БОГОСЛОВСКИЙ МОЛОТ

О книге Харта

В последние дни уходящего года Эксмо-АСТ порадовало нас русским изданием книги Дэвида Бентли Харта «Чтобы все спаслись. Рай, ад и всеобщее спасение». Оригинальное название That All Shall Be Saved. Heaven, Hell, and Universal Salvation. Я ждал книгу с нетерпением и предвкушением. Сейчас Харт молотом как богословствует! Никому мало не покажется.

Я с величайшей симпатией отношусь к Харту. По вопросу всеобщего спасения я и Харт — единомышленники. Но писать о его книге без иронии для меня совершенно невозможно. Потому что такой тон задал сам Харт. Харт искренен, но это не мешает ему откровенно троллить. И для печатного издания, а не срача в интернете, он троллит жестко. «Чтобы все спаслись» — не теологическая монография, а почти богословская гонзо-журналистика. Такую подачу материала я всецело одобряю.

Любителей вечных мук Харт многократно называет инферналистами, а их позицию моральным идиотизмом. Харт почти сразу заходит с козырей и предваряет первый раздел после введения цитатой из «Алисы в Зазеркалье», где Алиса и Королева обсуждают, как поверить в невозможное.

Особенно ненавистен Харту Августин. Августиновское учение о спасении Харт называет дисангелием ­— дурной вестью. Первым делом в раю Харт пойдет бить Августина, а всеобщее прощение и примирение уже потом. К слову, я недалеко ушел и скрепя сердце выдавливаю из себя слово «святой» перед именем «Августин». Мнится мне, что живи Августин на востоке, то он словил бы анафему на пару с Пелагием за противоположную крайность, но история не терпит сослагательного наклонения и нужно смиряться.

Как по мне, Харту стоило бы идти до конца. Пикчи с мемасами в качестве иллюстраций и отсылки к изящнейшим творениям российского кинематографа — «Зеленому слонику» и «Беспределу» 1989-го органично вписались бы в книгу. «Братишка, я тебе вечные муки принес», «Инферналист закукарекал заместо Авроры» — вот как надо. «Алиса в Зазеркалье» — что за детский сад, в самом деле!

Огромный недостаток книги «Чтобы все спаслись» — навязчивая пожалейка на каждой странице. Снова и снова Харт вопрошает: вот как ты будешь сидеть в раю, рожа инферналистская, зная, что кто-то вечно страдает в геенне? Подумай, даже Сталин был невинным и обаятельным существом во младенчестве. Если тебе не жалко всех и сразу, то хоть родственников пожалей! Только представь: и мама в геенне, и папа в геенне, и антипапа в геенне, и брат в геенне, и сестра в геенне, и все друзья в геенне, и котичка в геенне, и песечка в геенне, и курочка, из которой ел бульон на смертном одре, тоже в геенне, а ты в раю. Харт хватает читателя за горло и требует эмоций. На это хочется только безразлично ответить: ну, в раю и в раю, в геенне — и в геенне. С кем не бывает?

Мы не имеем ни опыта участия в небесном блаженстве и гееннских муках, ни опыта их созерцания. Пока мы не пересекли грань смерти, для нас это абстрактные понятия. Ад и геенна не способны никого пугать, а Царствие и рай привлекать. Адам и Ева не знали, что такое смерть, поэтому их не остановило предупреждение Бога. Нас, хорошо знакомых со смертью, безусловно остановило бы. Харт, кстати, это понимает и говорит об отсутствии морального воображения у инферналистов.

Поэтому несостоятелен так называемый пасторский аргумент ни за, ни против всеобщего спасения.

В дополнении «Этикет ада» в печатном издании Харт рассказывает душераздирающую историю. У его друзей-католиков родился сын с синдромом Аспергера. В возрасте 7-8 лет «аутенок» услышал в храме на проповеди про вечные муки, из-за чего впал во всепоглощающие ужас и отчаяние, забился в угол и отказывался выходить. Больной ребенок и его несчастные родители завязали с церковной жизнью. «Инферналисты, вам не стыдно? Конечно, нет. Вы же моральные идиоты», — Харт этого не говорит, но старательно подводит читателя к таким мыслям.

Инферналисты травят аналогичные байки. В одном маленьком городе жила маленькая девочка и ходила в маленький храм. Однажды она себе на беду включила телевизор. Как и всегда, смотреть по зомбоящику было совершенно нечего, и девочка добралась до канала «Союз». Случилось страшное. Девочка услышала лекцию профессора богословия Алексея Ильича Осипова про то, что все спасутся, и в тот же миг стала… проституткой! Осипов, как ты посмотришь в глаза этой девочке на страшном суде?

За исключением единичных случаев психбольных и людей с нестабильной психикой, никто не сходит с ума от отчаяния, услышав о вечных муках, и никто не пускается во все тяжкие, узнав, что вечных мук не будет.

Аргументация в пользу всеобщего спасения

Бог желает спасти всех тварей. Бог всемогущий и всеведущий, тварь ограничена в силе и знании. Тварь не способна вечно противостоять Богу. Следовательно, тварь в итоге будет спасена, если даже оказывает сопротивление.

