А. ЖДАНОВСКАЯ. «ВНЕШНИЙ ДОЛГ РОССИИ: ДОЛГОВАЯ ЗАВИСИМОСТЬ И ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕНТА»

В общественном сознании и среди части экономистов нашей страны существует представление, что про­блема отечественного внешнего долга успешно решена. Вероятно, это связано с публикациями в СМИ о том, что Россия сполна расплатилась с долгом перед МВФ [12]. Однако, во-первых, речь шла о выпла­тах перед МВФ по обязательствам СССР. Но есть еще и новый российский долг: по данным электронной базы данных International Debt Statistics Всемирного Банка, в 2015 г. задолженность нашей страны перед МВФ составляла 7,86 млрд долларов. Во-вторых, МВФ - не единствен­ный кредитор России. Долг перед МВФ не показывает реальную ситуацию, так как это лишь малая часть айсберга государст­венного долга. В-третьих, за последние го­ды резко вырос внешний долг банков и корпораций, где государство контролиру­ет 50 или более процентов акций: для бан­ков - с 19,4 млрд (2006 г.) до 79,07 млрд (2017 г.) долларов, для прочих секторов - с 49,3 млрд (2006 г.) до 124, 2 млрд (2017 г.) долларов. (1) Этот процесс несет в себе риски приватизации доходов, социализации из­держек, т. е. перекладывания груза долга государственных банков и корпораций на бюджет страны. В-четвертых, государст­венная программа «Управление государст­венными финансами и регулирование финансовых рынков» повысила пороговые значения по государственному долгу, а Минфин запланировал в Основных на­правлениях государственной долговой по­литики Российской Федерации на 2017­ — 2019 годы резкое увеличение государст­венного долга, тем самым еще глубже втя­гивая Россию в долговую зависимость.

В связи с тем что проблема внешнего долга является одновременно вопросом независимости страны и возможностей ее успешного развития, анализ внешнего долга России сегодня очень актуален.

Анализ долговой зависимости с точки зрения мир-системного подхода

В то время как согласно теории модер­низации развивающие страны догоняют развитые страны (модель стадий экономи­ческого роста У. Ростоу), по теории зави­симого развития страны периферии нахо­дятся в зависимости от стран центра. Тео­рия зависимого развития представлена теорией зависимости (dependency theory) и мир-системным подходом (world systems analysis). Для своего анализа экономисты школы зависимого развития, большая часть которых объединилась вокруг Рауля Пребиша в Экономической комиссии по Латинской Америке при ООН (CEPAL), ввели вместо категорий развитых и разви­вающихся стран категории центра и пе­риферии. Идеи зависимости стран пери­ферии от центра были далее развиты представителями школы мир-системного анализа, такими как Андре Гундер Франк, Иммануил Валлерестайн, Самир Амин и др. Они показали, что бедность в зависи­мых странах - не результат недостаточного их включения в мировую капиталистиче­скую систему, а, наоборот, результат их включения в страны периферии, что было сказано Андре Гундером Франком для Ла­тинской Америки и Самиром Амином для Африки.

Анализ накопления капитала в мировом масштабе показывает, что оно происходит в интересах центра: капитал течет не из развитых стран в развивающиеся, а из раз­вивающихся в развитые. Этим объясняется, почему рост в развивающихся странах блокирован (блокированное развитие) [21].

Сущность всех этих теорий, которые в разной степени связаны с марксизмом, хо­рошо интерпретируется как присвоение капиталом стран центра части прибавоч­ной стоимости, созданной населением пе­риферии. Известный представитель шко­лы мир-системного анализа Самир Амин ввел для этого явления специальное поня­тие «империалистическая рента».

Империалистическая рента - часть при­бавочной стоимости, созданная населени­ем периферии или полупериферии и при­своенная капиталом стран центра [19; 20].

Существуют разные формы империали­стической ренты. Чтобы перейти к ним, нужно сначала рассмотреть разные формы экономической зависимости. Самир Амин подразделяет зависимость периферии от центра на политическую, культурную и экономическую. Классификация форм экономической зависимости и империали­стической ренты (табл. 1) представляет со­бой систематизацию и развитие идей Са­мира Амина и является результатом совме­стной работы автора с Р. С. Дзарасовым.

