ЗАБЛУЖДЕНИЕ О БОГЕ И ЛИЧНОСТИ
персонализм
Заблуждение первое: персонализм – святоотеческое учение
Заблуждение второе: персонализм – православная философия
Главная ошибка богословия прошлого века
Что такое персонализм?
Персонализм – несистематическое философско-богословское течение, родственное экзистенциализму. Мыслителей персоналистского толка объединяет не единое кредо, а общий круг тем: взгляд на личность как на первичную реальность и высшую ценность, особое внимание к свободе и творчеству.
Персонализм укоренился в православном богословии благодаря трудам Владимира Лосского. В. Лосскому принадлежит знаменитое апофатическое определение личности: личность – это несводимость к природе. Это определение распространяется на Бога, на Богочеловека Иисуса Христа и на всех людей.
Современные греческие богословы-персоналисты Х. Яннарас и митр. Иоанн (Зизиулас) пошли дальше и объявляли личность логической предшественницей и онтологической причиной сущности как человека, так и Бога.
«Для Каппадокийских отцов личность есть ипостась бытия: именно личностное существование делает бытие реальностью. Впервые в истории бытие, то есть существование вообще, не рассматривается более как нечто самосущее; оно не подчинено ни умственным категориям (логосу), ни заранее заданным способам реализации (ипостасям). Сущее в его конкретных проявлениях не предопределено сущностью, приданной ему извне». – Х. Яннарас. «Вера Церкви. Введение в православное богословие».
«Личность Бога Отца предшествует и предопределяет Собою Его Сущность, но не наоборот, — заявляет Яннарас, добавляя: — Бог вовсе не обязан, в силу Своей Природы, быть Богом; Он не подчинен необходимости существования. Бог есть, потому что Он — Отец, свободно утверждающий собственное бытие через рождение Сына и изведение Святого Духа» – Там же.
«Единая Божественная сущность представляет собой бытие Бога только постольку, поскольку оно имеет эти три способа существования, которыми оно обязано не сущности, а единственной Личности — Отцу. Вне Троицы нет Бога, нет Божественной сущности, поскольку онтологическое „начало“ Бога есть Отец. Личное существование Бога (Отца) определяет Его сущность, делает ее ипостасной. Бытие Бога отождествлено с Личностью» – митр. Иоанн (Зизиулас). «Личностность и бытие».
Отождествление ипостаси/лица и личности, противопоставление ипостаси и сущности/природы в тринитологии, христологии и антропологии – ядро персоналистского богословия.
«Идолы театра»
О личностном Боге христианства, о синонимичности понятий «личность» и «ипостась», об определяющем вкладе патристического богословия в становление концепции личности, ее ценности, свободы и прав бесконечно говорят и пишут уже второй век. Персоналистские идеи воспринимаются диванными, школьными и многими академическими богословами как сами собой разумеющиеся аксиомы.
Персонализм угоден как либеральным, так и консервативным православным. Первые всегда рады слышать персоналистское пустословие про свободу и творчество, вторым приятно, что персонализм – якобы единственная православная и святоотеческая философия.
Вопрос кажется решенным. И это вредит объективному исследованию персонализма. Публикаций, критически рассматривающих персонализм, единицы. Также почти нет работ, посвященных реальному происхождению персонализма, а не приписывающих персоналистические идеи древним святым отцам.
К персонализму часто прибегают в апологетических работах против римо-католиков и восточных религий. Авторы этих работ даже не задумываются, что для начала следует обосновать сам персонализм. Для внешних оппонентов это нужно сделать не богословскими, а философскими методами. Но это невозможно потому, что персонализм – изначально не систематическая и не доказательная философия. Не отдавая себе отчет, апологеты-персоналисты фактически заявляют, что прав тот, у кого больше личность. Это пример апологетики, которой лучше бы не было.