Возможно возражение: Бог желает спасти всех, но отступает перед волей человека и позволяет ему погибнуть. Харт считает, что это единственный вменяемый аргумент за вечные муки. «Вменяемый» не значит «верный». Харт подвергает его разгромной критике. Если Бог позволит хоть кому-то погибнуть, это означает вечный раскол мироздания. Успех мятежа сатаны и поражение Бога. Идея полного уничтожения грешников ничто не меняет. Бог всё равно проиграл. Харт не доводит мысль до конца. Не осуществленное всеобщее спасение обрекает Бога на вечную неудовлетворенность. Всемогущий не смог исполнить Свое желание. Это неуклюжая нелепость, а не изящный парадокс.

Прежде чем воспроизводить рассуждения Харта, я выскажу некоторые соображения, отсутствующие в книге «Чтобы все спаслись».

Аргумент от сохранения свободы — это не нормальный вывод из предпосылок, а «обоснуй». То есть вывод, предшествующий предпосылкам. Это задача, подогнанная под ответ, притом ответ неверный. Для спасения вечных мук нужно было хоть что-то высосать из того, что принято сосать по такому случаю, а разглагольствования про уважение к чужой свободе всегда благовидны. Насилие, если оно совершается ради блага, прекрасно и благородно. На основании чего инферналисты решили, что Бог непременно предпочтет сохранить свободу твари, а не спасти тварь? Потому что Бог любит тварь? Но в чем больше любви: отнять у суицидника мыло и веревку или дать повеситься? По всей видимости, инферналисты считают, что во втором. Главное — не тронуть швабодку личности, а куда свобода заведет — дело последней важности.

Склонить кого-то к согласию и заставить поступить вопреки желанию — разные вещи. Уместно ли говорить о насилии, если вас долго уговаривали, приводили очень веские аргументы, и вы согласились? Бог может уговаривать вечно.

Примем правила абсурдной игры. Допустим, что двери ада заперты изнутри и Бог не решается их выбить, как стесняется и робеет школьник постучаться в учительскую. К слову, цитата «двери ада заперты изнутри» принадлежит перу протестантского писателя — фантаста и сказочника, не постеснявшегося написать книжку от лица бесов.

Харт рассматривает природу свободы воли человека, и это лучшее в «Чтобы все спаслись». Существуют, как их называет Харт, волюнтаристская и рациональная концепции.

Согласно волюнтаристской концепции, воля автономна от разума, на самом глубоком уровне свободный выбор ничем не определяется. Свободная воля — генератор случайных чисел. Как справедливо замечает Харт: в волюнтаристской концепции человек не более свободен, чем носящийся то в одну, то в другую сторону ураган. Свободная воля — это безумная и хаотичная стихия.

Согласно рациональной концепции, воля всегда стремится к Благу. Свобода желудя вырасти в дуб: всё, что мешает желудю стать дубом, нарушает свободу желудя. Свобода человека достигнуть Блага: всё, что встаёт на пути человека к Благу, нарушает свободу человека. Желудь не может пожелать не вырастать в дуб, человек не может пожелать противоположность Благу. Для воли выбрать в качестве цели зло, потому что оно не Благо, так же невозможно, как для разума признать нечто истинным, потому что оно ложно. Харт приводит пример человека, желающего купить скрипку. Скрипка желанна не сама по себе, а для наслаждения музыкой, наслаждение музыкой желанно ради счастья, а счастье — это причастность к Благу.

Наша проблема в невежестве. Мы можем не понимать, что действительно кроется за всеми нашими желаниями, мы не знаем Благо исчерпывающим образом, мы можем заблуждаться относительно методов достижения Блага. Из этого Харт делает два вывода. Первый: ни одно человеческое решение нельзя признать полностью свободным. Второй: запирать двери ада изнутри значит желать зла и отвергать Благо, чего не допускает механика функционирования воли.

Упраздняет ли рациональная концепция свободу воли? Харт утверждает, что нет. На мой взгляд, скорее да, упраздняет. Но мне всё равно. Я не бунтующий подросток, не люмпен-студент, чтобы считать свободу ценностью. Волюнтаризм в сочетании с инфернализмом редуцируют человека до свободы. Способность к свободному выбору объявляется наивысшей составляющей человека, и ради ее реализации можно пренебречь человеком в целом и его благом, даже вечные муки — невысокая цена. Это безумный и порочный образ мысли, навязывать его Богу — отвратительное богохульство.

Харт почерпнул у своего знакомого интересное рассуждение. Если человек неполноценен без способности отвергнуть Бога, это означает, что Иисус Христос — неполноценный человек. Божественная и человеческая воли во Христе в полном согласии, у Христа одна Ипостась, дисгармония воль Христа немыслима.

Заключение

Я опустил ряд затронутых Хартом тем, важнейшая из которых — универсалистские места Нового Завета. К сожалению, я лишь бродячий философ, а не лингвист или библеист. Браться за область, в которой некомпетентен, я не хочу. Также у меня нет никакого желания спорить о пустых абстракциях вроде справедливости, любви, жестокости и сострадания. У Харта оно было. Да и «простыня» вышла длинной. В конце концов, все могут прочесть книгу «Чтобы все спаслись» сами. Для меня сила универсализма всегда заключалась в его логической безупречности. Я всегда жил холодным умом, а не горячим сердцем. Я не могу жертвовать разумом. Ради чего?

Любите ближних и дальних, любите Харта, любите админа. Вам еще со мной коротать вечность.