Как видно из табл. 1, в связи с проблемой долговой зависимости страны возникает несколько видов империалистической ренты: долговая в форме процентов, валютная (валютно-долговая) от обслуживания внешнего долга по заниженному курсу национальной валюты и спекулятивная от спекуляций на государственных ценных бумагах. Формы зависимости в сфере обращения основываются на производствен­ной зависимости, поэтому преодоление долговой зависимости требует также пре­одоления других форм экономической зависимости. Передача империалистической ренты может быть как в явной форме, например, проценты по внешнему долгу, так и в форме неучтенного трансфера стоимости, например, потери страны от обслужи­вания долга по заниженному курсу национальной валюты, для торговли - неэквивалентный обмен.

Таблица 1

Теоретическую основу для объяснения экономической зависимости составляют различие в марксистской теории между це­ной и стоимостью товара и теория неэквивалентного обмена. С точки зрения маркси­стской экономической теории диспропор­циональную, асимметричную структуру цен в капиталистической мир-системе можно проанализировать с точки зрения разницы между стоимостью и ценой производ­ства. Маркс рассмотрел эту разницу для разных отраслей и пришел к выводу, что отрасли с высоким органическим строени­ем капитала располагают ценами выше трудовой стоимости, а с низким - ниже трудовой стоимости [11].

Р. С. Дзарасов показывает, что выводы Маркса о разнице цены и стоимости мож­но перенести на мировую экономику: тру­дозатратные производства с низкой капиталовооруженностью (низким органиче­ским строением капитала) характерны для периферии мирового капитализма, а ка­питалоемкие производства с высокой капиталовооруженностью (высоким органи­ческим строением) - для центра. Это находит свое отражение в структуре цен, кото­рые выше трудовой стоимости для продукции развитых стран и ниже трудовой стоимости для продукции стран полупериферии. Это означает, что экономики мировой периферии вынуждены безвозмездно передавать значительную часть созданной их рабочими стоимости экономикам центра [6].

Россия вошла в мир-экономику в каче­стве полупериферии в XVIII в. вследствие силы своей государственной машины и уровня индустриализации, достигнутого при Петре I. К концу XIX в. наша страна начала соскальзывать к периферийному статусу, что было результатом заметного проникновения иностранного капитала в промышленный сектор, сопротивления механизации сельскохозяйственного сек­тора, упадка относительной военной мо­щи. Также к периферийным чертам Рос­сии конца XIX в. стоит отнести внешнюю задолженность, зависимость от зарубежной технологии и сырьевую ориентацию экс­порта. В результате революции 1917 г. Рос­сия в лице СССР частично вышла из мир- системы и совершила индустриализацию, добившись после Второй мировой войны статуса державы центра [1].

После распада СССР и проведения ре­форм «шоковой терапии» Россия снова заняла место полупериферии. Как отмечает В. Г. Хорос, статусу полупериферии Россия обязана своему ресурсному потенциалу, ядерной и космической сферам и не до конца разрушенным науке и системе обра­зования, однако при продолжении эконо­мического курса последних десятилетий

Россия неизбежно станет полноценной пе­риферией [14].

Объем и структура внешнего долга России

Характер внешней задолженности от­ражается в структуре обязательств страны. По данным International Debt Statistics, внешний долг России вырос в 1992-2015 гг. с 79,6 млрд до 467,7, млрд долларов, в том числе краткосрочный долг - с 13,1 млрд до 42,1 млрд, долгосрочный - с 64,6 млрд до 417,7 млрд долларов. (2) С 2015 г. внешний долг снова вырос и составил, по данным ЦБ РФ на 1 июля 2017 г., уже 532,8 млрд долларов (основной долг). При этом кроме самого внешнего долга России предстоит еще выплатить 98,07 млрд долларов в каче­стве процентов. (3) Посмотрим, какую часть от долгосрочного долга составляет госу­дарственный долг. Есть два показателя: государственный долг органов государствен­ного управления и ЦБ и долг государственного сектора в расширенном определении, включающий долг государственных бан­ков и корпораций (табл. 2).

Из сравнения этих показателей мы мо­жем сделать следующие выводы: во-первых, показатель Минфина не учитывает внешнюю задолженность российских бан­ков и корпораций под контролем государ­ства, а только органов государственного управления и ЦБ; во-вторых, с 2013 г. меж­ду данными Всемирного банка и ЦБ по долгу государственного сектора в расши­ренном определении выявилось расхожде­ние. Причиной этого расхождения не мо­жет быть разное определение показателей, поскольку они совпадают.

Нами используются оба показателя, так как показатель International Debt Statistics позволяет проследить историческое разви­тие долга с 1992 г., в том числе и его обслуживания, а показатель ЦБ более подробно описывает структуру долга государствен­ного сектора.