Персонализм обрел широкую популярность по трем причинам:
- персонализм – это «идол театра» по Фрэнсису Бэкону, то есть заблуждение, бездумно повторяемое людьми друг за другом, ситуацию усугубляет практическая невозможность услышать иную точку зрения;
- персонализм психологически комфортен – приятно слышать рассказы о собственном величии, важности, красоте, творческом потенциале вне зависимости от реальности;
- персонализм выдает себя за святоотеческое учение и специфически православную философию.
Заблуждение первое: персонализм – святоотеческое учение
Персоналисты приписывают свои взгляды святым отцам. Но святые отцы, как и все прочие люди, не знали понятия «личность» до XVIII века. Именно в XVIII веке в европейских языках появилась слово, обозначающее личность: английское «personality», немецкое «Personalität», французское «personalité», греческое «προσωπικότητα», русское слово «личность» заимствовано с Запада в начале XIX века. Невозможно рассуждать, а тем более писать без терминологии. Если концепция существует, то она всегда быстро терминологически оформляется. Ни святые отцы, ни церковные писатели, ни вселенские и поместные сборы, ни тысячи богословов за все минувшие века не удосужились создать термин «личность». Персоналисты утверждают, что такой термин был, и это — «ипостась».
Святые отцы никогда не имели ввиду под ипостасью загадочное апофатическое не «что», а «кто», противопоставленное сущности/природе. Ипостась у святых отцов исчерпывалась природой/сущностью, а не содержала в себе природу/сущность, как у персоналистов. Святые отцы не совершали никакой философской революции и не выворачивали привычную онтологию наизнанку. Как и все образованные люди своего времени, древние святые отцы мыслили в категориях платонизма и аристотелизма. Платон учил об общих идеях и их выражениях в конкретных вещах, Аристотель — о первой и второй сущности: общем и частном.
По античному и святоотеческому учению: сущность/природа – это родовое понятие, ипостась – это конкретизация и индивидуализация сущности в отдельной вещи, обладающей ипостасными идиомами и особенностями, отличающими её от других конкретизаций и индивидуализаций той же сущности/природы. Человеческая природа/сущность – ее ипостаси: Иов, Петр, Павел, природа/сущность лошадей – ее ипостаси: Буцефал, Инцитат, природа/сущность кораблей – её ипостась: Арго. Ипостась – это частный случай сущности/природы. Ипостась не разделяется и не противопоставляется с природой/сущностью.
«И сущность и ипостась имеют между собою такое же различие, какое есть между общим и отдельно взятым, например, между живым существом и таким-то человеком». — Василий Великий. «Послание 228 (236) Амфилохию».
«По учению Отцов, между сущностью и ипостасью та же самая разница, что между общим и частным, то есть между родом или видом и индивидуумом». — Феодорит Кирский. «Eranistes».
«Природа не есть ипостась, поскольку этого нельзя сказать в обратном порядке, ибо ипостась есть так же и природа, но природа не есть так же и ипостась». — Леонтий Византийский. «Против несториан и евтихиан».
«Ипостась есть сущность с особыми характеристиками». — Максим Исповедник. Цит. по: Давыденков О. Традиционная христология «нехалкидонитов» с точки зрения свв. Отцов и Вселенских Cоборов Православной Церкви.
«Индивидуум называется по преимуществу именем ипостаси, ибо в нем субстанция получает действительное существование, принимая акциденции». — Преп. Иоанн Дамаскин. «Философские главы», гл. 43.
То есть ипостась Святых отцов – презираемый персоналистами индивидуум, а не возлюбленная несводимая к природе личность.
Заблуждение второе: персонализм – православная философия
Персоналистские идеи возникли не в контексте догматических споров, а как попытка разрешить затруднения европейской секулярной философии Нового времени.
