Книга Пепла: История Эддрика Ронье (Часть IV)
Она плясала в простом домотканном платье. Плясала самозабвенно, дико, отдаваясь танцу полностью. Как
и тогда, когда он впервые её увидел. Но здесь, в круге столбов, босой. Это была пляска Тверди.
И всё-таки Эддрик любовался, устало привалившись за священной прогалиной еретиков. По измождённому, исхудавшему лицу блуждала улыбка. Он всё-таки нашёл её. Нашёл свою невесту.
Сибилла заметила отблеск луны в латах, отвлеклась. Споткнулась, упала на голую землю, вскрикнула.
Через мгновение рыцарь был рядом. Упал на колени. Ему так хотелось заключить её в объятья…
Сибилла отстранилась. В её глазах было узнавание, но ни намека на радость. Только страх.
– Сибилла… я… – Эддрик едва выдавил из себя это жалкое обращение. Он просто не знал, что сказать дальше.
– Нашёл меня. – Потухшим голосом закончила за сэра Ронье его невеста. – Зачем? Зачем, Эд? Я бежала на другой край Королевства, лишь бы избавиться от тебя. Бросила друзей, маму с папой, сестёр… лишь бы не становиться твоей женой. А ты, жадный, слепой... гончий пёс! Всё равно настиг…
Сибилла спрятала лицо в ладонях. Тело её дрожало, но плакала она тихо, горько. Едва нарушая повисшую тишину. Эддрик замер подобно изваянию, пока его сердце чернело, съеживалось до размера уголька, чтобы развалиться на куски. Пламя, ведущее его через всё Королевство, ныне едва теплилось.
Ронье не знал, сколь долго он молчал, а она плакала. Время перестало существовать. Оно превратилось в удушливый дым, жирными облаками валящий с пожарища.
В ночи разносилось пение птиц. Сибилла уже не плакала, лишь смотрела на Эддрика. Но он молчал. И она первой нарушила тишину:
– И что теперь, сэр Ронье? Убьёшь меня как еретичку? За веру моего отца и деда? За то, что я танцую для Тверди, родящей посев в поле, ласкающей русло реки с рыбою и выкармливающей лес со зверем да птицей? Казнишь на костре, как делал уже не раз? Или смилостивишься и срубишь голову, утверждая, что это – твоя любовь?
Эддрик медленно поднялся, наградив Сибиллу долгим взглядом.
– Нет. Я прощаю тебя за твою ересь. Я не выдам тебя. Я даже буду покрывать твою… веру. Пойдём домой.
Сибилла смотрела на жениха, открыв рот от изумления. Это был не тот Эддрик, что сватался к её отцу. Это был не тот рыцарь Огня.
– Нет, Эд. Не пойду. Я не хочу жизни в городе. Я… я не хочу жизни с тобой. Ты – не тот суженый, что обещан мне Твердью. Не тот, кто... кто мил моему сердцу. Прости.
Пламя его сердца угасло. Остались лишь угли. Холодные угли.
Где-то вдали ухнула сова. Эддрик молчал. А потом медленно протянул руку к любимой, взял её за плечи и помог подняться.
– Я простил тебе твою ересь, Сибилла. Я простил тебе побег. Я простил тебе все ужасы, через которые прошёл, чтобы найти тебя. Но не отказа.
Латные рукавицы сомкнулись на шее девушки. Она хрипела, извивалась, пытаясь вырваться. Колотила по броне. До последнего. За этот нрав Эддрик и любил её.
Когда он опустил бездыханное тело на землю, то не проронил ни слезинки. Не завыл зверем. Не ощутил ничего, кроме холода ночного воздуха – и ледяной пустоты внутри.
Когда он снял шлем, чтобы в последний раз поцеловать женщину, которую любил – или которой был одержим, – из глаз его вырывалось холодное, синее пламя.