Таблица 2

По своей сути именно государственный долг в узком определении является долгом государства, так как платится из государ­ственного бюджета. Долг государственных банков и корпораций должен выплачи­ваться не из государственного бюджета, а из доходов этих банков и госкорпораций, поэтому напрямую долгом государства не является. Однако рост внешнего долга российских банков и корпораций под государственным контролем несет в себе целый ряд проблем и рисков. Прежде всего он является «миной замедленного дейст­вия»: поскольку Россия гарантирует его выплату иностранным кредиторам, следо­вательно, в случае финансовых проблем государственных банков и корпораций груз их долга может быть переложен на бюджет.

Кроме этого, есть риски приватизации доходов, социализации издержек (privatizing profits and socializing losses), т. е. того, что долги госкорпораций будут переложены на государство и в случае от­сутствия финансовых проблем. Привати­зацией доходов, социализацией издержек было названо явление, когда в частно­государственных партнерствах расходы перекладываются на государство, а доходы достаются частным игрокам.

Одним из типичных примеров привати­зации доходов, социализации издержек является берлинский банковский скандал (Berliner Bankenskandal): частно-государ­ственный Берлинский банк прописал в до­говоре с Сенатом Берлина, что если банк не получит норму прибыли, прописанную в договоре, остальная ее часть должна компенсироваться банку из бюджета горо­да, т. е. из налогов, уплачиваемых населе­нием. Чтобы понять, реализуются ли эти риски, необходим анализ условий и дого­воров предоставленных кредитов.

Есть и третий риск - одним из возмож­ных вариантов выплаты долга является пе­редача взамен долговых требований кре­диторам части акций предприятий и бан­ков, т. е. переход государственных пред­приятий и банков под контроль иностран­ного капитала или же приватизация этих предприятий для осуществления выплат перед кредиторами.

Анализ внешнего долга государствен­ного сектора в расширенном определении ЦБ показывает, что с 2006 по 2017 г. долг банков и прочих секторов под контролем государства вырос в несколько раз (табл. 3).

Таблица 3

Из различия двух показателей по внеш­нему государственному долгу (государст­венный долг и долг государственного сек­тора) для анализа долговой политики можно сделать следующие выводы:

1. Представители ЦБ и политики, вы­ступающие за увеличение объемов государственного долга, заявляют о том, что государственный долг России низкий и страна может без проблем увеличить его объем [5]. Однако, по данным International Debt Statistics, по сравнению с другими развивающимся странами долг России входит в группу стран с самым большим объемом долга. Здесь стоит обратить внимание на то, что страны периферии и полупериферии пла­тят проценты, в разы превышающие про­центы, под которые берут кредиты страны центра, поэтому «цена» долга для стран центра и полупериферии разная, у них разные кредитные рейтинги, разные рис­ковые премии. Соответственно, некор­ректно сравнивать объем внешнего долга России с долгом США или стран Западной Европы, тем более что большой внешний долг США обслуживают в своей же валюте и могут в случае необходимости обесцени­вать его, используя печатный станок.
2. Долговая устойчивость рассчитывает­ся Минфином исходя из показателя государственного долга в узком определении. Однако в расширенном определении со­отношение государственного долга с пока­зателем государственного внешнего долга примерно в 2 раза больше, чем показатель Минфина, - 14,6%.

Сильно вырос также и российский ча­стный внешний долг. Если в 1997 г. он на­
считывал 1,9 млрд долларов, то в 2015 г. - уже 223,5 млрд долларов. (2) Рост объемов частного внешнего долга можно объяснить рестриктивной кредитно-денежной политикой ЦБ. Кроме груза процентов этот долг несет с собой еще и системные риски. Рост процентов на международных фи­нансовых рынках или сильное падение курса рубля могут обернуться неспособно­стью российских компаний, клиентов и банков расплатиться по взятым кредитам, что вызывает опасность банкротства части российских компаний и банков. Кроме этого, в условиях такого кризиса неплате­жей государство может под давлением международных кредиторов взять на себя часть долгов частного сектора.

Если рассмотреть структуру государст­венного долга Российской Федерации в расширенном определении с точки зрения того, кто является кредитором, то мы уви­дим, что, по данным International Debt Statistics, начиная с 2000 г. намного боль­шую роль по сравнению с официальными кредиторами (государствами и междуна­родными организациями) стали играть именно частные кредиторы (для этого мы сравнили объем предоставленных кредитов в 1992-2015 гг.). Посмотрим, каковы объемы обслуживания государст­венного и частного долга (оно включает в себя выплаты по основному долгу и по процентам за год).

