Книга Пепла: История Эддрика Ронье (Часть III)
– Сэр Оборванец, а с какого рыцаря ты доспех-то снял?
Раздался злой, недружелюбный смех. Кто-то из крестьян сплюнул на пол таверны, не отрывая от Эддрика взгляда. Но сэр Ронье проигнорировал грубость. Его не волновало хрюканье свиней и тявканье шавок.
– Ещё раз: вы видели её? Девушка…– устало повторил Эддрик, поигрывая желваками.
– Да-да, слыхали. Глаза, словно изумрудным Пламенем поцелованные. Волосы длинные, ажно до зад...
– Прикуси язык. Ты говоришь о даме, – процедил сквозь зубы Эддрик, и трактирщик осёкся.
– Вот что, сэр Оборванец. Вали отсюда. Не видели такой бабы. Доволен? Дверь вон там. И тебе я даже в хлеву стелить не стану.
Эддрик устал. Он слишком устал от глупости селян, от их невежества, грубости. Ухватив за шиворот трактирщика, он обеспечил встречу его лица со столешницей.
– Послушай, грязный ублюд…
Договорить не успел. Глиняная кружка разбилась об затылок. Броня, конечно, защищала от посыпавшегося града ударов, но в голове стоял звон – и не от каждого пинка он успевал прикрыть лицо. Когда толпа натешилась, то несколько дюжих мужиков подхватили избитого, оглушённого рыцаря под руки, выволокли на двор и бросили в жидкую грязь.
– Если вернешься – уж не серчай, оборванец, закончишь в речке. А теперь вали, покуда ходить можешь.
С трудом Эддрик перевернулся на спину, уставившись на висящую в безоблачном небе полную луну. Эти жалкие, грязные людишки были его последней надеждой. Он знал, что Сибилла была тут. Знал, что прошла через этот полузабытый на перекрёстке просёлочных дорог трактир. Знал… а толку?
Он слишком устал. Эта погоня тянулась уже третий год. Снаряжение ржавело, денег не осталось – как и сил. Эддрик чувствовал, что и вправду превращался в оборванца. Что потерял гордость. Честь. Самоуважение. И всё, что у него осталось – даже не Сибилла, а лишь её вечно ускользающий образ. Он попытался воскресить в памяти её образ… и не сумел. И тут ему по-настоящему стало страшно.
Тогда-то Луна подмигнула ему, на секунду затянутая невесть откуда взявшимся облаком. А потом Эддрик почувствовал тепло на лице. Он увидел, как шипит и дымится кровь на ладонях. Кожу на лице покалывало и заливало жаром.
И стоило избитому, опустошённому и ошарашенному рыцарю подумать об этом, как кровь загорелась ярким жёлтым пламенем. Загорелась, но не обжигала плоть.
– Пламя со мной… – прошептал Эддрик, чувствуя, как силы возвращаются к нему.
Прошептал и глянул на соломенную крышу одноэтажного трактира…
***
Ярко плясало пламя, пожирая солому, наполняя здание удушливым дымом.
– Куда она ушла?! Куда?
– Пожалуйста, сэр! Сэр, выпустите…
Трактирщик не договорил до конца – закашлялся. Дыма всё прибывало и прибывало. Кто-то кричал, кто-то пытался тушить пламя. Кто-то колотил в тяжёлые закрытые ставни – да зазря. Они же сами, в страхе перед чудовищами в лесах, сделали их крепкими, надежными, чтобы и могучим лапам тварей Тьмы не поддались.
– Отопру, когда ответишь. Ну! Ну?!
Трактирщик снова закашлялся.
– Куда-то на юг, по тракту! В сторону Широкого поля, сэр! Прошу! Прошу, тут люди! Моя дочь! Она вам похлёбку подносила!
Теперь его голос дрожал от страха. Эддрик утёр разбитые губы. Больше никто из них не смеялся. Не называли его оборванцем. Не обвиняли в краже доспехов у благородного. Но, что важнее, перестали скрывать, куда ушла Сибилла.
Огонь плясал и по горжету, лицу и рукам самого Эддрика. Словно огненные змеи или ленты, обвивающиеся вокруг рыцаря. Но это благое пламя не обжигало его, не гасло, не заставляло кашлять и не мешало видеть. Воистину, благодатный Огонь, божественный Пламень, снизошедший к отчаявшемуся избраннику своему в час нужды.
Эддрик отступил от едва приоткрытой двери, подпёртой тяжеленной повозкой с мешками муки. Мельник, привёзший её сюда, колотил в ставни, пытался их выбить. Может, не распространяйся пламя столь скоро, ему бы и хватило времени да сил.
– Прошу, сэр рыцарь! Я сказал! Сказал! Толкните телегу!
Сэр Эддрик, служа примером образа рыцаря, всегда держал своё слово.
До этой ночи.