«Итак, Спиноза, находившийся под обаянием научного подхода Декарта, ради этого научного подхода лишил традиционного еврейского Бога всего того, что казалось ему антропоморфизмом, за что и был отлучен от еврейской общины Амстердама, к которой принадлежал. Противопоставив Бога человеку как Абсолют, Спиноза, на взгляд последующей немецкой философии, лишает его какой-либо досягаемости, и чтобы преодолеть эту абсолютную отчужденность Бога, эту пропасть между Богом и человеком, Кант, Шеллинг и Гегель считают необходимым усмотреть в Боге личностное начало. Поскольку личность в это время — модное жаргонное словечко, никого особенно не смущает, что Бог-личность — действительно некое антропоморфное существо: Кант, например, характеризует Его как имеющего все права и не имеющего обязанностей; Шеллинг и Гегель прежде всего имеют в виду самосознание, самопознание и самораскрытие.
Сталкиваясь с таким положением вещей (или идей) в немецкой философии, воспитанный на ней Бубер справедливо воспринимает ее как тупиковую. В самом деле, если человеку противопоставлен абсолютный Бог, который выступает как некое недосягаемое Оно, то хотя этот Бог и объявляется личностью, пропасть между Ним и человеком не может быть преодолена. Подчеркивая необходимость личного обращения верующего к своему Богу как к некоему Ты, Бубер именно в этом направлении модифицирует личностный характер Бога, противопоставляя (с оглядкой на Паскаля) Бога Авраама, Исаака и Иакова Богу философов и ученых…» — Ю.А. Шичалин. «О понятии «личности» применительно к Триединому Богу и Богочеловеку Иисусу Христу в православном догматическом богословии».
Новоевропейская философия столкнулась с непреодолимой трансцендентностью Бога. Деизм — самый последовательный трансцендентализм — несовместим с религией. Для соединения Бога и имманентного мира человека и прочих тварей необходима промежуточная инстанция. В христианстве промежуточная инстанция – Богочеловек Иисус Христос. Церковь и Таинства – способ приобщения ко Христу.
Христианская догматика изложена философским языком, но не объяснена философией. Никакая философская система не способна объяснить, как возможна Троица и Богочеловек, как работает искупление и преложение даров в Кровь и Плоть. Христианское преодоление трансцендентности лежит не в философии, а в мистике. Поэтому для христианина не фатальны философские затруднения.
Протяженная, то есть материальная, и мыслящая – идеальная, или ментальная, субстанции Рене Декарта трансцендентны друг другу. Чтобы объяснить их взаимодействие, Декарт обращается к третьей трансцендентной субстанции — Богу. Декарт был католиком, и его философия никак не мешала его религии.
Иудаизм никакой промежуточной инстанции не предлагает. И именно выходец из иудаизма положил начало дискурсу проблемы личности Бога. Бенедикт Спиноза решил проблему трансцендентности Бога и психофизическую проблему одним махом. Спиноза отказался от трансцендентности Бога и различения мыслящей и протяженной субстанции. Бог Спинозы – это нейтральная субстанция, лишенная ума и воли. Как бы она ни была близка миру и человеку, для религии она так же непригодна, как и Бог деистов. Нейтрализм Спинозы мало чем отличается от материализма. Не напрасно Спиноза был любим идеологами диалектического материализма.
Основатель христианского персонализма — не православный философ или богослов, а теолог-методист Б.П. Боун. Боун выпустил в 1908 году работу «Персонализм», где поставил в центр своего учения субстанциональную самость, то есть личность. В протестантизме Церковь рудиментарна, а таинства зачастую понимаются не мистически и символически. Поэтому проблематика личности нашла много больший отклик в умах и сердцах протестантов — но важно помнить, что далеко не во всех.
Иммануил Кант не испытывал экзистенциального ужаса от неспособности доказать существование Бога в рамках своей гносеологической системы, хотя и не оставлял попыток до конца жизни. Протестанты Гегель и Шеллинг не ощущали никакого недостатка личностности Бога в своих философиях.