По данным Минфина, обслуживание государственного и муниципального долга
выросло с 172,8 млрд (2006 г.) до 621,3 млрд рублей (2016 г.). (5) Таким образом, в 2016 г. это было около 11 млрд долларов. Однако Минфин учитывает только обслуживание государственного долга органов государ­ственного управления и ЦБ. По данным International Debt Statistics, обслуживание российского государственного долга в расширенном определении выросло с 1,4 млрд долларов в год в 1992 г. до 43,6 млрд долларов в 2015 г., т. е. примерно в 31 раз, а в 2016 г. оно составило 30,3 млрд долларов. (2) Напомним, что данные Всемирного банка по объему внешнего долга государственного сектора для 2016 г. ниже (180,9 млрд долл.) данных Центрального банка (250,4 млрд долл.), т. е. если исходить из данных ЦБ по объему долга, то его обслуживание будет еще выше, но это оце­ночные данные. Дело в том, что в графике погашения внешнего долга ЦБ нет показа­теля государственного долга в расширен­ном определении. Кроме того, большой проблемой является тот факт, что на сайте ЦБ не представлена структура внешнего долга России по процентам, что не позво­ляет дифференцированно проанализиро­вать нагрузку на бюджет и экономику Рос­сии. Обслуживание частного долга тоже выросло - с 2 млрд долларов в год в 1998 г. до 56 млрд долларов в 2015 г. (2)

Рост объемов внешнего долга России (как государственного, так и частного) и его обслуживания является проявлением долговой зависимости, известной по дол­говому кризису в развивающихся странах, не решенному до сих пор.

Россия: империалистическая рента

Категория «империалистическая рента» была введена известным современным представителем мир-системной и маркси­стской экономических школ Самиром Амином. Она позволяет глубже понять ме­ханизмы экономической зависимости. Как мы отмечали выше, в связи с проблемой долговой зависимости страны возникает несколько видов империалистической ренты - долговая в форме процентов, ва­лютная (валютно-долговая) от обслужива­ния внешнего долга по заниженному кур­су национальной валюты и спекулятивная от спекуляций на государственных ценных бумагах.

Что касается валютно-долговой империа­листической ренты, то канадский эконо­мист и математик Гернот Кёлер показал в своей статье «The Structure of Global Money and World Tables of Unequal Еxchange», что в отличие от стран-кредиторов (стран OECD, стран центра), где обменный курс национальной валюты совпадает с парите­том покупательной способности (ППС) ва­люты, в странах-должниках (развиваю­щихся странах, странах периферии и по- лупериферии) обменный курс их нацио­нальной валюты и ее паритет покупатель­ной способности отличаются в разы. Он обратил внимание на то, что занижение курсов валют зависимых стран носит зако­номерный характер и что система обмен­ных курсов является одним из механизмов, с помощью которого страны периферии передают странам центра часть созданной стоимости, т. е. она является одной из форм неравного обмена между центром и периферией [34].

До Гернота Кёлера проблему асиммет­ричности структуры цен и зарплат на мировом уровне и проблему неравного обме­на рассматривали Аргири Эммануэль, Куниберт Раффер и Самир Амин [18; 21; 27; 35], но заслуга Гернота Кёлера состоит в том, что он как математик разработал ме­тодику подсчета неучтенного трансфера стоимости от стран периферии к странам центра.

Используя данные Всемирного банка по ВВП в долларах и по паритету покупательной способности, Кёлер подсчитал для разных стран мира коэффициент искаже­ния (показатель, на который отличаются величины, данные в долларах по обмен­ному курсу и по курсу покупательной спо­собности). При помощи этого коэффици­ента он определил, сколько должен был бы стоить экспорт стран периферии по пари­тету покупательной способности и каковы потери стран периферии и выигрыш стран центра от трансфера неучтенной стоимости.

Мы можем определить коэффициент искажения для России и применить его для расчета потерь нашей страны от об­служивания внешнего долга по занижен­ному курсу рубля.

Валютно-долговая империалистическая рента

Валютно-долговая империалистическая рента представляет собой неучтенную пе­редачу стоимости страной периферии или полупериферии при обслуживании внеш­него долга по заниженному курсу нацио­нальной валюты, который ниже курса ППС. Используя методику Гернота Кёлера по подсчету коэффициента искажения и курса валюты по ППС, мы подсчитали по­тери России при обслуживании государст­венного долга в расширенном определе­нии за 2015 г. Эти потери представляют собой валютную (валютно-долговую) империалистическую ренту - неучтенный трансфер части прибавочной стоимости, созданный населением России.

Для начала подсчитаем коэффициент искажения для 2015 г. (табл. 4).

