В поисках почившего автора. Постмодерн в литературе
Автор: Джабраил Тайсаев
Постмодернизм – философское течение, возникшее в 60-80-х годах ХХ века на Западе. П. выступает против идей и ценностей, выработанных в эпоху Модерна, т.е. Нового Времени, обвиняя их в интеллектуальной и нравственной несостоятельности. П. подвергает критике духовно-исторические основы европейской культуры, связанные с идеями прогресса, разума, истины, цивилизации, гуманизма, порядка и т.п. Для П. характерен крайний нигилизм и релятивизм, отрицание разумных границ во имя «полной» свободы.
(Философский словарь)
Вначале была традиция. Просто традиция, и этим всё сказано.
Делай, как папа велел, и будет тебе счастье. Не римский, конечно, а настоящий, родной твой папа.
Папа тоже делал, как дедушка велел, а он – как прадедушка и т.д.
Это и есть традиции.
Тогда всё было просто и понятно: вот так рисовать нельзя, поскольку отцы отмечали, что это не художество, а мазня. А вот так никто не пишет, не принято.
Просто и понятно.
Потом жизнь начала усложняться. Началась индустриализация. Появились просветители, операторы машинного доения и осветители. Они уже не хотели слушаться пап и, тем более, дедушек, все были сплошь нигилисты, но всё-таки ломать рамки в искусстве ещё не спешили.
Сначала художники испробовали робкий разрыв устоев дедовского реализма в импрессионизме, экзистенциализме и сюрреализме.
Мне возразят, дескать, были и раньше всякие там «Золотой осёл» Апулея, «Божественная комедия» Данте или «Тартарен из Тараскона» Альфонса Доде… Мол, сколько угодно мистики.
Какая мистика? Это самый, что ни на есть, гольный реализм. Оболочка только псевдомистическая, но жизнь изображена рациональней некуда. Человек ещё не готов был расстаться с великим демоном Лапласа [1], который царил над миром аж до конца XIX века. Но лёд тронулся, господа присяжные заседатели, и если уж ты скинул свой старый ЗАЗ-968 в пропасть от греха подальше, передумать и вернуть падение вспять уже никак не получится, даже если внезапно узнаешь, что следователь из Росгосстраха всё это время стоял у тебя за спиной.
Появился, например, великий сказочник Гофман. Ему приписывают немецкий романтизм, а по мне – это самый что ни на есть сюрреалистический модерн. Просто время ещё не пришло так его обозвать.
А Льюис Кэрролл? Это уже не просто модернизм, тут попахивает зрелым постмодернизмом. Абсурд и деконструктивизм в одном флаконе. Смерть автора, смерть структуры сюжета. В его «Алисе» нет чёткой сюжетной линии, это уже ризома. Чем не постмодерн? Ан нет. Время ещё не пришло, потому почесал наш уважаемый товарищ Льюис Кэрролл репу и решил: «Да ну его на фиг, какой постмодернизм? Побуду-ка я пока романтиком. Не поймут-с, Англия-с».
А как по мне, так чистейший постмодерн.
Но вот река времени зажурчала горной бешеной речушкой, и писательские форельки запрыгали по порогам вверх по течению.
– Так жить нельзя! – завопили в народе.
– Новой жизни – новое искусство! – мудро вторили им писатели.
Кто-то пытался спорить и бормотать о вневремённости классики, но было уже поздно. Поезд нёсся на всех парах, забыв тормозные башмаки на тихом перроне веймаровско-викторианской Европы.
Разрушим до основанья и что-нить построим взамен!
«Окна РОСТА» хором кричали с пустующих витрин о рождении нового мира на руинах старого. Но романтизм так просто не сдавался. Сначала даже пытался покусывать декадентов. Декаденты робко потоптались тогда ещё эстетскими викторианскими полусапожками по романтизму, в итоге Оскар Уайльд и компания подготовили неплохую стройплощадку с руинами старой литературы для модернизма. И тогда декадентство перестало считаться оскорблением.
Злые языки поговаривают, что во всём виноват Ницше. Это он якобы заметил, что Бог умер. Кто-то вспомнил Достоевского – «Если Бога нет, то всё дозволено». И пошло-поехало.
Пришел модерн. Не скромненько постучался, а вломился, сорвав дверь с косяка уходящего романтизма. Дошло до серьёзных инцидентов. Например, известен случай, когда некто Маяковский и Хлебников, одетые в вызывающе красные футуристические штаны, сбросили Достоевского, Пушкина и Толстого с парохода.
Что, удивлены?
Да нет же, вы не поняли. С парохода истории.
Но и это ещё не всё! Некий художник Петров-Водкин беспардонно перекрасил колхозных лошадей в красный цвет. Вот такие пироги.
Борьба была не шуточной, модерн победил, но ненадолго. На горизонте уже показался Весёлый Роджер на мачте тихо подплывающего постмодерна.
И это неудивительно. Народ устал от модерна. Круглолицая доярка и кузнец брадатый ещё как-то выдерживали Фицджеральда, Хемингуэя и Ахматову. Даже Кафку и Хаксли ещё можно было читать для повышения производительности труда на кузне и удоев на ферме, но вот Фолкнер с Марселем Прустом уже вызывали лёгкое несварение и завихрение мозгов, а когда дошли до Вулфа и Джеймса Джойса, то не выдержали и возрыдали. Дескать, мочи нет терпеть, простодушия не хватает продираться сквозь дебри элитарной мысли, хочется чего-нибудь лёгонького под напевы Хулио Иглесиаса (не путать с Энрике).
Может быть, всё и обошлось, если бы не бесстыжий журнал «Плейбой». Да-да, вы не ослышались, именно с эпохальной статьи в этом журнале началась эра литературного постмодерна. Некий Лесли Фидлер так и написал: «Пересекайте границы, засыпайте рвы». А поскольку люди приличные «Плейбой» не читают, данную статью прочитало практически всё просвещённое общество, и рвы между жанрами, эпохами и границами дозволенного начали потихоньку засыпать.
Итак, что-то я увлёкся предисловием.
Что такое постмодерн? Постмодерн – это который после модерна, потому так и называется. Только это совсем другое. Я бы даже сказал, что это антимодерн. Постмодерн – это не продолжение модерна, это его отрицание. Всё разрешено. Нет автора, нет жанров и стилей, нет строгих правил. Есть только талант, который писатель, он же читатель, поскольку нет никакой разницы.
Перечислим основные признаки постмодерна.