Уникален случай католика Блеза Паскаля. Паскаль имел яркий мистический опыт. Знаменитое противопоставление Бога философов и ученых Богу Авраама, Исаака и Иакова – констатация Паскалем недостаточности всех концепций для передачи его опыта. Типичная для всех мистиков ситуация. Никакой особой личностности Бога Паскаль не искал.
Напротив, «крестный отец» русского персонализма иудейский философ Мартин Бубер, воспитанный на немецкой философии, не находил себе места: ему все время недоставало личностности и диалога, мерещилось «Оно», подменяющее «Ты». Бубер не соглашался на пантеизм и требовал от философии преодоления трансцендентности Бога. Вместо обращения ко Христу Бубер прибегает к личности.
Ели приписать личность Богу и человеку, объявить личность высшей реальностью, тогда Бог и человек становятся равными существами, отличающимися лишь степенью знания и могущества. Между равными возможен диалог. Равенство Бога и человека в личностности – слишком радикальный вывод, до которого формально не доходят ни Бубер, ни персоналисты, но он неумолимо следует из самой логики персонализма.
Персонализм – неуклюжая попытка найти выход из проблемы трансцендентности Бога без пантеизма и без промежуточной инстанции. Персонализм делает Богочеловека Иисуса Христа ненужным излишеством. Более-менее возможное решение для иудея, но совершенно неприемлемое для христианина.
Главная ошибка богословия прошлого века
Несвятоотеческое и нехристианское происхождение не может быть решающим аргументом против персонализма. Догматические определения сформулированы на языке языческой философии. И этот язык непонятен современному человеку, если он не изучал богословие и древнегреческую философию.
Проблема в том, что замена «ипостаси» на «личность» некорректна. Святые отцы пользовались четкой и общепонятной терминологией своего времени. Современное понятие «личности» аморфно и бессодержательно. Если где-то и можно встретить сколько-нибудь четкие определения личности, то это в юриспруденции, психологии и социологии. Но ни один из этих контекстов не применим в сфере догматики.
Невозможность четкого определения и объективной характеристики обнаруживает, что «личность» – это симулякр, подделка без оригинала, знак указывающий в никуда на то, чего нет. В. Лосский апофатическим определением личности фактически расписывался в пустоте этого понятия. Апофатический метод может быть применен только к Богу, а не к твари. Если Бог — личность, то человек — не личность. Если человек — личность, то Бог —бесконечно больше чем личность. В Боге и человеке не может быть ничего общего.
Когда современный человек слышит от богословов и апологетов «Бог – это личность», единственное, что он понимает: Бог — не кармический закон, не связывающая весь мир энергия, не субстанция Спинозы. И даже это понимание приходит благодаря последующим пространным разъяснениям, а не самого определения Бога как личности.
В догматике «личность» ничто не объясняет, а только еще больше путает.
О Боге-Троице невозможно говорить, как о личности. Личность предполагает обособленность самосознания, сознания и воли. Лица Святой Троицы обладают единством власти, воли, знания, силы и действия, а значит, невозможно говорить даже о трех автономных сознаниях. Если «ипостась» и «личность» — синонимы, то существует ли личность Бога? Или существует три личности — Отец, Сын и Святой Дух? Или в Боге четыре личности: Троица как целое и три ипостаси? Если личность-ипостась содержит в себе природу или каким-либо другим образом является более фундаментальной реальностью, чем сущность/природа, тогда почему существует один Бог, а не три?
Святоотеческий и персоналистский дискурсы не совместимы. «Личность» обращает стройное здание богословия в хаос. И эта совершено неоправданная жертва в наши дни несвоевременна. Личность была одной из важнейших тем модерна, постмодерн говорит об идентичностях. Персонализм — это диалог с уже несуществующим типом секулярного сознания.
Окончательно вопрос должен быть решен соборным осуждением персонализма как ереси и запретом на использование слова «личность» в догматическом богословии. Но вряд ли Вселенский Собор состоится в обозримом будущем.