Таблица 4

Используя этот коэффициент, можно получить курс валюты по покупательной способности. При коэффициенте искаже­ния, равном 2,69 в 2015 г., получаем при официальном курсе рубля к доллару в 2015 г. 56 рублей за 1 доллар, что курс руб­ля по ППС составляет 20,81 рубля за 1 доллар. Применительно к проблеме внешнего долга это означает для России, что для обслуживания огромного объема основного долга и процентов по нему Рос­сии приходится, учитывая заниженный курс рубля, выплачивать долг и проценты по невыгодному курсу.

Теперь подсчитаем валютную империа­листическую ренту, возникающую при обслуживании государственного долга в расширенном определении в 2015 г. по заниженному курсу рубля. Каков же неуч­тенный трансфер стоимости (потери Рос­сии) применительно к обслуживанию внешнего долга по заниженному курсу рубля? Это будет каждый раз зависеть от курса рубля к доллару и паритета покупа­тельной способности рубля на определен­ный момент времени.

Можно для примера рассчитать потери России для 2015 г.

Исходные данные на 2015 г.:

- обслуживание государственного и гарантированного государством долга — 43,6 млрд долларов;

- коэффициент искажения — 2,69;

- валютный курс рубля к доллару — 56 рублей за доллар;

- курс рубля по ППС — 20,81 рубля.

Подсчитаем неучтенную потерю стоимо­сти (валютно-долговую империалистическую ренту) при обслуживании государственно­го долга в расширенном определении от заниженного курса рубля за 2015 г.:

Логично, что чем более заниженным был (или будет) курс рубля, тем большие потери несла (или понесет) Россия при об­служивании внешнего долга. Используя методику Кёлера, можно будет в дальней­шем подсчитать, сколько Россия потеряла на покупке долларов по завышенной цене для обслуживания долга с 1992 г. по на­стоящее время. Курс рубля по ППС точнее отражает его реальную стоимость, и мы можем интерпретировать потери от зани­женного курса рубля как потери от пре­вышения цены обслуживания долга над его стоимостью, что означает безвозмезд­ную передачу Россией части стоимости странам-кредиторам (странам центра). Эти потери России являются империалистиче­ской валютной рентой.

Долговая империалистическая рента

В марксистской экономической теории проценты представляют собой превращённую форму прибавочной стоимости. В соответствии с мир-системным подходом империалистическая рента - часть приба­вочной стоимости, созданная населением периферии, но присвоенная транснацио­нальным капиталом. Проценты по внеш­нему долгу являются формой долговой империалистической ренты.

Рассчитаем долговую империалистиче­скую ренту для России. По данным International Debt Statistics, с 1992 по 2015 г. Россия выплатила по внешнему долгу:

- по всему внешнему долгу — 221,03 млрд долларов;

- по краткосрочному долгу — 13,75 млрд долларов;

- по государственному и гарантиро­ванному государством долгу — 75,29 млрд долларов;

- по частному долгу (с 1997 г.) — 125,99 млрд долларов.

В связи с тем что страны периферии и полупериферии выступают не только в роли должников, но и кредиторов стран центра (вспомним большой внешний долг США и политику зависимых стран по вло­жению денег в государственные облига­ции США), встает вопрос: не ставит ли этот факт под сомнение отношения зависимо­сти и уплаты зависимыми странами импе­риалистической ренты? В ответ надо заме­тить, что долг долгу рознь.

Во-первых, в то время как страны периферии заимствуют в валютах стран центра (по данным International Debt Statistics, в 2015 г. 99% российского долга государственного сек­тора было в долларах США), страны цен­тра берут в долг в своей валюте. Вспомним, что курсы валют стран периферии и полу- периферии занижаются: это делает для них обслуживание внешнего долга тяже­лее. Кроме этого, страны периферии одно­временно одалживают странам центра средства под низкие проценты и берут у них в долг под высокие проценты (т. е. ра­зоряют сами себя). С другой стороны, страны центра, берущие в долг в своей ва­люте, в рамках фидуциарной денежной системы (после отмены золотодолларового валютного стандарта нет привязки долла­ра к золоту) имеют возможность обесце­нить свой долг, используя печатный ста­нок. В то время как зависимые страны вы­нуждены для обслуживания долга экспор­тировать реальные ресурсы, у стран цен­тра в этом нет необходимости. Проводя политику по «стерилизации» доходов (не- вложения их в свою экономику под пред­логом инфляции), зависимые страны вкладывают их в облигации стран центра и передают, таким образом, часть создан­ной населением своей страны стоимости капиталу стран центра. Следовательно, внешний долг стран центра является еще одним инструментом присвоения импе­риалистической ренты: отдавая реальные ресурсы, страны периферии получают в качестве процентов «фантики» - необес­печенные золотом доллары. Не стоит так­же забывать о том, что, изымая ресурсы из развития своей страны, зависимые страны создают условия для поддержания своего зависимого положения в будущем.

