrečno moje dete.«
»Oj zbudi, zbudi se, moj mož,
pri tebi jaz sem sama,
krog naju je morjé temnó
in pa nebó nad nama –«
»Kakó me vabi spet nocoj
s pogledom žalostnim s seboj,
da ljubim jo, kot nekdaj.
Kakó je belo njé teló,
kakó krasnó nje lice,
in moje dete za menoj
izteza že ročice;
že padata v morjé temnó …
Kakó me vabita s sebó, –
ne brani mi … ostani! …«
В свадебном путешествии
Зашло уж солнце. Синевой
вдали укрылись горы,
и птицей белою корабль
плывет в спокойном море;
жених на палубе стоит,
ему на грудь главу клонит
красавица невеста.
— О, сколь чудесен рай любви,
как свет небес вечерний,
о, бесконечен рай любви,
как море беспредельно.
Но милый, милый, что молчишь,
на что там в сторону глядишь
и отчего бледнеешь?
— Взгляни, невеста, о, взгляни —
там, скрыта полутьмою —
ведь это милая моя,
что бросил я больною,
взгляни, тиха она стоит,
а на груди так сладко спит
несчастный мой ребенок.
— Проснись, проснись, любимый муж,
одна лишь я с тобою,
и море темное вокруг,
и высь над головою…
— Как смотрит жалобно она!
Как просит, бедная, меня
любить ее, как прежде.
Прекрасна и бледным-бледна,
лицо во мгле сияет…
Взгляни, мое дитя уже
ко мне ручонки тянет;
Скрываются в бездонной тьме…
Зовут, зовут меня к себе —
позволь уйти… пусти же!..
Сперва я не поняла: это стремное видение — порождение нечистой совести мужика или что-то более реальное? Жива она вообще? И чем все закончилось-то?
И тут я вспомнила про онрё, мстительных японских духов, которые преследуют обидчика, пока не убьют (или пока их не задобрят). Классика онрё — брошенная женщина. Конечно, мертва! И ребенок мертв, скорее всего. И мужика она щас за собой в пучину утянет.
Чего я совершенно не увидела бы и не смогла бы передать, пока сама не родила, — это сочувствия и жалости к оставленной женщине. Беременность и роды подарили мне терпимость к малышам, сочувствие и понимание, которых я была всю жизнь лишена. Очень многое раньше проходило мимо меня, злило. Огромная часть жизни была от меня просто закрыта.
Самадуравиновата, нечего безотцовщину плодить, туда и дорога, — сказала бы я раньше. И еще много чего сказала бы. Хорошо, что этот тупой цинизм и внутренняя мизогиния ушли.
Зоя
И верно, веет Жуковским, которого ты читала к этому переводу)
Мария
)))
рифмач из меня аховый
как оказалось
Зоя
Это у словенцев модернизмом считается? Хм)
Норм рифмач
Мария
но стиль я поправила везде!
и мяса добавила
Зоя
Мяса?
Мария
конкретики, пейзажа, всей этой тьмы, мглы, сияния
гор
синевы
Зоя
Мясо)))
Мария
а оригинал такой тупой!
он там буквально говорит: Kakó je belo njé teló, kakó krasnó nje lice
«как бело ее тело, как прекрасно ее лицо»
откуда тело? она ведь не голая
Зоя
Так этот оборот про тело и у нас есть
Белы руки, например, как частный случай
Бело — это же не буквально
Мария
да, но к ситуации ваще не подходит
не, у него буквально все, оч оч топорно
все эти ой, любчек, ой, любица
прелепа
тело белое — это казачья лирика какая-то уже
скорее всего, он ее бросил в чахотке и с брюхом. Она мертва.
она как японский ужастик: белая-белая, а волосы черные
телесность —это ваще последнее, что тут нужно акцентировать
Зоя
Не, я про эту метафору вообще в культуре
Противопоставление белого тела/кожи как аристократического, благородного (метафоры типа жемчужная кожа) и загорелой, темной (неблагородное, крестьянское и тд)
Мария
я понимаю.
но она, очевидно, из городского сословия попроще. Бледна нездорово.
схватила героя за белы яйца и потащила в темно море
вот куда мы рискуем скатиться
Зоя
Видимо, надо смотреть в широком контексте, как эта метафора функционирует в других текстах
Мария
а нигде у него этого больше нет
Зоя
Так у других, он ж не один
Мария
не стоит воспринимать его лирику как глубины искусства
он такой один — и слава богу!
ваще как, норм? не смешно нигде?
нет чонить нелепого?
Зоя
Что поделать, в его время это было ново, а сейчас уже как штамп воспринимается — не его вина
Не, все норм, такие 1810-ые))))
Наши
Мария
да, но это 1910е))
это Словения, дружок
они тормозят еще сильнее, чем мы
С этим переводом я в итоге заняла первое место. Получается, если бы не опыт материнства и любительское копание в японской культуре, не видать бы мне первого места как своих ушей. Не в смысле амбиций и гордыни, а радостно видеть, как все складывается и помогает одно другому.
Церемония награждения была еще ужаснее стихов Цанкара. Но это уже совсем другая история.