Россия: отрицательный отток по долгу в пользу кредиторов

Самир Амин выделил две фазы финансо­вой зависимости и обратил внимание на тенденцию отрицательного нетто-транс- фера из экономически зависимых стран в страны центра:

- первая фаза - фаза притока инвести­ций и кредитов, фаза открытия страны для международного рынка;

- вторая фаза - фаза превышения оттока из страны над притоком (проценты по кре­дитам и прибыль от инвестиций утекают за рубеж - происходит отрицательный нетто-трансфер [21. - С. 246-260].

Долговая зависимость выступает одной из форм финансовой зависимости и прояв­ляется среди прочего в превышении оттока по кредитам над притоком во второй фазе финансовой зависимости, т. е. отрицатель­ным нетто-трансфером в пользу кредиторов.

Нетто-трансфер по долгу равен объему выделенных кредитов за минусом плате­жей по основному долгу и выплат по про­центам.

Отрицательный нетто-трансфер - пре­вышение обслуживания долга над объёмом предоставленных кредитов, что явля­ется отрицательным оттоком по долгу в пользу кредиторов.

Для государственного долга всех разви­вающихся стран с 1985 по 2012 г. характерен отрицательный нетто-трансфер, т. е. разви­вающие страны выплатили кредиторам больше денег (в форме обслуживания ос­новного долга и процентов), чем получили за это же время (новых кредитов). Графиче­ски - это значения меньше нуля. До 2005 г. для развивающихся стран был также характерен отрицательный нетто-трансфер по всему внешнему долгу, однако в последние годы сильно вырос частный долг и приток новых кредитов был выше оттока. За этим притоком последует новая фаза превыше­ния оттока из развивающихся стран в счет обслуживания новых кредитов.

Такой же отрицательный отток по долгу (отрицательный нетто-трансфер) можно проследить и для государственного долга России в расширенном определении.

Как видно из рисунка, в тенденции об­служивание государственного долга в расширенном определении превышает объем новых выделенных кредитов, т. е. в России налицо нетто-трансфер капитала по долгу, показанный выше для других стран-должников. Эта тенденция наруша­лась в те периоды, когда Россия брала
большие объемы новых кредитов (1998, 2007, 2010-2013 гг.). Однако после сокра­щения объема новых кредитов нетто- трансфер по долгу снова стал отрицатель­ным, и мы видим резкое увеличение отри­цательного оттока по долгу в пользу кре­диторов в 2014 г., т. е. возобновление тен­денции.

По данным International Debt Statistics, всего с 1992 по 2015 г. России в рамках государственного долга в расширенном оп­ределении были предоставлены кредиты в размере 374,5 млрд долларов. За это же время Россия выплатила в сумме по обслуживанию этого долга 400,4 млрд долларов, что является отрицательным нетто-трансфером. (2)

Для частного долга пока нет отрица­тельного нетто-трансфера капитала, но это не говорит об отсутствии проблемы, а от­ражает рост объемов предоставленных кредитов, т. е. это первая фаза финансовой зависимости по Самиру Амину, за которой обязательно наступит вторая фаза - пре­вышения оттока над притоком.

На наш взгляд, такую ситуацию можно однозначно трактовать как проявление долговой зависимости. Страна ежегодно оплачивает (или обслуживает) долг, при этом страна долг не выплачивает, т. е. долг меньше не становится, страна не решает свою долговую проблему. За выплатой старых кредитов идет взятие новых с рос­том объема долга и груза процентов, кото­рый ложится на бюджет России, ее эконо­мику и население.

Системные риски

Кроме потерь, которые несет Россия от проблемы внешней зависимости сегодня, Россия, как и другие страны, столкнув­шиеся с долговой зависимостью, стоит пе­ред опасностью следующих рисков: повы­шения процентов на международных фи­нансовых рынках, падения курса рубля к доллару, падения цен на ключевые товары российского экспорта. По данным

International Debt Statistics, в 2015 г. долг с плавающей процентной ставкой составлял 313,9 млрд долларов из 467,7 млрд всего внешнего долга России, что показывает большую уязвимость России при росте ставки процента на международных фи­нансовых рынках.

Выводы

Опыт долговой зависимости развиваю­щихся стран говорит о том, что внешний долг выступает инструментом перекачки ресурсов, необходимых стране для собст­венного развития, в страны центра. Таким образом, внешний долг - одно из препят­ствий на пути развития страны и приобре­тения ею экономической и полноценной политической независимости.

Кроме потерь, которые несет Россия се­годня в виде империалистической ренты, есть еще и системные риски ухудшения ситуации и роста объема потерь в связи с возможным ростом ставки процента на международных финансовых рынках, дальнейшим падением курса рубля или падением мировых цен на энергоносители.

Долговая зависимость связана с целым рядом проблем, таких как превышение в мире уровня реальных процентов на фи­нансовых рынках над ростом ВВП, давле­ние МВФ по проведению структурных ре­форм, в том числе давление на бюджет по сокращению расходов на образование, здравоохранение и т. д. Груз государствен­ного долга «съедает» ресурсы, которые могли быть использованы на развитие экономики и социального государства.

Ввиду потерь, которые несет Россия, и перечисленных проблем необходим отказ от модели развития за счет внешнего дол­га. Однако преодоление долговой зависи­мости за счет углубления внутреннего долга не было бы решением, так как со­хранило бы все проблемы долговой эко­номики. Вместо этого необходимы отказ от неолиберальной кредитно-денежной по­литики (высокой ставки, независимости ЦБ под контролем МВФ, политики стерилизации валютных доходов с последую­щим их вложением в облигации стран центра), изменение кредитно-денежной системы России в соответствии с интереса­ми внутреннего развития страны, преодо­ление долговой зависимости и обществен­ный аудит внешнего долга по примеру Эк­вадора, Греции и других стран [26].

Другим необходимым шагом по пре­одолению долговой зависимости России является возврат к политике регулирования финансовых рынков ввиду целого ряда проблем, возникших в результате их дере­гулирования: офшоры и уход от налогов, спекуляции на валютах и государственных облигациях, финансовые пузыри и кризи­сы национального и глобального масштаба, фонды-стервятники [8; 13; 16; 30; 32].

Вместе с тем для выхода России из дол­говой зависимости недостаточно мер финансовой политики - для преодоления долговой зависимости необходим выход страны из экономической зависимости.

Основой финансовой и торговой форм за­висимости страны является зависимость в сфере производства, которая обусловлена структурной и технологической зависимо­стью. Зависимая структура экономики приводит к зависимой структуре торговли, которая в свою очередь приводит к про­блемам с доходами бюджета страны, кото­рые открывают путь в новую форму зависимости - долговую. Таким образом, для выхода страны из долговой зависимости необходимо одновременное преодоление разных форм зависимости - производст­венной, торговой и финансовой.

Ссылки на источники данных:

(1) — http://www.cbr.ru/statistics/default.aspx?Prtid=svs&ch=itm_45927#CheckedItem

(2) — http://databank.worldbank.org/data/reports.aspx?source=international-debt-statistics

(3) — http://cbr.ru/statistics/?Prtid=svs

(4) — https://www.minfin.ru/ru/statistics/fedbud/execute/

Список литературы:

1. Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире : моногра­фия. - СПб. : Университетская книга, 2001.

2. Волконский В. А., Кузовкин А. И. Диспаритет цен в России и мире // Проблемы про­гнозирования. - 2002. - № 6. - С. 11-28.

3. Глазьев С. Ю. Доклад о неотложных мерах по укреплению экономической безопас­ности России и выводу российской экономики на траекторию опережающего развития. - М. : Институт экономических стратегий, 2015.

4. Глазьев С. Ю. О таргетировании инфляции // Вопросы экономики. - 2015. - № 9. - С. 1-12.

5. Государственный долг: порок или добродетель? // Гайдаровский форум-2016. - М. : Изд-во Института Гайдара, 2016. - https://www.iep.ru/files/text/confer/forum-2016_publication.pdf

6. Дзарасов Р. С. Национальный капитализм: развитие или насаждение отсталости? // Альтернативы. - 2013. - № 1, 3. - http://www.intelros.ru/readroom/alternativi/a1- 2013/19020-nacionalnyy-kapitalizm-razvitie-ili-nasazhdenie-otstalosti.html

7. Дзарасов Р. С., Новоженов Д. В. Крупный бизнес и накопление капитала в современ­ной России : монография. - М. : УРСС, 2009.

8. Долговая проблема как феномен XXI века : монография / под ред. А. А. Порохов- ского. - М. : МАКС Пресс, 2014.

9. Ждановская А. А. Куда ведут Россию МВФ, Всемирный Банк и ВТО? - М. : УРСС, 2015.

10. Кипиани Г. Г. Валютный демпинг и его последствия. - http://bankir.ru/publi- kacii/20130605/zaveshchanie-givi-kipiani-valyutnaya-renta-dolzhna-prinadlezhat- obshchestvu-10003500/

11. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. - М. : Политиздат, 1978.

12. Минаев С. Конец кредитной истории. Россия досрочно расплатилась с МВФ. - https://www.kommersant.ru/doc/543816

13. Файерстайн М. Планета Понци. - М. : Международные отношения, 2014.

14. Хорос В. Г. Полупериферия в контексте глобализации // Россия в центро-перифе­рическом мироустройстве. - М. : Московское представительство Фонда Эберта, 2003.

15. Altvater E. Die finanzielle Repression der Okonomie und Gesellschaft / WEED Schul- denreport 2004. Die Entwicklungsblockade. Finanzmarkte und Verschuldung. Fakten. Analysen. Alternativen. - Berlin : WEED, 2004.

16. Altvater E. Grenzen der Globalisierung. - Munster : Westfalisches Dampfboot, 2002.

17. Altvater E., Htibner K. The Poverty of Nations. A Guide to the Debt Crisis from Argentina to Zaire. - London : Zed Books Ltd, 1987.

18. Amin S. Accumulation on a World Scale. A Critique of the Theory of Underdevelopment.

- New York : Zed Books Ltd, 1974.

19. Amin S. The Law of Worldwide Value. - New York : Monthly Review Press, 2010.

20. Amin S. The Surplus in Monopoly Capitalism and the Imperialist Rent // Monthly Review. - 2012. - Vol. 64. - Issue 03. - https://monthlyreview.org/2012/07/01/the- surplus-in-monopoly-capitalism-and-the-imperialist-rent/

21. Amin S. Unequal Development. An Essay on Social Formations of Peripheral Capitalism.

- New York : Monthly Review Press, 1976.

22. Arrighi G., Drangel J. The Stratification of the World-Economy: An Exploration of the Semiperipheral Zone // Review (Fernand Braudel Center). - 1986. - Vol. 10. - P. 9-74.

23. Bello W. Dark Victory. The United States, Structural Adjustment and Global Poverty. - London : Pluto Press, 1994.

24. Budhoo D. Enough is Enough. Open Letter of Resignation to the Managing Director of IMF. - New York : Apex Press, 1990. — http://www.naomiklein.org/files/resources/pdfs/budhoo.pdf

25. Chossudovsky M. The Globalisation of Poverty. Impacts of IMF and World Bank Reforms. - Penang : Global Research, 1997.

26. Citizen Public Debt Audit - Experiences and methods. - Geneva : CADTM and CETIM, 2014. - http://www.cadtm.org/Citizen-Public-Debt-Audit

27. Emmanuel A. Unequal Exchange. A Study of the Imperialism of Trade. - New York : Monthly Review, 1972.

28. Felix D. The Rise of Real Long-term Interest Rates since the 1970s // Gutachten fur die Enquette-Kommission Globalisierung der Weltwirtschaft. - Berlin : MuK, 2002.

29. Global Development Finance 2006. - Washington : World Bank, 2006. -http://documents.worldbank.org/curated/en/502991468158973383/pdf/362800v2.pdf

30. Huffschmid J. Politische Okonomie der Finanzmarkte. - Hamburg : VSA Verlag, 1999.

31. International Debt Statistics 2017. - Wahington : World Bank, 2017. - https://openknowledge.worldbank.org/handle/10986/25697

32. Joseph Stiglitz blasts New York 'vulture funds' decision. - http://www.buenosai- resherald.com/article/139988/joseph-stiglitz-blasts-new-york-%E2%80%98vulture- funds%E2%80%99-decision

33. Khor M. A Critique of the IMF's Role and Policy Conditionality // Global Economy Series. - 2001. - N 4. - www.twnside.org.sg/title/geseries4.htm

34. Kohler G. The Structure of Global Money and World Tables of Unequal Exchange // Journal of World Systems Research. - 1998. - Vol. 4. - Issue 2.

35. Raffer K. Unequal Exchange and the Evolution of the World System. - London : Palgrave Macmillan, 1987.

36. The Policy Roots of Economic Crisis and Poverty. A Multi-Country Participatory Assessment of Structural Adjustment. - Washington : SAPRIN, 2002.

37. Toussaint E. Debt, the IMF and the World Bank. - New York : Monthly Review Press, 2010.

Статья взята на Киберленинке по ссылке: https://cyberleninka.ru/article/n/vneshniy-dolg-rossii-dolgovaya-zavisimost-i-imperialisticheskaya-renta